8. Во тьме. Часть 6 (Экстра) (1/2)
Конец сентября 2008
Два дня назад, воскресенье
Лест проснулся рано утром. Конечно, здесь, в этой могиле, как обычно, царила полутьма. Но телефон показывал семь утра. Там, снаружи, уже должно быть светло…
Лест проглотил пару таблеток обезболивающего, снова лег и перевернулся на спину. Нащупал подушечку-грелку, смял ее холодными пальцами и поднес к лицу. Запах трав почти не чувствовался… Но шуршание семян все равно казалось приятным и чуть успокаивающим. В конце концов, это теперь его единственное развлечение — перекатывать семена под бархатистой тканью туда-обратно… Наверное, он еще не сошел с ума только потому, что все время лежит в отключке после адских утех мразей, которые сейчас спокойно спят там, наверху.
Положив подушечку себе на грудь и накрыв ее ладонью, Лест принялся смотреть в потолок, теряющийся в темноте. Интересно, какая сегодня погода? Дождь или солнце? Холодно или потепление? Лест сморгнул слезы. Вдруг стало так обидно, что он никогда больше не сможет почувствовать тепло солнечных лучей на коже или холод дождевых капель, стекающих по лицу. По лицу теперь только слезы текут… Лест вытер виски.
Пальцы были ледяными. Ступни он уже и не чувствовал почти… То есть чувствовал, конечно, если сконцентрировать на этом внимание, так что ничего не отморожено, они просто настолько задубели. Оказывается, даже к холоду можно более или менее привыкнуть…
Лест надеялся, что скоро снова отключится, как обычно. Но нет, не в этот раз. Он не знал, во сколько вчера вырубился — тогда сил не было полезть под матрас, найти и включить мобильник, чтобы узнать время. Но скорее всего, он заснул еще ранним вечером. Так что, хотя выходной и был так себе и его только больше порвали, но зато он, кажется, выспался.
Но это вообще не радовало. Потому что в голову ледяным потоком хлынули мысли.
И Лест вдруг очень отчетливо почувствовал, что все закончится именно сегодня. Почему-то он был уверен в этом. Егор переспорит Влада, и сегодня они все вместе…
Но через что они заставят пройти, прежде чем он умрет?
Перед глазами начали появляться картинки одна за другой: в него засовывают предметы разного размера, которые разрывают все внутри, кожу прижигают паяльником, отрезают части тела… и оставляют истекать кровью. И может быть, эти нелюди даже уже разъедутся по домам, а он останется тут умирать. В полной темноте.
Лест со стоном сел, обхватил голову и начал раскачиваться вперед-назад. Он пытался гнать эти мысли, но это было невозможно.
Он уже столько перенес, разве этого недостаточно? Почему ему все еще нельзя быстро умереть? Жутко было осознавать, что сегодня будет еще больнее, чем когда-либо в жизни, что длиться это будет неизвестно сколько и закончится только смертью.
Раньше Лест знал, что ночь, какой бы жесткой она не была, сменится днем, и у него будет время восстановиться. Он сможет отлежаться в нормальной постели, согреться, сможет почитать книгу, поиграть на гитаре, даже сходить куда-то развлечься…
Но рассвет не наступит на этот раз. Теперь его ждут только тьма и пустота. И даже это будет лучше, чем то, что будет происходить перед этим.
Опять застонав, Лест не выдержал и торопливо полез под матрас, выудил мобильник и нажал на кнопку включения. Ждал несколько секунд, кусая губы.
Как этот поселок называется? Какой номер дома?
Лест со всхлипом выдрал у себя целую прядь волос и обругал себя последними словами, поняв, что не знает номер дома.
Спокойно. Какая фамилия у Влада? Наверное, по фамилии смогут найти…
Лест замер, весь дрожа, над слабо светящимся маленьким экранчиком.
Нет-нет-нет, он не будет звонить в милицию. Разве зря он столько терпел? Столько здесь вынес, только чтобы самого себя сдать и продолжить мучиться? Нет, он должен выдержать этот последний день. Дойти до конца, чтобы это прекратилось навсегда.
Лест еще с минуту обреченно смотрел на экран. Казалось бы, вот оно спасение. Но это не правда. Это иллюзия. Это принесет лишь временное облегчение, а потом все начнется по новой. Лест отключил телефон и спрятал его обратно под матрас. И опять начал раскачиваться.
Хотелось молиться. Но бог никогда не слышал. И Лест перестал в него верить.
