Глава 7 (2/2)
— Отвар из сушёных ягод, здорово помогает восстановить силы. Док говорит, что в нем много витамина С.
Я благодарно кивнул, так как не мог ответить с набитым ртом.
Когда с обедом было покончено, альфа, видимо, решил, что пришло время для серьёзного разговора. От былой неловкости не осталось и следа, сейчас я видел напротив серьёзного, уверенного в себе и решительно настроенного человека.
— Я поговорил с доком, сейчас твоему здоровью ничего не угрожает. Поэтому ты можешь покинуть лагерь. Если захочешь.
Я облегчённо выдохнул, ведь в своей головушке уже рисовал план, как под покровом ночи тихо и незаметно пытаюсь отсюда свинтить. Пророк после короткой паузы продолжил:
— Ричард, ты здесь не пленник, а дорогой гость. Но… я предлагаю тебе стать одним из нас. Ума не приложу, как ты, такой маленький, хрупкий, выживал все это время. — Альфа замолчал и прикрыл глаза одной рукой.
Он что, плачет? И как быть, я ревущих альф успокаивать не умею! Да и какой я, к чёрту, маленький и хрупкий, между прочим, я даже больше Алана вымахал!
— Эм, я подумаю над твоим предложением, — услышав наконец звуки моего голоса, Пророк открыл лицо. Нет, он не плакал, уже хорошо. Но во взгляде читалась жгучая вина и…тоска. Причина её мне была непонятна.
— Конечно, ты можешь думать столько, сколько понадобится. Кстати, тут ребята передали тебе кое-какие вещи, что находили при вылазках, — альфа указал на набитые сумки, которые сиротливо стояли у двери все это время. — Если понадобится что-то ещё, дай знать. Из комнаты одному пока лучше не выходить, к тебе будем заходить периодически я или Матео, или кто-то из проверенных ребят. Отморозков среди нас нет, скажу сразу, но есть альфы, имеющие проблемы с самоконтролем.
— Спасибо за все! — Глаза предательски защипало Нет, нет, нет, нельзя показывать слабость перед альфой! Какого черта, почему меня это так растрогало?!
Уже позже, когда Пророк ушёл, а я остался сидеть на кровати, сверля бессмысленным взглядом стену, нашёл ответ на свой вопрос. Обо мне никто никогда не заботился, кроме Алана. Нет, наверняка до трех лет родители меня холили и лелеяли, но я этого не помню. Зато помню, как брат старался угостить меня чем-нибудь вкусненьким, несмотря на творившийся вокруг хаос. Как чуть не угодил в лапы обезумевшего альфы в одном из супермаркетов, где доставал для меня плюшевого розового зайца, чтобы «порадовать своего мелкого».
Я помню, как однажды на нашей машине полетело колесо, а запасного не было. Нужно было идти и искать новое средство передвижения. И произошло это, как назло, в центре города. Хоть и редко, но туда приходилось заезжать, чтобы разжиться нейтрализаторами. Мне тогда было, кажется, шесть или семь лет. Помню словно сейчас, как мы выходим из машины, собрав свои скромные пожитки в рюкзаки. Вокруг несколько альф, брат говорит, чтобы я не делал резких движений. Он облит нейтрализатором, нас не должны заметить. Но мне страшно, жутко, по-животному страшно. Холодно, и трясёт всего. Я не мог сделать и шага, вцепившись вспотевшей ладошкой в руку Алана. Тогда брат взял меня на руки, прижимая к своему животу, и подхватил руками под попу. Так мы и шли, стараясь держаться подальше от альф и проверяя попадающиеся по пути автомобили на работоспособность. И только когда ужас, сковавший меня, немного отступил, я заметил, что у Алана трясутся руки, а сердце очень быстро колотится. Брату тоже было страшно. Моему кроткому, спокойному братику было также до ужаса страшно идти мимо альф, которые в любую минуту могли на нас накинуться. Но он не подал и виду, даже приободряюще мне улыбался.
Тогда я об этом не задумывался, но Алану изначально было бы намного проще выживать и уходить от опасности, если бы не имелось обузы в виде меня. Но брат никогда не бросал, добывал еду на двоих, защищал, радовал чем мог, учил тому, что знал сам…
«Алан был бы жив, если бы тебя не было рядом» — голос совести оказался последней каплей, что прорвала плотину моего самообладания, и я разревелся, не сдерживая всхлипов и рыданий, некрасиво хлюпая носом. Так плакать я не позволял себе, наверное, даже после похорон брата.
Помню, Алан говорил: «Плакать полезно! Через слезы выходят все негативные эмоции, ты как будто очищаешься изнутри…»
Прорыдав, наверное, несколько часов кряду, я был чист как младенец.
Стук в дверь раздался в то время, которое я решил посвятить водным процедурам. Выстирав вещи, которые носил ранее, я стоял под тёплым душем и наслаждался забытыми, но приятными ощущениями. Видимо, мой гость стучал не первый раз, так как звук был очень громким. Альфы обычно делали это едва слышно.
— Подождите минуту! — Меня услышали и перестали колотить в дверь. Натянув на себя песочного цвета брюки карго и серую футболку, которые нарыл в принесенных Пророком сумках, я босиком пошлепал к двери.
Неожиданно, но навестить меня пришёл не Матео или Пророк, а Тим. Альфа приветственно помахал и улыбнулся, пока я молча разглядывал фингал, украшающий его лицо. Моих рук дело.
— Привет, извини, если помешал. Пророк просил заглянуть, узнать, не требуется ли тебе чего, — судя по так и прущему из Тима дружелюбию, обиды за тот прилёт консервной банки он не держал. Да и с чего бы, у меня тоже ещё оставалась небольшая шишка от огнетушителя, хотя и не бросалась в глаза так, как черно-фиолетовый полукруг под глазом у альфы.
— Привет. Да, есть одна просьба. Хотел постричься, а то непривычно как-то с такой длиной. Не найдётся машинки? И если уж совсем наглеть, не мог бы кто-нибудь мне в этом помочь? Неудобно работать с затылком.
— С этим проблем нет, у нас тут есть что-то типа салона. После пробуждения Пророк первым делом заставлял каждого мыться, бриться и стричься, чтобы не было никакой заразы. А то педикулез — вещь не самая приятная, знаешь ли. Пойдём, я провожу тебя до места.
— Эм, а далеко нужно идти?
До медкабинета расстояние было совсем небольшое, по пути мне сегодня не встретилось никого из лагеря. Но вот идти под «прицелом» множества глаз альф было как-то страшновато. Это вчера на меня неведомо откуда накатило настроение «пропади моя телега, все четыре колеса». Сегодня же былые опасения вернулись, и вот так легко выйти я не мог.
— Не бойся, у меня есть особая штучка для самых беспардонных товарищей. — Тим отогнул край куртки, показывая прикреплённый к торсу кожаный ремешок с кобурой, из которой торчала рукоятка пистолета. — И все в лагере об этом знают, так что собирайся.
Делать было нечего, рано или поздно мне придётся выйти. Невозможно все время прятаться, как мышь в норе. Пока я надевал поверх футболки худи, долго выискивал носки, а потом шнуровал новые мартинсы, Тим терпеливо ждал, не издавая ни звука. Как будто спугнуть боялся, честное слово.
Тяжёлая дверь звонко громыхнула, закрывясь, когда я наконец собрался и вышел, направляясь навстречу неизвестности. И чует моё сердце, кроме неизвестности, меня там поджидает и какой-нибудь пиздец.