Глава 5. "Седьмая годовщина" (2/2)
Воздух ночной Конохи встретил их холодом и сыростью. Пронизывающий ветер гнал по лужам опавшие листья и качал голые ветви деревьев. На небе сияла полная луна, а мириады звёзд мерцали на чёрном бархате недосягаемых высот небосвода.
Наруто, стоя рядом со своим наставником, медленно осматривался. В свете бледной луны он видел серые надгробия и вдалеке — Монумент Хокаге. Казалось, что Коноха не изменилась за прошедший год и осталась такой же, как в тот самый день: мрачной и холодной, словно поздний осенний ливень в ноябрьскую ночь.
Тишину ночи разрушили тихие шаги. Обито высоким силуэтом плавно скользил между могилами, точно неприкаянная душа. Его длинный чёрный плащ, скрывавший практически всё тело и накрывавший голову, трепыхался от ветра и напоминал собой чёрные крылья ангела смерти, явившегося за своей жатвой. Холод подступал к телу, несмотря на чёрный дождевой плащ, надёжно защищавший от воды. В уголках израненного сердца просыпалась боль, и Обито словно ощущал на себе множество взглядов из окружавшего его мрака. Взгляды всех, кто погиб семь лет назад в этот злополучный день. В завываниях пробирающего своим холодом ветра слышались тихие и отдалённые отголоски трагичного прошлого. Люди кричали, прежде чем погибнуть и смолкнуть навсегда.
В глазах мёртвых людей, лежащих на кладбище, мальчик читал лишь укор и презрение. Он шёл за Обито, и его взгляд был пустым и лишённым радости и любознательности.
Наруто был погружён в мрачные мысли, а его сердце билось всё быстрее и быстрее. Ему привиделись неприкаянные души, загубленные гневом Девятихвостого лиса.
«Наваждение, не более того», — подумал Обито, продолжая идти по кладбищу между серыми надгробиями.
Обито и Наруто подошли к высокому монументу в виде извивающихся языков красного пламени. На сером камне памятника лежали множество цветов, капли дождя слабо сверкали в лунном свете, напоминая собой бледные жемчужины. Кое-где догорали ритуальные свечи, от которых в воздух поднимались небольшие струйки пара. Люди приходили сюда днём, чтобы вспомнить о своих близких.
Узумаки тихо и неспешно подошёл к Обито, который застыл у памятника. Мальчик, словно ища утешения, сжал в своей ладони край рукава Обито. Учиха опустился на колено и возложил букет к остальным. Глаз закрылся сам собой, руки сошлись в молитвенном жесте, а внутри неспешно разливалось спокойствие, настойчиво боровшееся с ревущими отголосками душевных терзаний о прошлом, которое уже никак не изменить. Если бы у него была хоть одна возможность изменить прошлое в лучшую сторону, сделать так, чтобы Минато-сэнсэй, Кушина-сан, его родители и бабушка остались жить — он бы отдал всего себя ради этого. Но Обито был реалистом и понимал, что его чаянья не более, чем недостижимые грёзы о лучшей жизни, выскользнувшей из его рук слишком рано.
Однако судьба даровала ему ученика. Возможность передать свои учения и философию другому человеку. Тому, кто понесёт это мировоззрение дальше. Быть может, рассуждал Обито, именно этому мальчику суждено коренным образом повлиять на мировую систему. Изменить в лучшую сторону этот проклятый мир шиноби? Наверняка Обито не мог знать, ибо Наруто предстояло ещё многому научить. Он лишь слышал, как стоящий рядом с ним ученик дрожит и тихо оплакивает своих родителей.
Между ними повисла долгая и гнетущая тишина. Каждый думал о своём, о чём другой даже не догадывался. Ветер постепенно стихал, и безмолвие стало ещё более напряжённым. Обито смотрел на множество букетов, тлеющие свечи и фотографии родителей Наруто. Мальчик медленно выступил вперёд и остановился у фотографий улыбающегося мужчины с пшеничными волосами и миловидной женщины с красными волосами. Его сердце болезненно защемило, и он едва сдержал слёзы.
Две хрустальные слезы пали с его щёк, разбиваясь о холодные камни и превращаясь в ничто. Мальчик всхлипнул, тыльной стороной ладони стирая катящиеся из глаз слёзы. Его губы дрожали, слёзы продолжали одна за другой рассекать щёчки и жечь сильнее любого огня. Резать больнее любого лезвия. Он медленно опустил свой взгляд, более не в силах смотреть на две фотографии двух самых дорогих людей, которых он так и не успел узнать. Обито, всё это время безмолвно стоявший рядом с учеником со склонённой головой и руками, сложенными в молитвенном жесте, выпрямился во весь свой рост.
Он встал сбоку от Наруто, кладя ученику на плечо свою руку и чувствуя, как мальчик вздрагивает и плачет. Он выглядел таким крохотным и беззащитным, что хотелось сейчас же обнять его и попытаться утешить. Но разве это способно вернуть умерших хоть на краткий миг вновь к жизни и облегчить душевные муки? Обито ясно знал, что нет.
