Черный Город. Часть 2 (1/2)

Ir assan vir din'anshiral, Fen’Harel ar tel’halam

Прошло несколько дней, а может, и недель — в Чёрном Городе время казалось растянутым и нерешительным, как и свет, стекающий сюда из трещин между мирами. С того момента, как ваши ноги переступили порог этого проклятого места, оно пустило корни в твоё сознание. Воздух здесь густой и тяжёлый, будто выжжен и испачкан, а затем вновь приведён в движение. С каждым вдохом это место проникает глубже: обволакивает лёгкие, цепляется за рёбра, сжимает горло удушающей хваткой. Тьма здесь голодная и наблюдает за каждым твоим движением.

Ваш дом — укрытие из магии и обветшалых стен — был всего лишь жалким клочком спасения среди бескрайнего мрака. Он стоял, забытый кем-то из прошлого, и Солас, используя свои силы, наложил чары, чтобы защитить его от тёмных корней скверны, что тянулись к вам, как живые существа. Ты помнишь, как впервые увидела этот дом: он был разрушен, покрыт тёмной плесенью, а воздух внутри пульсировал, спёртый и влажный. Тогда Солас сказал:

”Мы сможем очистить его. Это ненадолго, но это лучше, чем ничего.”

Он был прав. Теперь здесь хоть и царит тишина, но снаружи, за тонкими стенами и мерцающим барьером, всё ещё слышатся слабые стоны скверны — гулкие и протяжные, как будто город сам зовёт тебя поговорить с ним.

Ты сидишь на старом деревянном стуле у окна, смотришь на изломанные шпили вдали. Они уходят в бесконечную тьму, стремясь вгрызться в небо. Мир снаружи искажается: линии зданий кажутся неправильными, окна — пустыми глазницами, в которых прячется что-то невидимое.

Мысль приходит сама собой:

— Когда-то это был город эльфов. Наш город… и теперь, посмотри на него.

Ты отводишь взгляд от окна, чтобы не думать о том, что происходит там, за пределами дома.

Ты помнишь, как вы впервые пересекли порог Чёрного Города. Ваши шаги гулко раздавались по древнему мосту, ведущему к массивным вратам. Мрамор был чёрным, как ночь, и свет, падавший на него, казался слабым и блеклым. Твоя рука невольно сжалась, и Солас, почувствовав твоё беспокойство, ответил лёгким, но уверенным сжатием в ответ.

— Как ты нашёл это место? — спросила ты тогда, и голос мягко нарушил тишину вокруг, отдаваясь эхом в окружении. — Я думала, что никто не может добраться сюда так просто.

Солас продолжал идти вперёд, его шаги были уверенными, каждый из них впечатывался в камень с отточенной осторожностью. Он двигался так, как будто знал, что любое неверное движение разбудит что-то скрытое. Не оборачиваясь, он ответил тебе:

— Только я знаю путь сюда, vhenan.

Ты настигла его, ускорив шаг, не в силах сдержать волну вопросов, что захлестнула тебя.

— Почему никто другой не может найти эти дороги? — Ты посмотрела на него сбоку, изучая его сосредоточенное лицо.

Солас замедлил шаг и, наконец, остановился. Врата Черного Города возвышались перед вами, как гигантские стражи, их поверхность была испещрена древними символами, еле различимыми в тусклом свете. Он повернулся к тебе, его глаза выглядели печальными.

— Потому что я создал их, — ответил он на выдохе. — Я запер это место, ты ведь знаешь. И создал лабиринт завесы, который скрывает его от мира.

Его взгляд устремился вверх, туда, где тёмные шпили города казались бесконечными, уходящими в никуда.

— Когда-то я наложил чары, чтобы никто и никогда не смог найти сюда дорогу. Я не мог позволить миру увидеть то, что скрыл здесь. И теперь… — он замолчал на мгновение, его голос стал тише, — теперь этот город станет моей тюрьмой так же, как и их.

— Их? — ты переспросила, хотя, конечно же, знала, кого он имеет в виду.

— Эванурисов, — Солас произнёс это слово так, словно оно обжигало его язык. — За этими вратами я заключил их, и вместе с ними — всю скверну.

Город на мгновение вздохнул, и звук этот был полон скорби, как память древних камней о времени, когда здесь кипела жизнь. Воздух дрогнул от едва уловимого движения, стены, казалось, оживали, откликаясь на слова Соласа. В этом вздохе звучало страдание — тяжёлое, вечное и забытое. Камни, испещрённые символами, тускло мерцали в свете, последними силами храня отголоски эпохи, когда мир ещё не знал Завесы. Город, погребённый под временем и болью, всё ещё помнил прошлое и готов был раскрыть его тем, кто осмеливался ступить сюда. Этот вздох был печальным приговором, а само место осознавало свою судьбу: вечное молчание и тьма.

