Глава XI — Кханрейлир. (1/2)
«Яд — единственное оружие, несущее смерть макхи, за исключением Света и кхаэрль-металла, но заключающее в себе и то, и другое. Достаточно лишь получаса, чтобы эффект оказался необратим даже Противоядием»
— Вот и зачем было это делать? — Корвейлир опирался на стол, низко опустив голову. — Всё могло бы пройти по плану, если бы тебя не дёрнуло его взбесить!
— То есть это я виновата?! — Аксартдхатт едко улыбнулась. Украшения из кхаэрль-металла опасно задрожали. — Быть может не стоило заставлять соплячку вертеть перед ним хвостом, глядишь ему бы и в голову не пришло считать её взрослой и узаконивать в правах!
— Что-то тебе эта дивная мысль не приходила в голову, пока всё не покатилось в Разлом! — Корвейлир выпрямился, смерив жену разгневанным взглядом, но та выдержала его с лёгкостью. — Не ты ли первая поддержала эту идею, а?
— Я ещё и виновна в том, что согласилась со своим мужем и господином! Просто чудесно!
— Великое дело, поддержать на словах, а потом подставить на деле! Почему я вечно несу потери из-за твоей треклятой неспособности сдержаться?!
— Пошёл ты нахрен, Уэйл!
Корвейлир обессиленно рухнул на кресло и зарылся ладонями в буйные угольные кудри, на последок продемонстрировав жене красноречивый средний палец.
Кханрейлир устало вздохнул. У него не осталось сил злиться, а единственным чувством в голове осталось предательское облегчение, в дуэте с непомерным замешательством. Он не имел ни малейшего представления о том, как можно было бы вывернуться из сложившихся обстоятельств, но был искренне рад, что с плеч Кордалейн сняли непомерный для неё груз. Девочка, которую теперь невозможно было отстранить от дел, свернулась на своём новом месте, спрятав лицо в колени и отгородившись от мира растрепавшимися волосами, не принимая никакого участия в обсуждении.
— Если бы вы двое хоть на минуту перестали обвинять друг друга, быть может смогли бы придумать что-то дельное, — сухо произнёс он, воспользовавшись долгожданной паузой.
— Отчего же ты этим не займёшься, раз такой умный? — холодно поинтересовался Корвейлир, скрестив руки на груди. — Или у достопочтенного господина хватает мозгов только раздавать нравоучения налево и направо?
Кханрейлир не нашёлся с ответом, в глубине души признавая, что он давно утратил хватку и был не способен спланировать не то что выход из таких трудностей — да даже собственный ужин. Он больше не имел крепких связей с другими господствами, растерял умение быстро соображать и едва ли оказывал на политику хоть какое-то влияние. Бесполезный почти-старик, у которого не было острого ума Ремейссы Майлакх или могущества Ардакейн Кхаэрльмар, чтобы вертеть потомками так, как ему вздумается.
Имело ли вообще смысл его существование? Не будет ли одолжением с его стороны просто уйти, когда — если — эта треклятая война завершиться в их пользу?
— Матушка, — осторожно подал голос Карлайд. — Быть может стоит написать Лорану Авлеику? Разве он не сможет… Поделиться информацией?
— То есть ты хочешь сказать, что Кхаэрльмары не в состоянии найти выход, а какой-то поганый южный сопляк станет вдруг нашим спасителем?! — Кханрейлир подумал о том, что ядом в голосе дочери можно было бы проплавить дыру к самому центру земли. Когда побери его Разлом он допустил в её воспитании такую чудовищную ошибку? Быть может вовсе не стоило взваливать на себе ответственность за формированием целой личности, будучи восемнадцатилетним сопляком, жаждущим лишь утереть нос семье бывшей любовницы?
— Я лишь предложил! — Карлайд раздражённо дёрнулся. — Вы и этого не делаете!
— Да что ты о себе возомнил!..
— Сара закрой рот, — быстро оборвал её Корвейлир и склонил голову набок, внезапно растеряв всякую усталость и бессилие. Аксартдхатт зашипела от гнева. — Он дельную мысль говорит. Авлеик ведь сейчас в Магкхасте?
— Да, — сощурившись процедила госпожа, с таким видом, словно уже давно запланировала собственноручную казнь мужа и вынужденно отложила её на завтра.
— Дхаскар Майлакх оказался достаточно тупым, чтобы отрезать нам возможность сыграть в тонкую, — племянник задумчиво закусил щёку, а затем улыбнулся. Кханрейлир ощутил, что вновь упускает что-то важное и страшное. — Он просто не оставил нам выбора, не так ли?
— Что ты имеешь ввиду? — взглянув на Корвейлира исподлобья, он нахмурился.
