² Любопытство способно губить жизни (1/2)

Щебетание птиц за окном постепенно вытягивает Тэхёна из неглубокого сна. Он несколько раз моргает, избавляясь от остатков дрёмы, и не сразу осознаёт место своего нахождения. Всё та же комната с панорамными окнами, в светло-голубых оттенках, а вдалеке виднеется Карибское море, уходящее далеко за горизонт. Эта картина не вызывает у юноши желание ахнуть от восхищения и оказаться ближе к набережной, чтобы поплескаться в лазурных водах. Ким, как правило, предпочитает плотными шторами скрывать красоты природы и ворочаться с боку на бок, но предаваться неге в постели себе не дозволяет. План на день – незабываемая поездка с родителями, как они выразились, в сногсшибательное место. И молодого паренька, как двадцатипятилетнего биолога с желанием работать по специальности, увиденное и услышанное поразит до глубины сердца.

Юноша отодвигает шторы и жмурится от ослепительного утреннего света. Экзотическая атмосфера Большого острова даже ему не даёт длительно пребывать в состоянии овощного рагу. Кошмары доныне сопровождают сны, оставляя, по правде, чуть меньший отпечаток после пробуждения. На протяжении всей недели Тэхён многократно приплетался на набережную, где однажды умудрился пересечься со странными неизвестными, однако не надежда на ещё одну увлекательную беседу стала целью регулярных прогулок вдоль песчаного берега моря. Собственное желание? Своеобразная терапия? Попытка возвратиться к полноценной жизни? Или, вероятно, всё вышеперечисленное в одном флаконе.

Шуршание по щелчку пальцев выдёргивает полусонного парня из избытка раздумий и переносит обратно в реальный мир. Боковым зрением он замечает, что на парапет явился незваный гость. Самая маленькая птичка на Земле, в какой-то степени напоминающая золотой снитч из вселенной Гарри Поттера из-за своей неуловимости и скорости полёта. Это чудесное создание придётся либо приманивать сахарным сиропом, либо превратиться в гибискус для того, чтобы привлечь внимание колибри (ход конём на случай, если вы увлеклись штудированием гримуара для начинающих магов, но при таком раскладе, стоит подметить, вас незамедлительно доставят в ближайшую психиатрическую лечебницу, так что первый вариант, очевидно, с более благоприятными условиями).

В настоящий момент юноша не способен на подавление идиотской улыбки, когда колибри, ничуть не испугавшись безудержного человеческого любопытства, всё-таки усаживается на протянутый к ней указательный палец, позволяя детально рассмотреть свой изумрудный окрас.

— Какие неземные создания, — с поистине детским восторгом глядит на пернатую Тэхён, затаив дыхание.

Не находя поблизости нектара, незваный гость моментально исчезает из поля зрения и оставляет внутренний трепет от неожиданной встречи. Птицы привыкли к присутствию людей на обитаемых территориях Лонг-Айленда, в связи с этим они нередко залетают в гости к владельцам домов в центральной части острова.

Беспокойство из-за дурного сновидения отошло на второстепенный план. Лёгкий завтрак с родителями проходит в менее напряжённой обстановке, чем ожидалось. Пробуждение ранним утром, задолго до восхода солнца, и взаимные гляделки с потолочным плафоном стали своего рода традицией, поэтому всё чаще удавалось застать отца не исключительно перед его ускользанием на Север и в полном рабочем облачении, но и в повседневной одежде. Сегодня же атмосфера действительно отличалась от той, что царила между ними некоторое время назад. Пускай любовью воздух не пропитан, впрочем, выяснения отношений на постоянной основе временно прекратились. Перемирие, так сказать.

— Отец, позволь спросить, — Тэхён делает жадный глоток кофе и морщится от послевкусия эспрессо. У него точно возник дефицит излюбленного рафа. Жизненно важно пройтись по заведениям Лонг-Айленда и отыскать нового фаворита. — Как давно Большой остров сотрудничает с Аклинсом?

Минджун с Боа обмениваются многозначительными взглядами, после чего возвращают всё внимание любознательному сыну. Никто из них явно не ожидал вопроса подобного характера.

— Откуда тебе известно? — столовые приборы опускаются на место, а взор мужчины устремлён на юношу.

— На берегу имел честь побеседовать с двумя представителями. Один из них, кажется, — тщетно старается вспомнить необыкновенное для азиата имя, единожды упомянутое Юнги, — предводитель племени.

— Не стоит тебе влезать во всё это, сын.

— Пожалуйста, поведай мне хоть о чём-нибудь.

Глава семьи шумно вздыхает.