И оставалось лишь пытаться как-то зацепиться за мысли о тех, кто был добр, чтобы перед глазами не вставали снова и снова жуткие картины того, что с ним могут сделать. И Лест принялся вспоминать тех, кто напоследок дал хоть немного тепла. Тех, кто хотел помочь. Он прижимал грелку к лицу, надеясь уловить хоть какой-то запах помимо едва заметного запаха трав — может быть, духов Феалин, или парфюма Райана, или хотя бы запах той квартиры, где о нем заботились. Но ничего такого так и не почувствовал. Слезы текли из глаз, и Лест терся лбом о мягкую ткань, будто пытался еще немного тепла получить из предмета, которого касались руки тех, кто сочувствовал и принимал его, даже зная, какая он грязная шлюха.
Выплакавшись, Лест повалился на бок и забылся ненадолго. Но пробуждение не заставило себя ждать. А с ним вернулись и фантазии, которые он так старался отогнать.
Лест теперь лежал на боку, а мысли продолжали роиться в голове. Его будут резать? Жечь? Расчленять? У Влада правда есть паяльник? Какие еще предметы можно засунуть… Лест закусил уголок грелки и застонал. Да как же прекратить думать об этом?
Он опять сел, посмотрел на засохшую пиццу на тарелке, взял ее и начал жевать, надеясь, что хоть какое-то действие хоть немного отвлечет от мыслей. И правда, кусок был такой заскорузлый, что жевать его приходилось долго, и это монотонное занятие слегка успокаивало.
Доев, Лест решил продолжить хоть что-нибудь делать, осторожно встал на ноги и, пошатываясь, подошел поближе к тусклой лампочке и осмотрел себя. Некогда белое тело переливалось всеми цветами от фиолетового до грязно-желтого. Между ног виднелись красные разводы. Наверное, уже всю простыню и матрас измазал. Подтекало, кажется, примерно как в прошлый раз. Клочок простыни действительно прилип к мошонке, но Лест не стал ничего с этим делать.
Он медленно вернулся к матрасу, сел, завернулся в одеяло, опять выудил мобильник и включил его, сжимая подрагивающими пальцами, — почти полдень. Вот уже пять часов с небольшими перерывами он сидел и сходил с ума.
Чувство беспомощности никогда еще не было столь мучительным. Ведь раньше Лест знал, что ночь когда-нибудь закончится и его отпустят. И он сможет снова быть сам по себе и заниматься своими делами. Да он хотя бы сможет одеться! А теперь его держат здесь как животное — без одежды, без нормального туалета и душа, подстилка вместо кровати и замкнутое пространство вместо клетки. И никуда не уйти и никак не спрятаться от этих мразей, которые полностью распоряжаются его телом и жизнью.
Настолько одиноко Лест себя тоже никогда еще не ощущал. Хотя уже много лет у него не было никого. Вообще никого. И все же, всегда неподалеку были люди… Да, в лучшем случае они просто не обращали на него внимания. Но по крайней мере, они не хотели его убить. Они просто были, а он хотя бы с виду был как они, просто один из толпы. А тут из людей — только шестеро тварей, которые его за человека не считают.
Лест снова нащупал телефон дрожащей рукой, включил его и открыл контакты. Здесь был номер Райана. Он его внес уже после того, как соврал и сбежал. Да, Лест собирался отказываться его обслуживать. Но все-таки надеялся, что когда-нибудь все уляжется и Райан снова станет спокойно к нему относиться. Ну, как к шлюхе. Как он и заслуживает. И тогда снова сможет стать его клиентом. Лесту очень этого хотелось.
А номер Феалин не внес. Она тогда про материнские чувства сказала, и после этого секс с ней стал казаться каким-то неправильным и ему тоже…
Как же хотелось — просто до безумия — поговорить с Райаном. Услышать что-то хорошее напоследок. Хотя бы на несколько минут почувствовать себя человеком, а не игрушкой. После его извинений Лест был уверен, что он снова будет нормально общаться.
Лест отложил мобильник и в отчаянии запустил руку в волосы.
Нельзя. Никому. Звонить.
Не надо беспокоить Райана. Это эгоистично и даже жестоко. Как он будет себя чувствовать после такого разговора?
Да и вообще, как это может быть? Что он ему скажет? Рыдать будет в трубку? А Райан точно начнет уговаривать позвонить в милицию. А здесь так страшно, что можно ведь не выдержать и действительно позвонить… И таким образом продлить свои мучения.