— План «Б» провалился, но был ведь ещё и план «А», — невозмутимо отозвался Владыка Кхаэрльмар. — Почему бы не закончить эту идиотскую войну за один день?
Кханрейлир поражённо привстал, когда до него наконец дошло, к чему клонится этот разговор. Вернуться к первоначальному плану? Убить Верховного и дело с концом? Разве не это сумасбродство они отвергли даже не доведя мысль до конца?
— Аркевир взбеситься, а мы потеряем всякую поддержку, — из последних сил попытавшись донести безумие такого развития событий, Кханрейлир умоляюще переводил взгляд с племянника на дочь, но последняя вовсе выглядела опасно заинтересованной. — Это самоубийство!
— Нам не понадобиться поддержка и защита от ручной псины Дхаскара Майлакха, если мы убьём их обоих в самые сжатые сроки, — пожал плечами Корвейлир. — Свет мой, можно ли положиться на твоего южного питомца?
— Крошка Лоран делает всё, что я ему говорю, уже десять лет, — Аксартдхатт, позабыв недавние обиды, горделиво осклабилась. — К тому же, избавиться от психованного тестя в его интересах, как и сделать из Ливилайн нашу маленькую марионетку, которая откажется от престола, стоит кому-нибудь поднести кхаэрль-ден к горлу её детишек.
Кханрейлир промассировал переносицу, в попытке уложить столь опрометчиво быстро придуманный и совершенно идиотский план. Он звучал слишком просто, чтобы быть реализованным удачно, слишком абстрактным, чтобы не споткнуться на каждом этапе и слишком хорошим, чтобы в него поверить.
— Даже если предположить, что Аркевир Майлакх умрёт на противоположном конце мира раньше, чем сотрёт наше господство в пыль, — медленно подбирая слова и не веря ни в одно это «если», начал Кханрейлир. — То разве есть возможность убить Дхаскара? Он притащил с собой настоящее войско, и он не достаточно глуп, чтобы нам довериться.
— Это уже детали, — Аксартдхатт закатила глаза, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — Чего стоит подмешать ему Яд? Сдохнет точь-в-точь, как его слабоумный братец и чокнутая мамаша!
— Он не пил и не ел ничего, что было приготовлено на нашей кухне, если ты не заметила! — раздражённо напомнил Кханрейлир, вскочив со своего места. Ножки кресла заскрипели по полу, заставив Кордалейн вздрогнуть и поднять голову. — Он использовал это оружие много раз, неужели вы думаете, что он не обезопасит себя от этой участи? Клянусь Светом, у него в покоях сотня доз Противоядия, которое он пьёт каждые двадцать девять минут!
— Всегда есть способ! — не менее яростно запротестовала Аксартдхатт. — Ты просто трусишь, как и всегда! Зачем что-то делать, когда можно лечь на спину и задрать лапки к небу, признав поражение, которого ещё даже не было!
— Я всего лишь говорю о том, что весь ваш план может пойти по одному месту, и обязательно пойдёт, если не обдумать всё как следует! — Кханрейлир чувствовал абсолютное, разлагающее разум бессилие и, вопреки привычке, оно невыносимо злило. Эти глупцы обрекали на смерть не только себя, но и его, и ни в чём неповинных детей, и в конце концов, тысячи рабов!
— Попытка не пытка, — фыркнул Корвейлир с пугающим спокойствием, словно речь шла о ставках на гладиаторских боях. — У нас в любом случае нет иного выбора, так к чему мелочиться? Не выгорит с Ядом, пустим в ход войско, как и планировалось изначально.
— Изначально на нашей стороне должны были быть другие господства! — казалось, будто он разговаривает с Детьми Разлома, но даже те умели трезво оценивать опасность. — У нас будут металлы Шедмейксаров? Провизия Вейндмардхоров? Быть может Гхоргаритт Мейссанкхор поделиться с нами своей водой по доброте душевной?
Кханрейлир опёрся рукам в столешницу, сгорбившись и ощутив вес прожитых лет, как никогда ярко. Он не хотел этой войны, не хотел рушить множество жизней, в том числе тех, которые только начались. Он мог бы уйти прямо сейчас, в любой момент, поддавшись давнему зову, но оставался и продолжал барахтаться в пучине чужого безумия, — и ради чего? — не потому ли, что последним, что держало его в оковах плоти, были господа, здесь и сейчас его окружавшие? Кханрейлир протестовал не против победы или амбиций племянника и дочери, а против будущего, в котором он потеряет их или наоборот, оставит в самый неподходящий момент. Конечно, Сара давно не нуждалась в нём так, как в детстве, но и Кханрейлир изредка вспоминал деда, заменившего ему обезумевшего отца, с тоской и желанием вновь выслушать его сумасбродные байки и меткие советы.