— С-сэнсэй… — тихий и наполненный скорбью голос Наруто разрушил тишину. Мальчик отвёл свой взгляд вверх, и его болезненный взор, пропитанный лишь болью, словно смотрел в саму душу Обито. — Почему… почему это случилось?.. Почему они умерли, а я жив? Почему?.. Лучше бы… я умер в тот день…
— Не говори так, — практически сразу ответил Обито. — В том, что произошло, нет твоей вины и никогда не было, Наруто. Ты не мог повлиять на исход той ночи. Никто не мог…
— Но всё же почему? — Постоянно всхлипывая и дрожа не от холода, но от плача, спросил Наруто. Пелена слёз перед глазами мешала видеть задумчивое и мрачное выражение лица Обито. — Мне больно от этого… Почему все они умерли, а я жив? Я… я действительно виноват в том, что мои мама и папа погибли? Я… убийца? — Он говорил так, словно в его душе не осталось ничего хорошего и радостного, лишь чёрная пустота отчаяния и безысходности. По спине Обито невольно пробежал небольшой холодок, ему было больно смотреть на своего ученика, раздавленного горем и скорбью по родителям.
— Нет, — твёрдым и решительным голосом осёк его Обито, с холодной строгостью и мудростью в глазах смотря на него. — Ты человек, и тебя зовут Наруто Узумаки. Ты — сын самого отважного человека на моей памяти и самой доброй и сострадающей женщины. Любовь твоих родителей и по сей день жива внутри тебя. Они отдали свои жизни ради тебя, Наруто. Ради того, чтобы их сын мог жить… Их любовь спасла тебя в тот день и спасёт ещё не единожды. Они живы внутри тебя и оберегают от всех бед…
— Но я так хотел, чтобы они хоть на мгновение вернулись к жизни. Я так хотел бы увидеть их взаправду, сэнсэй…
— Но ты не властен возвращать к жизни умерших, Наруто. Никто из нас не властен… — Обито с разочарованием покачал головой, стараясь подобрать слова, чтобы успокоить своего ученика. — Когда мы теряем близкого нам человека — вместе с ним умирает часть нашей души. Мы теряем часть себя прежнего… В нашем мире нет места, где любовь к ближнему не была бы омрачена горечью потери, но разве наша любовь не становится от этого только сильнее? — Наруто вытер глаза от слёз и с замершим сердцем смотрел на возвышавшегося над ним Обито. — Ребёнку не должно расти без родительской любви… но любовь твоих родителей всегда будет жить вместе с тобой…
Узумаки отвёл свой взгляд обратно, вновь останавливая его на фотографиях Четвёртого Хокаге и его жены. Тёплая отцовская улыбка и проницательный взгляд матери заставили Наруто перестать плакать. Ему действительно казалось, что они сейчас стоят рядом с ним. Что они здесь, пусть и незримые, смотрят на своего сына и всегда готовы придти к нему, даже в самый трудный и тёмный час его жизни.
— Я никогда не знал их, но я всё равно люблю их… — Мальчик потупил свои глаза в холодный камень под ногами, сжимая руки в кулачки. На щеках чувствовалось лёгкое раздражение от слёз, а боль в уголках души постепенно затихала и уходила в небытие. Сердце согревало теплом.
— Есть узы, что способны превзойти даже саму смерть… — Обито завёл руки за спину, его задумчивый взор устремился в сторону Монумента Хокаге, подсвечиваемого бледным светом Луны. На тонких губах мужчины, задетых старыми шрамами, появилась лёгкая улыбка, полная надежды. — Любовь не сможет вернуть мёртвого к жизни, но она может изменить жизни живых к лучшему. Пожалуйста, запомни это, Наруто. Не будь безразличен к судьбам других людей. Люби эту жизнь, ибо она самое дорогое, что есть у тебя. Чти жертву своих родителей, ибо их любовь победила саму смерть, чтобы ты мог жить. Проживи эту жизнь счастливо ради них…
— Обязательно, сэнсэй… — с улыбкой сквозь слёзы проговорил Наруто.
Обито добродушно улыбнулся, проводя ладонью по голове Наруто и растрёпывая и без того торчащие во все стороны волосы ещё сильнее. Он медленно и с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух, когда ветер окончательно стих. Наруто окончательно успокоился и снизу вверх взглянул на своего наставника, выглядевшего невозмутимо и уверенно, и в чьём взгляде читалась настоящая мудрость и сила, которой Наруто так желал научиться. И для себя он решил, что однажды станет таким же сильным и умным, как его учитель.
— Но то не просто жертва, Наруто… — Обито со снисхождением посмотрел на своего ученика, чей взгляд медленно возвращал себе привычный оттенок радости и любопытства. — Любовь твоего отца и твоей матери и по сей день жива в тебе. Они не побоялись потерять свои жизни ради тебя и всей Конохи. Это не просто жертвенность или любовь. Это торжество жизни над смертью. Потому всегда поступай правильно, люби жизнь и сострадай, ибо это две силы, способные менять людей к лучшему…