Лест откинулся к стене и глубоко вздохнул. Надо постараться успокоиться. Если звонить Райану, то не в истерике. Он посмотрел на тарелку, на которой осталось четыре таблетки, посомневался немного и выпил их все. Потому что боль продолжала фонить и нервировать. И может, если она уймется, то он сможет лучше держать себя в руках.
Лест продолжил сидеть дальше, пытаясь уговорить себя не звонить. Но здесь было так одиноко и так жутко… И в любой момент могли появиться эти ублюдки, чтобы начать свое развлечение, которое станет для него последним. И он никогда больше в своей жизни не услышит ни одного доброго слова и никогда больше не почувствует человеческого отношения.
Лест опять взял в руки мобильник, нашел контакт Райана и долго смотрел на номер.
Наверху послышался какой-то грохот. Лест сдавленно вскрикнул, резким движением спрятал телефон под одеяло и не дыша уставился на люк. Он сидел так с минуту, а внутри все переворачивалось — он упустил свой шанс.
Но ничего не произошло.
Наконец, Лест ожил и снова торопливо достал телефон из-под одеяла. Они могут прийти в любую минуту. Другой возможности не будет.
Лест прикрыл глаза, глубоко вздохнул и решительно нажал на вызов. Несколько бесконечных гудков — и, наконец, в трубке зазвучал голос, который он так отчаянно желал услышать.
Через минуту Райан уже кричал и готов был сам сорваться к нему, где бы он ни находился и как бы опасно это ни было. Райан предлагал помощь даже после страшного признания в убийстве. Райан не отвернулся, как от прокаженного, и продолжал убеждать, что может помочь. А потом Райан даже плакал…
И становилось как-то легче. От того, что кто-то так сильно о нем беспокоится. Что от него все равно не отказываются. Что ради него даже готовы рисковать собой.
Только вот Лест не верил обещаниям Райана. Он же просто хочет что-нибудь сделать вот прямо сейчас, чтобы его вытащить, и ради этого готов обещать что угодно. Но как он может быть уверен, что Феалин согласится помочь? И что ее возможностей хватит? Да, она и сама говорила, что хочет помочь и что возможности есть. Но вряд ли она могла предположить, что Лест совершил убийство. Это ведь не какая-нибудь кража, это человеческая жизнь. Не каждый сможет такое принять и оправдать, как это сделал Райан.
И даже если Феалин решит помочь и ее возможностей хватит, то сколько ресурсов это у них отнимет? Сколько взяток надо раздать и какого размера они должны быть, чтобы разобраться с таким серьезным преступлением, которое даже срока давности не имеет? Это будет им стоить хорошей машины? Мало, точно мало. Двух машин? Квартиры? Еще дороже?
Какой нормальный человек будет готов отдать столько своих кровно заработанных денег за какого-то левого парня? Да никто на такое не пойдет.
Разве что какой-нибудь олигарх может такую сумму выложить и не заметить, но те вряд ли заинтересуются такой дешевой шлюхой. Да и не похоже, что Феалин и Райан настолько богаты. Обеспечены — да, очевидно. Но живут же они не в пентхаусе в центре Москвы и не в пафосном коттедже на Рублевке. А во вполне обычных квартирах и ездят не на самых крутых тачках. Так что они явно не могут позволить себе выкинуть столько денег. Еще и ради человека, о котором ничего не знают. Это просто нереально.
К тому же, Лест совершенно не был уверен, что у него хватит сил выжить после этого ада. Слишком много боли и страха, слишком много унижений, ни минуты комфорта и настоящего покоя. Теперь он окончательно сломан. Эти раны в душе и на теле уже не заживут. Ведь у кукол повреждения не заживают.
Так что не нужно Райану рисковать ради такого непредсказуемого результата. И не стоит жизнь какой-то грязной ничтожной шлюхи таких денег.
К концу разговора стало даже спокойно. Жуткие мысли и страхи отодвинулись, скрылись. И Лест просто начал спрашивать какую-то фигню. Просто чтобы говорить. Говорить, о чем угодно, только не о том, что с ним происходит.
В какой-то момент Лест очень отчетливо услышал шаги наверху. Он успел попрощаться и тут же изо всех сил надавил на кнопку выключения телефона.
Скрежет щеколды. Лест торопливо запихнул телефон под матрас и посмотрел на лестницу. Влад и Егор, как всегда. И по бутылке пива у каждого в руке.
Они ничего не заметили. Успел.