И от того хуже становилось от мысли, что будь Альдакхир Кхаэрльмар здесь, он бы поддержал этот кошмарный план не раздумывая.
— А я говорил, что так будет, — невозмутимо произнёс Карлайд. — Умереть в бессмысленном бою, но не прожить ни дня спокойно, так в стиле Кхаэрльмаров.
Впервые за всю жизнь, Кханрейлиру захотелось как следует выпороть внука, за его неспособность держать злорадство за зубами. Как бы много ни было в этом мальчишке добра и миролюбия, он оставался сыном своих родителей, далёких от благодушия.
— Я могу всё исправить.
Тихий голос, в котором до сей поры слышались отзвуки слёз, разрезал тишину и оглушил, не хуже взрыва. Кордалейн, продолжая обнимать колени, смотрела сквозь предметы горящим взглядом, полным несвойственной ей уверенности и решимости.
— Не говори глупостей, — мягко произнёс Кханрейлир, взглянув на маленькую госпожу с сочувствием. Она не заслуживала ужаса, свалившегося на её плечи по воле старших, как не заслуживала тянуть это безумное мероприятие на себе.
— Она и не говорит, это твоя прерогатива, — плотоядно улыбнувшись, вставила Аксартдхатт и перевела глаза на падчерицу, выдавив на лицо всю поддержку, на которую была способна. — Что ты имеешь ввиду, девочка?
— Я… Я просто подумала… — кашлянув несмело начала Кордалейн, медленно подбирая слова и едва заметно раскачиваясь из стороны в сторону. — Если Лоран Авлеик говорит, что Майлакх мной… интересуется, то разве он ну… не потеряет бдительность, если я буду рядом? Я не знаю, как именно, но…
Слова Кордалейн утонули в смехе Аксартдхатт, которая едва не рухнула на пол, вместе с креслом, а чуть успокоившись, перегнулась через весь стол и потрепала маленькую госпожу по руке, и та робко улыбнулась.
Кханрейлир отстранённо подумал, что по всей видимости сойдёт с ума до конца этого лунного цикла. Что они сотворили с бедной девочкой, раз ей с голову лезут такие мысли? Чем, дхара раздери, она думала, когда это говорила? Чем руководствовалась? Эта семья прожевала её личность и выплюнула изуродованный обрубок, как поступала многие поколения до! Здесь нельзя, просто невозможно было остаться хорошим человеком, и ему давно пора было с этим смириться, но вот ведь незадача — он не хотел.
— Я не собираюсь в этом участвовать, — глухо процедил Кханрейлир, окончательно встав из-за стола.
— Дезертирство карается смертью, старик! — черты лица Корвейлира, до того момента смягчённые блуждающей улыбкой удовлетворения, ожесточились так, что тень страха коснулась даже Кханрейлира, чего уж говорить о Кордалейн, зажмурившейся от ужаса. Яркие глаза Владыки Кхаэрльмар вспыхнули Светом, а губы сложились в озлобленную кривую, отдалённо напоминающую улыбку. — Надеюсь, ты это понимаешь!
— Я лишь имел ввиду, что у меня есть более важные задачи, чем участие в разговоре, где моё мнение песка не стоит, — холодно пояснил Кханрейлир, получив толику удовольствия, от возможности лицезреть племянника в том его истинном обличье, которое тот привык сдерживать рядом с семьёй. — Сомневаюсь, что моё присутствие в Найитгхоре столь уж необходимо.
Корвейлир Кхаэрльмар — господин без принципов и жалости, с самой юности одержимый своим возвышением отступил, вернув контроль над телом Корвейлиру милостивому и терпеливому, настойчиво озабоченному проблемами ближних. Эта трансформация вызывала у Кханрейлира лишь разочарованную усмешку, в которой едва читалась жалость. И его Владыка когда-то был счастливым мальчишкой, мечтавшим угодить старшим и принести пользу, даже переломившись надвое, в чём его активно поддерживали все, кто мог извлечь из юношеской энергичности хоть толику пользы. Теперь уже Корвейлир был на вершине незримой пищевой цепочки и ловко вил верёвки из родной дочери. Отвратительно.
Сможет ли хоть кто-нибудь однажды разорвать этот порочный круг?
— Что же, — негромко произнёс Корвейлир и нервно хмыкнул. — Пожалуй ты прав, дядя. Для нас всех будет лучше, если ты займёшься тем, что хорошо умеешь.
— В таком случае, я бы приступил к обязанностям, как можно раньше, — Кханрейлир был абсолютно искренним в своём желании покинуть этот проклятый город в самое ближайшее время. Оставаться здесь, в месте полном сломанных судеб и жестоких заговоров, было просто невыносимо. Каждая трещинка в дереве, скол на камне и нить гобелена напоминали о худших днях его жизни, прошедших и только грядущих.