— Нерей – молодой вождь, которого избрали сравнительно недавно островитяне, — нежданно-негаданно начинает свой рассказ Минджун, отодвигая от себя керамическую тарелку с остатками завтрака. — Каонабо, отец его, заключил сделку с уже давно почившим отцом Намджуна.

— Какова же выгода для местного населения?

— Племя поставляет необходимые товары. Как правило, всё идёт на продажу.

Стремление услышать как можно больше тайн перебивает даже урчание голодного желудка. Нет дела до семейной трапезы, когда утоляется твоё безмерно раздутое любопытство.

— А как попасть на остров? — Тэхён закусывает нижнюю губу в предвкушении ответа.

— Пусть между островами и заключён союз, но на Аклинс путь закрыт. Пароходам запрещено бывать в тех краях, как и близко приближаться к этому клочку суши. Таково требование племенного народа, — подтверждает догадки юноши Минджун.

— Они агрессивны по отношению к остальным?

— Нет, племя достаточно миролюбивое, однако чужаков островитяне не жалуют, предпочитая жить отчуждённо и защищать свои границы, — завершает рассказ мужчина.

— Но почему же вы не стали рассказывать мне?

— Зная твою любознательную натуру? Ты пожелал бы увидеть всё воочию, можешь даже не отрицать, — вмешивается в обсуждение чужих земель Боа.

— Но… — опровергать сказанное матерью нет смысла, ведь любопытства в Тэхёне хоть отбавляй.

— Разве я не права?

— Есть доля правды в твоих словах, матушка.

— Ты повзрослел, сынок, поэтому мы с отцом питаем надежду, что именно сейчас ты не станешь рваться к тем берегам.

— А вы пересекались с вождём или приближёнными? — внезапно переводит тему, желая узнать больше.

— Лишь однажды, — не теряет нить разговора Минджун, добавляя от себя известную всем жителям Большого острова информацию. — Судя по словам местных, Каонабо частенько посещал Лонг-Айленд до того, как главенство перешло к сыну. Его знают как отца Нерея, мудрого вождя и верного супруга.

— У Каонабо есть возлюбленная? — юноша подпирает ладошкой щеку, ковыряясь вилкой в остывшем омлете.

— Анакаона не покидала Аклинс с момента свадебного обряда со старейшиной. Поговаривают злые языки, что она умерла от укуса ядовитой змеи. Как по мне, это всего-то домыслы простого народа, не более того.

— А Нерей…

— О нём почти никаких сведений нет. Повсюду лишь шептания среди людей, так что тайнами окутан молодой вождь. Мать со своим сыном давным-давно прибыла на Большой остров, а Каонабо был настолько очарован женщиной, что разлучиться больше не смог.

— Получается, что этот… не родной сын старейшине?

— Умён не по годам, — беззлобно смеётся отец с шокированного Тэхёна, опустошив чашку с крепким кофейным напитком. — Отсутствие наследника позволило принять такое решение. Судя по конечному результату, никто сопротивляться не стал.

— Никак не укладывается в голове существование вблизи племён.

— Достаточно на сегодня болтовни. Экскурсия запланирована на обеденное время, но добираться довольно-таки проблематично, — поднимается глава семьи из-за круглого стола. — Подкрепился, сын? Боа, тридцать минут на сборы, затем выдвигаемся в путь.

Экскурсия.

Члены семьи расходятся по комнатам, в сотый раз, наверное, проверяя рюкзаки на наличие всего необходимого для автомобильной поездки. Тэхён, если признаваться самому себе, несколько удивлён внеплановому путешествию, о котором он был предупреждён накануне.

Любовь к окружающей среде и природному великолепию у Кимов на уровне ДНК. Это чувство впиталось в каждую клеточку тела, а периодические странствия по миру являлись неотъемлемой частью и, надо сказать, традицией семейства. Из года в год покорялись всевозможные безопасные для восхождения детей вершины, погружения с аквалангами около больших рифов вошли в привычку, как и наблюдение за диким миром в тропической саванне. Повидать столько красот по всему свету, а сердцем выбрать затерянный островок в Атлантическом океане. Душа, бесспорно, принадлежит Большому острову: лазурным водам, прибрежным зонам и густым джунглям.

Кондиционер в машине спасает от жаркого климата и духоты снаружи. Юноша плотнее прижимает к себе рюкзак из-за нервозности, рассматривая живописную местность. По обе стороны мелькают высоченные кокосовые пальмы и ухоженные кустарники, а запах асфальта после утреннего ливня просачивается сквозь приоткрытое боковое стекло иномарки. Дорога кажется бесконечной. Центральный район с виллами богатых владельцев, разноцветными домиками коренных обитателей, набитым туристами рынком и обилием офисных центров давно позади. Лишь белые песчаные пляжи продолжают сопровождать семью, которая второй час целенаправленно едет в южную часть острова, чудом минуя транспортные заторы. В те тропические края съезжаются неравнодушные к массиву дождевых лесов путешественники и местные, жаждущие провести нерабочий день вдали от оживлённого города.

