Если. (2/2)

Оставалось лишь одно дело, а потом можно идти к Кисаме.

...

Хошигаке смотрел на напарника с искренним недоумением.

— Вы хотите отнести её в Коноху? — он не понимал его. Да, Джейн была ценным шпионом, и Кисаме будет не хватать её искристого характера, но так рисковать?

— Это не так опасно, как ты думаешь, — словно прочитал его мысли Итачи. Кисаме хмыкнул, но без одобрения.

— Вы, может, и знаете, как пройти сквозь барьер незамеченным, но внутри вас быстро обнаружат, — прогудел он, намекая на Белого Клыка, вычислившего их в тот раз. — И к тому же её сразу схватит внутренняя полиция.

Итачи на секунду пересёкся с ним взглядом. Они оба подумали об одном и том же. Морино Ибики. Пытки, под которыми заговорит любой, и признается даже в том, что не делал.

— Только если узнают, кто она, — ответил напарник и распечатал Джейн обратно на землю.

Следующие несколько минут Кисаме с оторопевшим смешком наблюдал, как Итачи срезал с плеча Джейн кожу, где была татуировка призыва, а потом, раскалив кунай катоном, выжигал до мяса метку Орочимару.

Учиха, как и Кисаме, знал, что такое не вывести огнём: это не просто чернила — это почти проклятие. А любое проклятие остаётся в теле независимо от увечий. И метка, медленно напитавшись чакрой хозяина, вернётся. Но далеко не сразу.

Кисаме не до конца понимал, на что рассчитывал напарник: ведь у Джейн всё равно обнаружат чакру, а значит, будут допрашивать. Но Итачи не любил испытывать судьбу, а это значит, план у него всё же был. Поэтому мечник решил не препятствовать: в конце концов, если Джейн каким-то чудом удастся выжить, он будет последним, кто на это пожалуется.

Если об этом узнает лидер... Хошигаке беззвучно усмехнулся. Не так. Когда узнает лидер, им грозят большие неприятности. Но они и так уже были во лжи по самые ноздри, скрывая, что это не просто бывший образец Орочимару, а прямая родня Итачи.

Конечно, в целом это ничего не меняло: лидеру было бы безразлично, как и всё, что не касалось их целей, а Орочимару давно ему надоел. Кисаме иногда думал, что Пейн не избавился от предателя лишь потому, что не считал его настолько важным. Потому что если что-то было необходимым, он действовал моментально и жёстко.

Орочимару же был всё ещё жив — Пейн не считал его реальной угрозой. Просто надоедливым комаром, зудевшим над ухом.

Поэтому новость о «потерянной родне» ни на что бы не повлияла. Новость бы ничего не изменила, но то, что они её скрыли... вызывало много вопросов. Однако Итачи настоял, чтобы это осталось между ними, и Кисаме мог только пожать плечами и закрывать от других изредка светлевшие в шарингане глаза Джейн. Если Итачи говорил, что об этом надо молчать, значит, на то были причины.

И сейчас, если Итачи хотел так рискнуть, значит, на то тоже были веские причины, стоившие того.

— Нам не скрыть, что она была в больнице Конохи, — лишь заметил Кисаме.

Шпионы. Они везде.

Итачи понял, что тот имел в виду, и внимательно посмотрел на напарника. Он уже закончил выжигать проклятую печать и теперь разрезал на девочке одежду. Всё верно. Меньше прикосновений — меньше случайных травм.

— Скажем как есть.

Хошигаке хмыкнул.

— Жестоки, как обычно... — Итачи посмотрел на него холодно, но устало. Кисаме усмехнулся. — Пойдёте один?

— Да.

Кисаме кивнул, хотя Итачи этого и не видел.

— Не поставите минимальный блок на память?

Учиха покачал головой.

— Медики Конохи — профессионалы. Блок пусть и слабый, но есть шанс, что его обнаружат. А она умная. Сама догадается, что её ждёт там, сболтни она что-то.

Учиха был напряжённым, как натянутая струна, и немного растерянным, как бы ни пытался это скрыть. Кисаме, видя это, ощерился мягче обычного. Что-то явно произошло между Итачи и Джейн: тот бы не стал так калечить лишь из-за побега.

— Вы слишком в неё верите, не находите? — взгляд напарника вдруг стал отрешённым, когда он запечатал Джейн в свиток. Кисаме знал, что Итачи понял смысл его слов.

«Она пыталась сбежать — она не на нашей стороне».

— Я верю в опыт, — ответил Учиха, поднимаясь с колен и отзывая Сусаноо. Глыбы камней тут же осыпались окончательно, скатываясь по бокам у места, где только что лежала Джейн. — Она подопытная Орочимару. Она видела, что происходит с ненужными или опасными шиноби. Ей хватило ума бороться за свою жизнь до этого. Хватит и сейчас.

— Ума... — мрачно хмыкнул Хошигаке. Итачи почти поморщился: было видно, как тот устал и теперь был раздражён.

— Она узнала правду, Кисаме, — бросил напарник, взглянув тяжело и мрачно.

Мечник потерял дар речи, но всё же выдохнул:

— Ба...

Это объяснило многое. Но многое и поставило под вопрос. Он ещё спросит обо всём у Итачи. Позже. Всему своё время, как любил говорить тот.

Напарник смотрел холодно, но глаза его странно блестели. Итачи был выбит из равновесия.

— Я задержусь, встретимся на закате у южной долины, — он отвернулся, не давая возможности ответить, но Кисаме мог бы, конечно, остановить его при желании. Итачи всегда словно не оставлял выбора, хотя на самом деле внимательно слушал и слышал.

Но Кисаме только усмехнулся, качнув головой.

— Как скажете.

...

Итачи остановился в низине, среди ив и тощих диких слив. Он просканировал местность, убедившись, что нет погони, а потом достал свиток, распечатывая. Раздался хлопок, и из облака дыма проступили крупные чёрные глаза, блестевшие надменностью.

Итачи призвал чакру к вискам и бесшумно повернулся.

— А теперь ты расскажешь всё, что знаешь, — холодно уронил он.

Клон презрительно улыбнулась и передёрнула худыми плечами.

— И тебе привет, Итачи-сама.