Ты заметила, как Солас избегает смотреть на тебя слишком долго, будто боится увидеть в твоих глазах страх. Он поднял руку, его пальцы дрогнули в воздухе, готовясь призвать магию. Он уже знал, что делать, и собирался открыть врата. Но ты не могла позволить ему просто шагнуть туда.

Ты потянулась и коснулась его пальцев, останавливая его. Солас замер, его плечи напряглись, но он не отдёрнулся. Ты крепко сжала его ладонь, пытаясь удержать его не физически, а чем-то большим. Тепло его кожи отозвалось внутри тебя.

— Уверен? — твой голос дрогнул, едва слышно, но каждый звук был пропитан заботой. Ты не спрашивала, потому что сомневалась в его решении. Ты знала, что другого выхода нет, но не могла не спросить. Ты беспокоилась. Ты всегда будешь беспокоиться о нём.

Солас опустил руку, магия в его пальцах угасла. Он повернулся к тебе, и на его лице отразилась усталость. Его глаза смотрели прямо в твои — ясные и глубокие, полные искренней заботы.

— Я должен. — отозвалось уколом боли в твоё сердце. — Ты ещё можешь вернуться назад, Эллана. Тебе не нужно идти со мной.

Ты качнула головой, отказываясь от его слов так, как будто сама мысль была невозможна. Гнев и отчаяние переплелись внутри тебя, но больше всего тебя жгла любовь. Ты не могла отпустить его. Не могла оставить его одного в этом проклятом месте.

— Ты ошибаешься, Солас, когда говоришь, что у меня есть выбор, — и на этом моменте уже его сердце мучительно заныло.— Одна мысль о том, что ты останешься здесь один, не позволит мне жить дальше.

Ты приблизилась к нему и обхватила его лицо ладонью. Солас не отпрянул, это прикосновение было для него глотком свежего воздуха. Ты заметила, как сбилось его дыхание, как задрожали его веки. Он смотрел на тебя и видел свою единственную надежду в этом мире, которую он ведет в никуда.

— Я не брошу тебя, — прошептала ты. — Никогда.

Он медленно наклонился и поцеловал тебя в щеку. Его губы такие мягкие, но прикосновение было наполнено чем-то большим. Это был жест, в котором заключалось всё: его любовь, его вина и его прощание — не с тобой, а с той частью себя, что до этого верила в твою благоразумность.

Ты замерла, ощущая его близость, его тепло. Глаза наполнились слезами, но ты не позволила им пролиться. Ты была здесь ради него, так же как он был здесь ради мира.

— Ты — всё, что удерживает меня от тьмы, — сказал он, его пальцы сильнее сжали твою руку. — Но и всё, что я боюсь потерять.

— Тогда не отпускай меня, — ответила ты непоколебимо, голосом, полным любви и решимости. — Если нам суждено пропасть, то только вместе.

Солас кивнул, его лицо вновь обрело уверенность. Он поднял руку, и магия снова заструилась между его пальцами. Врата дрогнули, и древние символы вспыхнули тусклым светом. Камни застонали, отвечая его воле, и тишина города пронзила воздух.

Ты не отпустила его руки, даже когда скверна внутри взвыла, и темнота за вратами разверзлась, приглашая вас внутрь. Ты была готова. Потому что где бы он ни был, ты всегда будешь с ним.

Теперь ты здесь. И Соласа рядом нет. Он уходит всё чаще, говоря, что ”должен исследовать”, но ты знаешь, что он делает это не только ради вашего спасения. Он поглощён своей миссией, тянущейся из прошлого, и ты видишь, как она истощает его. Каждый раз он возвращается всё более молчаливым, а его глаза тускнеют, словно он оставляет часть себя там, в недрах города.

Ты остаёшься одна. Слишком долго одна. Он не позволяет тебе уходить вместе с ним, слишком беспокоясь за твою безопасность.

— Если бы он позволил помочь..

Ты поднимаешь руку к лбу, чувствуя слабость, головокружение. Это стало происходить всё чаще: лёгкая тошнота, сдавленность в груди, как будто что-то внутри тебя меняется. Ты старалась не думать об этом, объясняя всё усталостью или магическим отравлением. Но время идёт, и игнорировать своё состояние становится всё сложнее.