Лест смотрел на них без страха. Разговор с Райаном придал сил принять то, что произойдет. Страх наверняка еще вернется, когда он почувствует боль. Но хотя бы сейчас Лест был спокоен.
— Как спалось, блядинка? — весело спросил Влад, ставя камеру на треножник, а Егор включил фонарь.
Лест не стал ничего отвечать, только мрачно наблюдал за их действиями исподлобья. Влад включил запись и повернулся к нему:
— Сам встанешь или тебе помочь?
Лест решительно скинул одеяло, поднялся на ноги и встал напротив двоих мужчин.
— Повернись-ка, — приказал Егор и расслабленно глотнул пива. Проститут подчинился и медленно повернулся вокруг своей оси, — М-да, куколка уже не такая красивая, — с притворным сожалением вздохнул мент.
Лесту очень хотелось спросить, а как же так получилось и кто же в этом виноват, но он сдержался.
— Че делать будем? — покосился Влад на Егора, вальяжно усаживаясь на стол, — Я все-таки думаю, что надо подождать, пока остальные не уедут. Лучше им не знать, мало ли что. А мы тогда и дальше сможем развлекаться. Куда нам спешить?
— Ага, — скептически хмыкнул Егор, — А ты думаешь, они не догадаются, что это мы его прикончили, если больше его не увидят? Они должны участвовать.
— Они и так участвуют, — кивнул Влад на камеру, — Записи же есть.
— Они должны участвовать до конца, — возразил мент, — Надо всех повязать. Еще больше повязать — записей может быть недостаточно. А вот если они в убийстве поучаствуют, то никакого «мало ли» точно не случится.
Влад раздумывал несколько секунд, недовольно хмурясь, потом вздохнул:
— Ладно, тебе виднее.
Егор важно кивнул.
Лест сцепил руки перед собой, прикрывая пах, и чуть улыбнулся печально: интуиция не подвела — сегодня. Это хорошо. Очень страшно, но хорошо. А мрази все-таки боятся немного… Хотя нет, скорее просто пытаются подстраховаться.
— Значит, времени у нас не так много, — заметил Егор.
— Они только начали баню растапливать, — сообщил Влад, — Мы можем начать сейчас вдвоем. И надо еще в магазин успеть, пока они парятся — на ужин нет нихуя. А потом все вместе соберемся.
Лест качнул головой с горькой усмешкой — сколько планов! Но с такими планами на него времени, кажется, и правда остается не так уж много. Это тоже радует.
— Оно что, лыбится там? — удивился Влад, — Ты уже с ума, что ли, сошел, уебище?
Лест поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза:
— Нет, у меня просто в голове не укладывается, как можно так спокойно при мне обсуждать мое же убийство, — проговорил он, пытаясь отыскать в равнодушных серых глазах напротив хоть какие-то эмоции, хоть краткий проблеск совести, хоть легкую неуверенность, хоть подобие смущения из-за того, что жертва прямо озвучила, что с ней собираются сделать. Ну хоть что-то человеческое. Но ничего не обнаружил, — Я просто не понимаю…
— А ты слишком тупой, чтобы понять, — пожал плечами Влад и ухмыльнулся, — Но ты можешь попросить. Вдруг мы передумаем и отпустим тебя.
Егор тоже ухмыльнулся, похоже, с предвкушением. Но Лест покачал головой:
— Я не буду просить, — твердо и спокойно заявил он.
— Гордый какой стал, — скривился Влад, — Ничего, скоро мы тебя обломаем.
Егор опять ухмыльнулся, но теперь будто бы с угрозой, и быстро доглотал пиво, потом подобрал с пола веревку и молча подошел к Лесту.
Вот и закончились последние минуты жизни, когда он мог распоряжаться своим телом… Лест, не двигаясь, смотрел, как грубая веревка скользит по запястьям. Дыхание немного сбилось. Сейчас его свяжут и наверняка больше уже не развяжут. А даже если и развяжут потом, то к тому времени он вряд ли будет способен самостоятельно двигаться.
Чужое теплое тело так близко… Вроде бы, живое. А значит, по идее его обладатель способен понять, каково это — чувствовать боль, холод, страх, унижение, беспомощность… Но он не понимает. Раз поступает так с другим живым человеком.
Егор тем временем отступил на шаг и с довольной улыбкой слегка потянул Леста за веревки. Другое вроде бы живое тело подошло ближе, небрежно помахивая бутылкой с остатками пива, и вкрадчиво проговорило: