Глава 19. Переговоры (1/2)

Драко протёр глаза и хрустнул шеей, покрутив головой из стороны в сторону.

От окуренного помещения и недавнего оргазма, от мощных потоков магии, прошедших через него, он ощущал, что вот-вот заснёт. Всё плыло перед глазами. Он нервно дёрнул запястьем, чтобы увидеть циферблат своих часов, а потом вновь перевёл взгляд на сундук.

Изящно украшенный перламутром и расписанный арабской вязью по сандаловому дереву, он продолжал излучать тёплое свечение. Помимо него единственными источниками света служили едва тлеющие руны, высеченные на обожженном кирпиче стен.

Драконье яйцо, ещё мгновение назад казавшееся ему золотистым, переливалось мрачными оттенками тёмно-красного и чёрного, словно застывающая лава, покрывающаяся чешуёй.

В смеси благоговения и тревоги, не смея касаться яйца, Малфой потянулся за свитком, лежащим рядом на шелковой обивке сундука.

Печать на нём была уже вскрыта. Развернув пергамент, он начал читать текучий, элегантный почерк, который оставили Джамиля и Салима:

«Дорогой Дракон,

В знак признания твоей экзотичной натуры и уникальности силы, мы отдаём в твои руки дар, равный тебе по редкости и мощи.

Эта самка дракона, зачатая от огня Норвежского горбатого и Венгерской хвостороги, станет самым опасным существом, когда-либо рождённым на Земле.

Пусть этот дракон будет зеркалом твоей способности владеть великой силой и напоминанием о гигантской ответственности, которую она влечёт за собой.

Как и дитя, которое появится из этого яйца, твой путь будет отмечен опасностями и высотами.

Путь, который может осветить мир своим пламенем или сжечь его дотла.

Береги это дитя, как свои самые тёмные тайны, ухаживай за ней, как за своими самыми смелыми мечтами.

Она запечатлеет в себе образ первого, кого увидит после рождения.

Связь, которую ты наладишь с этим драконом, отразит суть твоего сердца, будь оно темно, как ночь, из которой она родилась, или светло, как пламя, которым она владеет.

Как ветер меняет направление путей песка, так и твой выбор определит узор твоей судьбы.

Выбирай с мудростью, потому что твои решения будут эхом звучать по коридорам времени ещё долго после того, как твой огонь угаснет.

С предвидением и предостережением,

Джамиля и Салима»

Драко опустил свиток. Его взгляд был прикован к драконьему яйцу. Вес слов сестёр ощутимо висел в воздухе, напоминая об опасной развилке, на которой он оказался и которую совсем не понимал.

Его рука замерла над яйцом, чувствуя тепло, что пульсировало через его скорлупу — мощная жизненная сила, ждущая своего освобождения.

— Девочка, значит. Ну как же иначе, — он улыбнулся, проведя пальцами по ребристой поверхности чешуи. — Мы скоро встретимся, я буду ждать.

В тишине комнаты, с судьбой, предсказанной Салимой и Джамилей, звучащей в его уме, Драко ощутил волнение и тревогу.

Перепутье, окутанное тенью и неопределенностью, теперь казалось ещё более призрачным. Малфой не понимал смысла слов в письме, поскольку был убеждён, что сейчас у него выбора не было. А что до будущего — он мог лишь гадать.

Теперь его путь стал неразрывно связан с существом, лежащим в спячке внутри яйца.

Собираясь в дорогу к порталу в Эль-Кувейте, Драко обдумывал свои следующие шаги, аккуратно держа в ладони драконье яйцо, которое пульсировало магией и жизнью.

Маленькое горячее сердце, бьющееся в темноте, ожидало своего часа, чтобы увидеть мир.

***

С того момента, как Арно Клеман впервые узнал о Гермионе Грейнджер из докладов и её легендарного статуса в волшебном мире, его мучил интерес. Она была младше него, и ещё в детском возрасте, когда Арно пробивал себе путь на преступных улицах Франции, Гермиона уже спасала магическую Великобританию.

Будучи подростком, он собирал вырезки из газет с фотографиями знаменитого трио и находил в них вдохновение для собственной борьбы.

Ещё тогда миловидная девочка с непослушными кудрями, вздергивающая подбородок с колдографий, засела где-то в глубине горячного мальчишеского сердца.