Ты отрываешь взгляд от пола и поднимаешься на ноги. Воздух в доме кажется тяжёлым, здесь застряли отголоски чужих слов и мыслей. Твои пальцы скользят по деревянной поверхности стола, он покрыт картами и эскизами города, которые Солас рисовал по памяти. Он оставил их наспех, чернила местами расплылись, а некоторые линии перечёркнуты так сильно, что бумага порвалась.

— Как он там, сейчас… — твои слова растворяются в пустоте, где их некому услышать.

Ты медленно проходишься по комнате. Здесь всё говорит о нём: его магические символы на дверях и окнах, защитные барьеры, что излучают мягкий свет, и беспорядок, оставленный его торопливыми руками. Даже слабое тепло от очага — это его магия, что сдерживает вечный холод Чёрного Города.

Ты садишься на край скамьи и прижимаешь ладонь к груди. Тишина — пугающая, всепроникающая — обрушивается на тебя с новой силой. Когда-то ты могла слышать голоса птиц, шум ветра, играющий между стен Скайхолда. Теперь — лишь твой собственный стук сердца и гулкий вздох города, что живёт где-то за пределами магического барьера.

Твой взгляд устремился вперёд, в тугую темноту, когда вдруг что-то мерцнуло — лёгкое, почти незаметное свечение где-то вдали, за пределами вашего укрытия.

Ты замерла, сердце пропустило удар. Поначалу тебе показалось, что это просто игра света, но мерцание повторилось, словно кто-то осторожно зажёг крохотный огонь и тут же спрятал его. Тепло и мягкость этого света резко контрастировали с холодной, бездушной тьмой вокруг.

Ты медленно встала и подошла к двери, стараясь не шуметь. Солас просил тебя не покидать стен дома, но сейчас любопытство брало верх. Ты положила ладонь на деревянную поверхность двери, а затем, набравшись смелости, приоткрыла её. Скрип петель прозвучал слишком громко, нарушил противную тишину вокруг.

На пороге было тихо. Чёрный Город дышал в своей обычной пустоте, но свечение всё ещё виднелось — маленький, голубой светлячок где-то далеко, мерцающий в такт твоему дыханию.

Ты сделала один шаг вперёд, твои босые ноги коснулись холодного камня. Свет не приближался, но и не исчезал. Он как будто наблюдал за тобой, держась на безопасном расстоянии. Тебя охватили одновременно страх и любопытство, что переплелись в тугой узел в груди.

— Что это? — прошептала ты, но ответом была лишь тишина.

Ты замерла на границе барьера, чувствуя, как его магия защищает тебя, подобно тонкой плёнке. Темнота за пределами была опасна, и ты знала это. Один неверный шаг, и город может затянуть тебя в свой мрак навсегда.

Свет погас — быстро, без следа, словно его никогда и не было. Ты простояла ещё несколько секунд, прислушиваясь к звукам, но ничего не услышала. Оставалось лишь вернуться внутрь.

Ты закрыла дверь, плотно прижав её плечом, а затем провела рукой по магическим символам, что Солас начертал на её поверхности. Они вспыхнули слабым светом, подтверждая, что защита всё ещё действует. Ты отступила от двери, ещё раз взглянув на них — нити магии складывались в изящные узоры, но свет их был слабее, чем раньше. Солас говорил, что барьер держится на сочетании ваших заклинаний и самого здания, но порой тебе казалось, что он тоже устает.

Дом встречал тебя привычным полумраком, лишь свет камина бросал тёплые отсветы на стены. Здесь, в защищённом убежище, вы создали свой маленький мир, чтобы хоть немного забыть о том, что происходит за его пределами.

Ты окинула взглядом комнату. Камин был старым, выложенным из чёрного камня, как и весь дом. Солас усилил его магией, и теперь он горел почти постоянно, не требуя дров. Пламя выглядело странным: иногда оно переливалось зелёным светом, иногда золотым, но всегда грело твои пальцы, когда ты подносила их ближе.

Рядом с камином стояла полка, сложенная из старых досок. На ней — несколько книг, которые Солас принес однажды с собой. Они были на древнеэльфийском, и ты училась читать их, сидя по вечерам у огня. На полу лежала циновка, сплетённая тобой из старых тряпок. Она немного смягчала холод каменных плит.

Ты опустилась на колени перед камином, протянув руку к огню. Его тепло было слабым, но ты всё равно любила этот момент: пламя отзывалось на твою магию, как будто узнавая её. Ты подняла ладонь, и маленький золотистый огонёк вспыхнул у твоих пальцев. Он плясал в такт пламени камина, мерцая и переливаясь.