— Тэхён, ты слышишь меня? — повторно спросила Боа.

— Что?

— Твоя бледность заставляет тревожиться. Всё ли хорошо?

Юноша болванчиком кивает несколько раз в подтверждение стабильности состояния. Не выглядит достаточно убедительно, но никто не вытягивает из него щипцами объяснения, за что он родителям сердечно благодарен. Они свыклись с тем, что Ким считает правильным справляться со своими головными тараканами и тревогами самостоятельно, или же просто принимает прописанные психотерапевтом медикаменты, если проблема никаким иным способом не искореняется. Когда страшная трагедия постучалась в дружное семейство, старший ребёнок абсолютно перестал контролировать своё психическое здоровье, а едва ли не круглосуточные обвинения родных щедро подливали масла в и без того внутренне полыхающий огонь. По прошествии десятилетия, к несчастью, душевные раны до конца не затянулись, образуя многочисленные рубцы, а с прибытием на Большой остров и вовсе стали кровоточить так ощутимо, что захотелось собственноручно вырвать израненное сердце из грудной клетки. Полное прекращение приёма каких-либо успокоительных лекарств всегда сказывалось на нервно-психическом состоянии парня не лучшим образом, поскольку приглушённые различными препаратами чувства так и стремились всплыть наружу. Накопленные эмоции неизбежно порождали болезненные переживания, при этом, само собой, всячески подавлялись. Стоит ли говорить о том, что даже спящие столетиями вулканы извергаются, не в силах сдерживать жидкую магму?

Очередной треск маски, именуемой «я в порядке», на лице.

— Тэ, — женщина ласково прикасается подушечками пальцев к плечу задремавшего. — Просыпайся, сынок, мы уже добрались.

— Не маленький мальчуган, сам разберётся, — глава семьи покидает салон машины, а от Боа слышится смиренный выдох и следующий за этим звук закрывающейся дверцы автомобиля.

С ходом времени многое определённо изменилось к худшему. По мнению родственников, тому виной Ким Тэхён.

Открытие национального парка с корейским, частично, ландшафтным дизайном никого врасплох не застало. Мэр Лонг-Айленда не позабыл о родине своих предков, таким образом проявив дань уважения. Масштабы заповедника поражают. Глаза не успевают уцепиться за ферму бабочек или сотрудников, любезно предлагающих проплыть на катамаране в укромное местечко – наградой за это будет вечернее шоу в дельфинарии, – как взгляд притягивают водопады со смотровыми башнями, напоминающими крепости замков Средневековья. Массивы леса, с проложенной тропой, разной длины и сложности, точно не дадут заскучать, а под конец пути открывается великолепный вид на остров. Поляна, повсюду покрытая зеленью, служит привалом. Люди получают чистый от выхлопных газов воздух и долгожданный отдых после подъёма.

Тэхён снова ловит себя на мысли, что отдал бы всё на свете, чтобы привезти в данное место Бэкхёна. Было бы славно вместе подкармливать сладким сиропом колибри и спорить о разновидности млекопитающих на острове до самого возвращения домой; насладиться детским смехом родственной души и наивностью в глазах.

— Я хотел бы вновь побывать около Голубой дыры, — на грани слышимости произносит юноша. Его страшит не столько фраза, сколько реакция семьи и собственное состояние, если он решится ступить на тот берег.

— Ты совсем из ума выжил? — замедляет свой шаг мужчина, тотчас вспыхнувший подобно спичке. — Мало тебе горя?

— Минджун, он ведь ещё ребёнок. Не будь так строг к нему, прошу тебя, — Боа, хватая под руку затихшего парня, хочет защитить сына и, чего греха таить, искупить вину. Однажды её выбор пал на молчаливое поддержание скандалов супруга, а не юного Тэхёна, нуждающегося тогда в заботливых материнских объятиях. Не сумела уберечь младшего, а старшего добровольно отпустила на растерзание внутренних демонов.

Юношу, по правде говоря, в скором времени начнёт подташнивать от «он ведь ещё ребёнок».

— Тэхён – взрослый человек, поэтому за все слова и поступки обязан отвечать, — останавливается на месте Минджун, резко обернувшись к парню. — Довольно сопли распускать.