Юный Арно представлял, как спасает её от дементоров или других монстров, от призраков и василисков, а она бросается ему на шею, целуя и лепеча что-то невнятное на английском.

С годами он забросил эти смешные детские фантазии, но в нём разгорелся новый, профессиональный интерес.

Несколько лет спустя, после расширения власти Драко Малфоя и создания Союза Стран Оси, он увидел в ней потенциального союзника огромной ценности, символ Сопротивления, который мог бы вдохновлять и объединять людей против узурпации власти в волшебном мировом сообществе.

Но по мере того, как он углублялся в изучение её прошлых достижений и известности за острый ум и моральную непорочность, его восхищение начало превращаться во что-то более интенсивное — одержимость, которой он не ожидал и не желал.

Когда судьба и война снова свела его с этим именем, он стал изучать её прошлые стратегии, речи, битвы, собирая по крупицам некогда утерянный портрет.

С каждой деталью его уважение росло, но также росла и навязчивая потребность однажды заставить её увидеть в нём лидера, достойного стоять рядом с ней в битве.

Он представлял их вместе как мощную силу — с Гермионой под его командованием, расширяющей его влияние и укрепляющей идеалы.

А потом Клеман увидел её в том кафе в Лондоне. И что-то в нём щёлкнуло на новый, неразборчивый лад.

В глазах Арно Гермиона Грейнджер была поразительно красива — у неё была красота, выходящая за рамки поверхностной.

Она обладала аурой интеллекта и решимости, которая подчеркивала её физические черты, придавая ей элегантность, одновременно властную и завораживающую. Её волосы, которые часто описывались в различных источниках как кудрявые и непокорные, казались ему дикой гривой, идеально обрамляющей её лицо и подчеркивающей проницательные, задумчивые глаза, искрящиеся чем-то необыкновенным.

Богатого коньячного цвета, они были окнами в её, как он верил, страстную душу. Они притягивали его своей глубиной и остротой.

Арно нравились её тело и лицо: широкие бёдра и узкие плечи, маленький нос и аккуратные губы.

Он видел множество женщин более классической красоты, но ни одна из них не обладала такой притягательностью, как Гермиона. И уж точно такой чистотой.

Это неожиданное восприятие Гермионы добавило новый слой в бурю чувств Арно. Его тянуло к ней не только как к лидеру или символу Сопротивления, но и как к женщине, чья красота соответствовала её духу и разуму. Осознание того, что его профессиональное восхищение превратилось в личное увлечение и даже обсессию, было одновременно захватывающим и тревожным для Арно, усложняя его миссию ещё больше.

В пышной зелени лондонского парка, куда с торжеством вернулась весна, Гермиона Грейнджер наслаждалась мирным уединением, которое предоставляла ей природа. Она сидела на скамейке, погружённая в чтение толстой книги о древних рунах в кожаном переплёте, время от времени нахмуриваясь от концентрации.

Это был парк Баттерси, расположенный вдоль Темзы. В нём помимо искусственных прудов и фонтанов можно было насладиться прекрасным видом на противоположный берег и самый романтичный мост Лондона — мост принца Альберта.

Когда Клеман уже собрался подойти к Грейнджер, она вдруг встала со скамьи, отложив тяжёлую книгу, и присела на корточки, чтобы покормить белку, которая без страха к ней подошла. Пока Гермиона протягивала ладонь с какими-то зёрнами, к ней подбежала крупная собака в ошейнике, размахивая хвостом. Гермиона рассмеялась и стала гладить её, приговаривая что-то ласковое.

Арно остолбенел. Он безумно любил животных и всю жизнь подбирал бездомных собак, устраивал в приюты, кормил, лечил, выхаживал на передержках и не одну оставил у себя. Тратил последние деньги, когда самому было особо нечего есть. И он хорошо знал, что животные чувствуют людей и вот так не подбегают к незнакомцам, кроме самых добрых.

Картина, представшая перед ним, полоснула по его суровому сердцу, и он глубоко вздохнул, прежде чем направиться к Гермионе.

Нерадивый хозяин уже поймал свою собаку и увёл в сторону выхода из парка, а волшебница с улыбкой вернулась к чтению.