— Ничего страшного, — пробормотала ты самой себе, глядя на огонь. — Всё будет хорошо.

Дверь вдруг скрипнула, и ты резко подняла голову. Шаги были глухими и медленными — слишком знакомыми, чтобы испугаться. Через мгновение в проёме появился Солас.

Он выглядит потрёпанным: его мантия испачкана грязью и следами чёрной слизи, лоб блестит от пота, а плечи опущены, будто он несёт невидимую тяжесть. Его глаза — глубокие, тусклые — поднимаются на тебя, и в них отражается усталость.

— Солас… — выдыхаешь ты, подходя к нему и обхватывая его лицо рукой.

Он закрывает глаза на мгновение, прижимаясь лбом к твоему. Его дыхание прерывистое, но он молчит. Ты чувствуешь, как его пальцы дрогнули, когда он коснулся твоей талии.

— Ты как? — спрашивает он устало. — Как ты здесь?

— Всё хорошо, — отвечаешь ты быстро, хоть сама не уверена, что это правда. — А ты? Что случилось сегодня?

Он молчит, а затем тяжело вздыхает и отходит на шаг, боясь испачкать тебя своей грязной одеждой.

— Скверна меняет улицы, — сказал он наконец, снимая с себя перчатки и роняя их на пол. Его пальцы бледные и грязные, а кончики ногтей потемнели. — Она... двигается, создаёт иллюзии, не даёт мне найти ходы..

Ты вздрагиваешь и неосознанно касаешься его руки.

— Что ты имеешь в виду?

— Скверна пытается говорить, — он опускает взгляд на свои ладони, испачканные тёмными следами. — Я слышал голоса, Эллана. И среди них был…

Он обрывается, будто сам боится того, что хотел сказать. Ты не давишь на него. Он выглядит потерянным, и твоя тревога растёт.

— Сядь, Солас. Пожалуйста..

Ты берёшь его за руку и ведёшь к очагу. Он не спорит. Его плечи опускаются, и он позволяет тебе усадить его у огня. Ты приносишь старый платок и начинаешь осторожно очищать его лицо, проводишь по щеке, стирая чёрные разводы, что тянутся от висков к подбородку. Ткань становится влажной и тёмной от грязи, а его кожа, бледная и напряжённая, постепенно обретает более здоровый оттенок. Солас молчит, его глаза закрыты, он позволяет себе на мгновение забыть обо всём. И ты тоже ненадолго теряешься в собственным мыслях. Но вдруг замечаешь, как его взгляд теперь сфокусировался на тебе. Он внимательно смотрит на твоё лицо, а затем его рука мягко накрывает твою.

— Ты бледная.. — подмечает он, с заметной тревогой в голосе. Его пальцы осторожно касаются твоего запястья. — Всё нормально? Ты не больна?

Ты вздрагиваешь, но быстро опускаешь голову, стараясь скрыть своё беспокойство.

— Я просто устала, — отвечаешь ты слабо, обрывая его жест. — Это ничего. Тебе сейчас гораздо хуже, Солас. Позволь мне позаботиться о тебе..

Он смотрит на тебя ещё несколько долгих секунд, словно пытается проникнуть взглядом за твою маску спокойствия. Но в итоге отводит глаза, позволяя тебе вернуться к своему занятию. Ты проводишь платком по его шее, но в голове мелькают образы того, что ты видела сегодня за окном — тот странный свет, что возник за пределами барьера, а затем исчез. Мысли о нём не дают тебе покоя.

— Солас… — твой голос звучит осторожно, и ты на мгновение останавливаешься. — Скажи, может ли здесь быть что-то ещё, кроме скверны?

Он приподнимает голову и смотрит на тебя с любопытством.

— Что ты имеешь в виду?

Ты ненадолго колеблешься, решая, как именно выразить свои мысли. В конце концов, ты не до конца уверена в том, что видела, и не хочешь нагружать его ещё сильнее, а потому выбираешь более абстрактные слова.

— Духи, например. Могут ли они существовать здесь? Такие же, как в Тени?

Солас хмурится. В его взгляде мелькает что-то похожее на сожаление, а затем он качает головой.

— Нет. Это невозможно. Когда я запирал эванурисов здесь, я полностью изолировал город от остальных слоёв Завесы. Это место — тюрьма. Только они и скверна могли выжить в такой пустоте, в таком пагубном окружении.

Ты киваешь, хотя его слова не приносят тебе облегчения.

— Ясно, — шепчешь ты, отворачиваясь и откидывая грязный платок на стол.

Солас поднимает бровь, замечая твою неуверенность. Но ты не даёшь ему времени для новых вопросов.