— Стало быть, ты ответишь за свои? — становится вплотную к отцу, лицом к лицу, и старается разглядеть хоть каплю чего-нибудь родительского во взгляде. Нет там ничего, лишь такая же душевная пустота, как и у него. — Так ведь, отец? Ещё раз поднимешь на матушку руку – я сломаю тебе кость на твой выбор, — Ким не сумел сдержаться от прямых угроз, которые ранее удавалось сразу же пресекать, оставляя для них место только в черепной коробке.

Обстановка вокруг накаляется до температуры на поверхности Солнца. Приезжие, спускающиеся по тропинке к выходу, порой посматривают в их сторону, а некоторые, кажись, не отказались бы приобрести билет на эту семейную драму, да ещё и с попкорном развалились бы на шезлонге, наблюдая за динамичным развитием сюжета.

Отношения между отцом и сыном давно перестали походить на что-то отдалённо напоминающее нормальность. Угрозы в этой семейке – не такая уж и редкость. Юноша длительное время терпел упрёки в свой адрес, молча переваривая оскорбления, но, повзрослев, стал оберегать себя и Боа, если отчим всё же решался причинять моральный или физический вред.

— Следовало и тебя ещё несколько раз избить, чтобы мозги вправить. Быть может, по врачам не таскался бы, — сквозь зубы отвечает озлобленный мужчина, сжимая кулаки до побеления костяшек.

— Прекратите! Сейчас же! — Боа пытается унять дрожь тела, пока солёная влага скапливается в уголках глаз. У неё всё меньше сил на борьбу с вечными конфликтами своих драгоценных мужчин. — Разберёмся со всем в домашней обстановке, а не на людях. В машину, оба!

Все впечатления от экскурсии испорчены, а на языке вертятся недосказанные друг другу колкости. Обратный путь в абсолютной тишине занял больше времени в связи с загруженностью трассы. Никто и слова не вымолвил, просить прощения за обидные выражения не стал, словно так и должно быть. Дело же привычное! Эмоциональная буря стихнет со временем, осадок от разговора уляжется плотным слоем где-то в глубине души.

— Папа будет злиться на меня? — со слезами на глазах смотрит на сломанную машинку мальчик.

— С чего ты взял, Бэкхён? Минджун любит вас всем сердцем. Из-за игрушки, несомненно, не отругает тебя, — вытирает пальцами слёзы Боа и тепло улыбается семилетнему сыну.

— Он ругался на братика за то, что Тэ разбросал конструктор под ногами!

— Отец прививает ему любовь к порядку, однако его методы меня не устраивают. Я поговорю с ним, сынок, — легонько щиплет того за бок, поглаживая влажную щёчку. — Тэхёна никто не станет обижать, только не плачь, хорошо?

Тэхён, заперев дверь на замóк, в порыве злости бросает несчастный рюкзак на пол и падает морской галькой на кровать, даже не планируя переодеваться в домашнюю одежду. Возможно, стоит принять парочку капсул и действительность станет во сто крат радужнее? Эмоции останутся где-нибудь на подкорке головного мозга, а последствия не особо волнуют. Или напиться до потери сознания? Или вдоволь накуриться до состояния нестояния? Но парень ведь не употребляет спиртное в опасном для печени количестве, да и никотин его лёгкие никогда не привлекал. Хочется простого человеческого – исчезнуть. По возможности, к слову, телепортироваться на Марс и завести себе несколько инопланетных друзей для приятной компании, после чего заняться колонизацией с Марком Уотни: выращивать картофель в надежде, что красная планета с регулярными пылевыми бурями не снесёт к чертям собачьим ваш огород<span class="footnote" id="fn_34410422_0"></span>. Превосходный план на жизнь.

Побег? Как вариант.

🌊

Никогда не приходила в голову мысль, что абсолютно каждое действие сумеет кардинально изменить ваш путь к чему-либо и повлиять на развитие событий с окончательным результатом? Судьбоносные встречи, переплетающиеся невидимыми нитями люди, которые возникают из ниоткуда, а после стремительно покидают нашу жизнь, при этом оставляя на память различные следы: яркие воспоминания, ожоги разной степени и шрамы, напоминающие о полосе, раскрашенной в тёмные оттенки.

— Вызывали, господин Ким? — не церемонясь дольше положенного и без стука, вглубь кабинета проходит шатен, усаживаясь на стул напротив своего начальника.

— Командировка прошла успешно? — изучает документы Намджун, практически не отрываясь от процесса. — По твоему внешнему виду нельзя сказать, что плодотворно. Кингстон не торопится сотрудничать?

— Более того, мэр Элиан предпочитает иметь дело напрямую с Чонгуком, поскольку Аклинс является основным поставщиком товара, а не Лонг-Айленд. Они в посредниках не нуждаются. Кажется, кто-то донёс информацию до тех берегов не в нашу пользу, — выдыхает тот своё недовольство ситуацией. — Как будем действовать, босс?

— Хосок, на тебе ответственность за союз с Кингстоном. Мы не имеем права упустить единственный шанс на заключение договора, — бумаги откладываются в сторону, а взгляд устремляется на личного помощника.

— Как быть с Чонгуком? Нас, мягко говоря, загнали в угол. Все труды окажутся напрасными в случае разрыва тесных и взаимовыгодных отношений с аклинсами.

— И у нас есть ниточки, за которые можно подёргать с наслаждением, — одновременно с Хосоком усмехается Намджун.

— Кукловодом ты всегда отменным был, дружище, но не стоит увлекаться этим делом. В попытке заполучить всё и вся, Нерей останется у разбитого корыта. Или такой исход настигнет нас, если мы сильно заиграемся в вершителей чужих судеб.

— Отыщите среди наших работников крысу, а далее дело останется за малым, — мэр подписывает ранее изученные вдоль и поперёк документы, а мысленно находится далеко за пределами собственного кабинета.

— Предполагаешь, что рыба гниёт с головы? — Хосок пристально наблюдает за сменой целой палитры эмоций у друга на его уставшем лице, закинув ногу на ногу.

— Утверждаю, а не предполагаю.

— Надо же, предатели завелись едва ли не сразу после того, как вождём избрали Чонгука.

Совпадение ли? Сомнительно.

— Думаю, главная поставленная вам задача не потребует дополнительных объяснений. Работайте, — слабо кивнув головой, Намджун указал на выход из помещения.

Помимо неожиданных проблем, которые навалились на правящих островом с завидной скоростью, приходится решать и не менее важные вопросы, связанные с развитием инфраструктуры. Планета вращаться вокруг своей оси не прекратила, количество желающих побывать в райском уголке с каждым днём меньше не становится, поэтому зацикливаться на одной, пусть и немаловажной, беде никто себе позволить не может – всё должно работать не хуже швейцарских часов.

Хосок по команде начальника покидает просторный кабинет, оставляя Намджуна наедине с роящимися мыслями и бумагами для подписей, разбросанными по рабочему столу. Однажды, среди такого огромного количества макулатуры, они не смогут откопать своего многоуважаемого мэра и приятеля юных лет по совместительству. Обязанности главы города и, вероятно, долг перед покойным отцом поглотили его с концами. От прежнего золотистого загара на коже не осталось и следа, а мешки под глазами смольноволосого мужчины указывают на чрезмерную усталость и беспокойный сон. Невольно вспоминаются времена, когда трио красавцев азиатской наружности оставалось неразлучно не исключительно между собой, но и с досками для сёрфинга. На далёком Севере Карибское море сталкивается с бурным Атлантическим океаном, давая сёрфбордистам неограниченные возможности для покорения океанских волн. В общем, хоть бери и бросай всё нажитое непосильным трудом имущество, пересекай экватор и проживай около бирюзовых вод, растворяй в них безнадёжную тоску и радуйся каждому земному дню, сланцами отбиваясь от надоедливых москитов, а не бесконечно кисни в гнетущей скуке. Ух, райские Карибы!

Пятнадцатиэтажный офис в центральном районе города отдалённо напоминает муравейник: люди трудятся во благо острова, оставляют все нервные клетки на рабочем месте, взамен получая достойную оплату. Жалоб прежде не поступало, разве что солнечная сторона заставляет порой проклинать тропический климат и мольбой взывать к тучам, чтобы те даровали народу Лонг-Айленда вечную дождливость.

Задумавшись о предстоящем деле, Хосок на максимальных скоростях врезается в растерянного «аварией» секретаря посреди офисного коридора, едва избежав столкновения лбами.

— Как Джун воспринял не самые благие вести? — склоняется к полу потерпевший Сокджин, кое-как складывая в одну стопку распечатанное.

— Извини, витаю в облаках, — наклонился следом виновник происшествия, не оставаясь безразличным и принимаясь подбирать разлетевшуюся бумажную волокиту. — Преспокойная реакция, что вызывает удивление. Небось, что-то вероломное замышляет, — скалится мужчина так хитро, словно догадывается о намерениях в чужой голове. — Дано добро на поиск крысы в наших рядах.

— Полагаю, крыса прибыла с других берегов, — выпрямляется вместе с помощником Сокджин, теперь держа документы крепче (на всякий случай).

— Подослан Чонгуком?

— Или Каонабо.