Подойдя нерешительно, но с прямотой, характерной для его натуры, Арно выпалил:

— Мисс Грейнджер? Гермиона Грейнджер?

Гермиона подняла голову. Её первая реакция — смесь удивления и инстинктивной оборонительности. Перед ней стоял крупный, внушительный человек, военная осанка которого была заметна даже в гражданской спортивной одежде — чёрной дутой куртке и штанах с кроссовками.

Его черты были резкими, с суровыми бровями и твёрдо сжатым подбородком. Однако его глаза выдавали глубину чувств и даже доброту, обычно несвойственную таким закалённым воинам.

Голос её звучал уверенно, но рука крепче сжимала палочку в правом кармане кожаной куртки:

— Да, это я. Чем могу помочь?

Арно замешкался, осознавая, что его внезапное появление сбило её с толку. В его груди возникла щекочущая дрожь — необычная реакция для него, особенно в таком серьёзном контексте.

— Я — генерал французской армии, Арно Клеман. Прошу прощения за эту спонтанную встречу — поверьте, вы в безопасности. Я пришёл издалека, чтобы поговорить с вами, и уверяю вас, это дело большой срочности.

Первоначальное удивление Гермионы медленно сменилось любопытством. Когда она оценивала Арно, её мысли пролетали через различные сценарии. Почему французский военный генерал ищет её таким образом? Почему говорил, что не принесёт вреда? Ведь шла война, и он был на вражеской территории.

— Генерал Клеман, чем я обязана такой чести? И как вы нашли меня здесь?

Арно восхитился её самообладанием. Он решил говорить прямо. Его тон был искренним, но с нотками неформальности, резко контрастирующими с более строгой, академической манерой Гермионы.

— Мы следили за потенциальными союзниками, и отследить ваши передвижения было несложно для кого-то с ресурсами подобными нашим. Я здесь, потому что нам нужна ваша помощь в борьбе против режима Драко Малфоя. Он давит на нас во Франции, и мы верим, что вы можете помочь изменить ход вещей.

Выражение лица Гермионы сменилось с любопытства на озабоченность, её ум быстро связал последствия международного вмешательства.

— Уж я-то знаю о борьбе против режима Малфоя, но почему вы думаете, что я стану двойным агентом? Мои обязанности здесь, в защите моей страны.

Взгляд Арно задержался на Гермионе, впитывая вид её решительно сжатого подбородка. Он почувствовал тягу и восхищение, сбивающие его с толку.

— Слушайте, я видел, что вы делали в прошлом. В вас есть необходимость бороться за справедливость. И да, я знаю, что прошу о многом. Я бы не был здесь, если бы это не было критически необходимо.

— Генерал Клеман, я польщена вашей верой в мои способности, но мы с вами по разные стороны баррикад. Я боролась с режимом Малфоя несколько лет, но сейчас именно угроза, исходящая от вашей страны, заставила меня с ним объединиться.

— Вам… Вам нужно выслушать и сторону Франции, — Арно терял самообладание от одного упоминания своей страны как агрессора. — Это ещё большой вопрос, от кого изначально исходила угроза.

— Мне нечего обсуждать с людьми, пытающими безоружных пленных и бросающими их на съедение оборотню, — отрезала Гермиона.

— Оборотню, который сам же продал бывшего ученика, сговорившись с не менее продажным Министром? — спросил Арно, тяжёлым взглядом пронзая её лицо.

— Наш разговор окончен, мистер Клеман, — Гермиона тяжело задышала от негодования и осознания правды, от которой она так долго силилась отвернуться. — Само ваше нахождение здесь — повод немедленно сообщить об этом нашей армии. Вам нужно покинуть Великобританию, немедленно.

— Я вас понимаю, мисс Грейнджер, понимаю ваши чувства, поверьте, — он снова смотрел ей прямо в глаза, словно пропустив её угрозу мимо ушей. — Но подумайте о жизнях, которые вы могли бы спасти, если бы присоединились к нам. Драко Малфой — угроза гораздо большая, чем вы можете себе представить.

— Франция — это угроза, которую я пока даже не могу себе представить, — парировала она. — И мой долг — это защищать от вас мою страну. Если вы немедленно не покинете город… — Гермиона стала вытаскивать руку с палочкой из кармана.