— Старик не стал бы портить репутацию сына своего почившего друга или способствовать разрыву договорённостей. Не в его стиле, не его почерк, — Чон потирает ладонью затылок, всерьёз задумываясь над не такой уж абсурдной теорией секретаря. — В скором времени разберёмся.

— Ты домой направляешься?

— Так точно, босс выделил всего сутки на то, чтобы перевести дух, — Хосок на прощание похлопал по плечу товарища, наконец покинув здание.

Организм, привыкший к офисной прохладе, не сразу готов возвращаться к уличной духоте. Палящее солнце в который раз заставляет чертыхаться на льняные брюки и классическую рубашку на его вспотевшем теле. Тропики тропиками, однако рабочий дресс-код не отменён даже в айлендовских краях. Одеяния в светлых оттенках, чтобы лучи не так беспощадно издевались над сотрудниками, и из натуральных тканей, но и это не особо спасает жертв тепловых ударов. После долгого путешествия к чужим землям остаётся только желание смыть с себя невыносимую тяжесть бытия и прохрапеть несколько суток без лишних пробуждений.

Хосок снимает автомобиль с сигнализации и вальяжно шагает в его направлении, как вдруг мужчину кто-то окликает. Светлая макушка и сипловатые возгласы не предвещают ничего положительного.

— Лексус? — выгибает бровь светловолосый парень, повышая голос, чтобы рёв мотора не заглушал собственную речь. — Не тем я делом занимался в прошлой жизни.

— Как проклятый не трудился? — отмирает Чон и, дойдя до своей натёртой до блеска чёрной ласточки, опирается о сверкающий капот, скрестив руки на груди. — До Аклинса, как я знаю, можно добираться иным маршрутом, Юн. Со мной решил повидаться?

— Не льсти себе, Хо, я прибыл по личным делам, — сворачивает с пешеходной тропы к стоящему на автомобильной стоянке мужчине.

— Личным? — искренне изумился тот. — И давно ли Нерей отпускает своих приближённых на Большой остров без присмотра?

Мин останавливается возле иномарки бывшего товарища и, если откровенно говорить, собутыльника, затем копирует его расслабленную позу, с довольной миной заявив:

— Доверие – фундамент для здоровых взаимоотношений. А впрочем, откуда тебе это должно быть известно, если ты сам являешься тем ещё предателем.

Посмевшим нарушить клятву преданности.

— Играешь с огнём, — оттолкнувшись от капота, Хосок оказывается на непозволительно близком расстоянии. — Времена нынче трудные, так что не действуй и ты мне на нервы.

— Дела идут паршиво, не так ли? — улыбка растягивается почти до ушей, на что Чон лишь едва слышно хмыкает.

— Держи свой острый язык за зубами.

— Что ответил Элиан на заманчивое предложение Намджуна?

— Окажешь пустяковую услугу по старой дружбе? Не трепись попусту около каждого кустарника.

— Даю слово, — ухмылка враз стирается, успев за долю секунды смениться на более серьёзное выражение лица для правдоподобности.

— Мы столкнулись с непринятием условий Лонг-Айленда, поскольку некоторая информация была донесена до мэра Кингстона раньше положенного срока. Босс приказал мне разыскать крысу среди работников. Но, — Хосок прикладывает указательный палец к своим губам, подобным жестом попросив сохранить в тайне услышанное, — я останусь на стороне друга до последней, как говорится, капли крови. Даже если наш быстроходный корабль пойдёт ко дну океанического жёлоба.

— Не только ты, Хо, — пожимает плечами парень. — Я, честно говоря, сошёл на берег не с целью вести душевные беседы с личным помощником Намджуна. Мне бы одного мальца найти, подсобишь? Хорошие связи у тебя, как-никак, имеются.

— В кого ты вцепился клешнями?

— Это – секретная информация, не подлежащая разглашению, — шутит Юнги.

— Юн, не смотри на меня с такой мольбой во взгляде.

— Ким Тэхён, если по внешнему виду судить, то не старше моей персоны. Он похож на диснеевскую принцессу, хотя характер у него не сахарный, — Юнги поочерёдно загибает пальцы, в мыслях успешно составляя фоторобот симпатичного молодого человека. — Ах да, глаза подобны Карибскому морю.

— Тэхён? — округляет глаза мужчина, расслышав знакомое имя. — Ким Тэхён? Джун лично свернёт твою тонкую шею, если с парнем что-нибудь произойдёт.

— Чего-чего? — мрачнеет Мин.

— Этот малец – старший сын обожаемого моим начальством архитектора. Многое из спроектированного на острове – его рук дело.

— Да я… — и в голове причина для рандеву звучит в наивысшей степени нелепо, — папайю ему пообещал за то, что он мне раскроет своё имя.

— У тебя солнечный удар, что ли? — глупые подколы долго себя ждать не вынуждают. — В салоне панама сестры пылится, тебе отдать?

— Откажусь. Дело заключается в том, что Чонгук не одобряет моё неудержимое стремление помочь пареньку, но я всё же рискну, — Юнги хватается за локоть Хосока, точно как гигантский осьминог щупальцами в свою добычу. — Подскажешь адрес, м?

— Запрыгивай, непутёвый, подвезу тебя.

— Нагло лгут люди, когда твердят о том, что нет в тебе ничего святого! — моментально соглашается на предложение великодушного человека, открывая дверцу автомобиля и вваливаясь на переднее сиденье, пристегнувшись.

— Это ты безумец, порой не замечающий очевидных вещей, — приземляется на водительское место, заводя свою бесценную для сердца ласточку.

В былые времена эти двое предпочитали компанию друг друга, ласкающий слух шум прибоя и гидрокостюмы для погружений на внушительную глубину. Жажда испытать эйфорию и увеличить количество адреналина в крови отодвигала на второй план инстинкты самосохранения. Погружаясь ниже, давление на тело становилось всё сильнее, а желание покорять глубины росло в геометрической прогрессии. Те самые два дурачка, которые неоднократно были в шаге от того света, но отказаться от экстрима не хватало сил. Лишь бы сгинуть не в пасти тигровой акулы и с набитым желудком, остальное – слабо волновало.

Сумасшествие в крови.

— Как в старые добрые времена, до переворота всего с ног на голову, — Юнги опирается лбом о боковое стекло, разглядывая мелькающих людей и торговые точки.

— У тебя есть возможность вернуться к прежней жизни, — не отрывается от дороги Хосок, вырулив на одну из тихих улочек, где проживают достаточно зажиточные граждане и сливки общества Большого острова.

— Ты ведь в курсе, что от прежнего Мин Юнги осталась лишь зола. Я и не смел грезить о душевном спокойствии после гибели родителей в автокатастрофе. Племенной народ и Чонгук – моя семья, которую я готов абсолютно любыми способами ограждать от напастей. Поэтому, — поворачивает голову к бывшему товарищу, — не смейте вредить этим людям, уяснил? Ни ты, ни Намджун с Сокджином, ни чересчур зажравшиеся спонсоры с членами исполнительного комитета.

— Договор делает их неприкосновенными, так что не тревожься по пустякам, — Чон потянулся чуть дрожащими пальцами к руке Юна, чтобы привычно попрощаться перед разлукой, однако тут же отпрянул, словно прикоснулся к раскалённым углям. — Мы на месте. Боа, мать мальчишки, должна быть дома.

— Не стану сочинять басни и лгать тебе о том, что был слишком рад повидаться и всё в этом роде, но по стаканчику, признаюсь честно, пропустить не откажусь, — ошарашивает весьма неожиданным заявлением Юнги, оставляя Хосока в салоне автомобиля в полнейшем одиночестве.

Кажется, как прежде уже никогда не будет.

Пять лет тому назад, из-за неосторожности водителя микроавтобуса, были унесены жизни родных, приехавших погостить из городка Кванджу, двадцатидвухлетнего парня. Несправедливость вцепилась в родителей советника смертельными когтями, оставив в живых только старшего брата, который ещё длительный период был прикован к больничной койке и обвешан различными трубками для стабильной жизнедеятельности.

В то время юное сердце не справлялось со скорбью, крепкие алкогольные напитки перестали действовать как обезболивающее средство для души, а мечта стать инструктором по дайвингу забылась напрочь. Чонгуком был спасён, как казалось ходячему мертвецу, от неизбежного исхода. С позволения вождя Каонабо, аклинсы приняли разбитого горем Юнги в свои ряды, исцелили и сумели вернуть к нормальной жизни.

Чёрная полоса плавно сменилась на белую.

Мин провожает взглядом сплошной слиток золота (иначе не назвать) до тех пор, пока транспорт не исчезает из поля зрения парня. Папайя, она же и причина посетить «семейное гнездо» Кимов, посеялась ещё в районе набережной, когда Юн сцепился с каким-то нахальным туристом, который намеренно толкнул его плечом. Хамло, одним словом. А у него на таких кадров жуткая аллергия.

В данной части района ни единой грешной или ангельской души. Это позволяет насладиться тропической тишиной и не проталкиваться к своей цели сквозь безликую толпу. Юнги, не став медлить и нервно почёсывать затылок, прижимает большой палец к кнопке домофона и молится своим богам, чтобы он не впустую потратил несколько часов жизни на морские приключения и дорогу к голубоглазому мальцу.