— Это лишнее, мисс Грейнджер. Я уже ухожу. Возможно, в другое время и при других обстоятельствах, наши пути могли бы пересечься иначе, — тихо проговорил он, грустно улыбнувшись.

Клеман развернулся и направился в сторону набережной.

Гермиона вдруг осознала, что впервые наблюдала такую искренность, так отличающуюся от учёных и политиков, с которыми она обычно имела дело. Его прямота казалась разоружающей.

Пока она наблюдала за его уходом, её ум был полон сомнений и навязчивых мыслей, вопросов без ответов. Знала ли она на самом деле полную картину этой войны? Её начало, первопричины, состоявшиеся битвы? Да ничего она в сущности не знала. И почему-то храброе гриффиндорское сердце как всегда не задавало вопросов, прежде чем броситься в бой.

Клеман же вглядывался в рябь речной воды, пытаясь выкурить из беспокойной души смятение.

Он ощущал, как гулко билось сердце после встречи с Грейнджер, такой непоколебимой и принципиальной.

Одержимость Арно завоевать Гермиону стала внутренней борьбой, ставящей его профессиональную честность против личных пристрастий, которые он не мог подавить. Чем больше он пытался прогнать эти эмоции, тем быстрее они возвращались. Гнев на собственную уязвимость и неспособность контролировать свои эмоции заставляли его кипеть изнутри. Он ненавидел неопределенность, которая теперь омрачала его мысли — резкий контраст с ясностью, с которой он обычно принимал решения.

Несмотря на эти внутренние конфликты, он покинул их встречу со смесью восхищения и тлеющего негодования — негодования не по отношению к Гермионе, а к собственным необычным реакциям.

***

В тускло освещенных интерьерах «Le Calice Étoilé»<span class="footnote" id="fn_37298136_0"></span>, волшебного бара, уютно расположенного в тихом районе магического Парижа, звучал громкий смех и болтовня волшебников, отмечающих назначение своего любимого начальника генералом.

Бар, предназначенный исключительно для волшебного сообщества, светился зачарованными свечами, лениво парившими под потолком, отливая тёплым мерцанием на посетителей. Вдоль стен картины известных французских волшебников и ведьм шептались между собой, иногда чокаясь невидимыми бокалами в честь веселья. На каждом столе зачарованный широкий сосуд — он сам наполнялся ассортиментом цветных зелий и напитков, каждый из которых шипел и дымился, веселя уже пьяных гостей.

В углу небольшая группа домовых эльфов играла живые мелодии, из их инструментов с каждой нотой вылетали искры и клубы дыма. На переднем плане сцены пела невероятно красивая волшебница с платиновыми волосами.

Когда Арно вошёл в бар, вся толпа взорвалась громом одобрения. Многие из его ребят, уже слегка подшофе от зачарованных напитков, высоко вскинули свои бокалы, крича его имя и чокаясь за назначение. Воздух был насыщен ароматом пряных магических отваров и сигарет.

Арно, внутренне тронутый происходящим, ответил своим товарищам лишь скромным кивком и смущенной широкой улыбкой.

Его репутация сосредоточенности на долге была хорошо известна, и даже в моменты празднования он казался стремящимся перейти от веселья к срочным делам.

Пробираясь сквозь толпу, которая разделялась перед ним с восклицаниями и похлопываниями по спине, Арно добрался до Марка де Зордо, своей правой руки. Марк, как всегда, трезвый среди пиршеств, опирался локтями на бар и крутил в руках трубку с табаком. Его глаза сверкали озорством и весельем, когда он передал Арно напиток, который тот принял, но не стал пить.

— Марк, это вейла там поёт? — Клеман с восхищением оглядел блондинку, напоминавшую ангела на сцене.

— Именно! Всё для вас! — улыбнулся Марк.

— Спасибо. Слушай, мне нужно с тобой поговорить. Это о Гермионе Грейнджер.

— А, она клюнула на наживку? Мы переходим ко второй фазе?

Арно покачал головой, его лицо было омрачено беспокойством.

— Она отказалась. Твердо считает, что союз с нами может подвергнуть опасности её собственную страну.

Лицо Марка застыло, оборвавшиеся в голове линии стратегии и расчета нахмурили его брови.

— Это неудачно. Поттера и остальных нам тем более не заполучить. Какой у нас план тогда?