— Кто Вы? — мелодичный женский голос по ту сторону динамика встревожен, ведь не каждый день незнакомцы заглядывают к ним на огонёк. Никогда, если быть точнее.

— Прошу прощения за беспокойство, миссис Ким, — собирает в себе остатки вежливости по крупицам. — Я познакомился с Вашим сыном на набережной Лонг-Айленда. Мы, знаете, неплохо поладили, можно ли мне…

— Юнги, ты в следопыты подался? — Мин уловил знакомый и приятный тембр голоса на другом конце. Довольная улыбочка счастливого идиота невольно возникает на его лице, но сдерживать её он не торопится.

— Рад тебя слышать, но и увидеть не отказался бы.

Писк домофона извещает о том, что неожиданному гостю рады в этом доме, поскольку не прогоняют метлой или словами, которые, как правило, цензурятся в фильмах, а приглашают войти.

— Проходи, — завершает диалог Тэхён, отключившись.

Территория семьи Ким не такая громадная, как успел себе нафантазировать советник по пути до места назначения. От офиса до виллы ехать около пятнадцати минут, однако у парня богатое воображение, работающее в полную силу. По правде говоря, представлялись роскошные апартаменты, едва ли не дворец, если учитывать заработную плату любимца людей с тугими кошельками, но в действительности дом напоминает уголок Скандинавии: минимализм в дизайне, пастельные тона и та самая неброская элегантность. Единственный участок по всей улочке, ограждённый от пытливых взглядов высоченным забором, как будто здесь проживают голливудские звёзды.

Владения буквально усыпаны растениями и деревьями. Чьё-то сердце принадлежит цветам и кустарникам, которые даже Юнги впервые на своём веку встречает. Несмотря на изобилие растительности в тропических лесах и привыкание к здешней флоре, парень самостоятельно даёт себе разрешение на безлимитные нарезания кругов по чужому двору, принимаясь осматривать фасад дома и оценивать труды старательного садовника. Если незаметно для хозяев выдернуть вон тот куст с ярко-оранжевым соцветием и прихватить с собой на Аклинс… Приживётся ли он? При всей наглости, Мин портить красотищу не стремится, но план побега тщательно продумывает. Пообещал папайю за личную информацию, а сам бессовестно обокрал бы и смылся куда глаза глядят. Не пустит ведь больше Тэхён к себе! Отыщет со временем вредителя и закопает на месте пострадавшего кустарника.

— Руки прочь от моих цветов, — позади раздаётся голос с нотками возмущения. Юноша осматривает с макушки до пяток гостя и останавливается в метре от него. — Потерял что-то?

— Кхм, — прочищает горло и отходит (от греха подальше) чуть в сторону от растений, засунув руки в карманы мешковатых шорт. — Дал слово фрукты привезти, но…

— Но привёз только себя, приближённый вождя?

— Туристов наглых понаехало… Да знаешь, это не так важно. Папайя была лишь поводом для того, чтобы снова пересечься с тобой.

Реакция Тэхёна, как минимум, повергает в изумление обоих собеседников. Положительные эмоции от общения с этим подозрительным, не внушающим доверия, человеком прогоняют какую-то часть негативных мыслей; внутренняя пустота на несколько процентов из ста заполняется чем-то доныне неизвестным, а на лице сияет скромная улыбка.

— Ты сумасшедший.

— В деревне меня, совершенно не стесняясь, величают сумасшедшим и пьяницей, так что ты озвучиваешь короткую биографию, а не задеваешь мою тонкую душевную организацию.

— Да уж, по тебе, несомненно, психиатрическая больница плачет, — юноша мелкими шагами возвращается обратно к дому, периодически посматривая на Юнги во время их разговора. — Матушка поставила кипятиться чайник. Ты предпочитаешь сладости или фруктовую нарезку? — преодолевая несколько ступеней, гостеприимный Тэхён оказывается на прямоугольном крыльце и приоткрывает входную дверь, жестом руки пригласив зайти внутрь.

— Мой желудок готов поглотить абсолютно всё, — беззастенчиво проходит в помещение. Носом моментально улавливает ещё из холла цветочный аромат и запах свежей выпечки. В своих хаотичных мыслях, изредка находящихся в полном беспорядке, Юнги непреднамеренно переносится в тот период жизни, когда он вырывался из круговорота подработок и дедлайнов к родным в Кванджу.

Нежданный гость следует по пятам за Тэхёном, перемещаясь на кухню и пробегаясь оценивающим взглядом по окружающему интерьеру. Нет ни единой семейной фотографии. Как же так?