Победитель получает всё (с) (1/2)
Не трудно попасть на тот свет. Трудно вернуться. (с)
Знойным июньским вечером Вадим переступил порог частного клуба Давлата. Он уже навёл справки о бойцовской арене, куда его пригласил отвязный любитель драк и горьких сигарет, и теперь горел жаждой предстоящей схватки. Без правил. Без рефери. Без шансов на милосердие. Раевский знал, что это приглашение — не попытка Кирилла заманить его на свою территорию и грохнуть вместе с друзьями где-нибудь в подвале. Легендарный закрытый клуб Давлата славился своим бессердечным отношением к бойцам и поблажек не делал никому. У Давлата не было любимцев или аутсайдеров; была только одна бессменная цель — привлечь на свои трибуны побольше зрителей и выдать им зрелищное, кровавое шоу. Деньги стекались сюда рекой: за честные неподкупные поединки и полное отсутствие каких-либо правил давлатовский «Колизей» пользовался бешеным успехом у богатых людей. Билеты на представления раскупались за три месяца до условленной даты. За одно выступление на арене спортсмены получали столько, сколько зарабатывали в повседневной жизни за полгода. Элитному бойцу Вадиму редко предлагали гонорары крупнее суммы, озвученной Давлатом.
Но он пришёл сюда не за этим.
Давлат разрешал новичкам брать с собой двоих сопровождающих. Кириллу как постоянному члену клуба было позволено больше — на его сторону пришло шесть близких друзей. Вадима этот моральный перевес не задел. Он и не хотел, чтобы сцены сегодняшнего боя увидели те, кто был ему очень дорог.
Раевский взял с собой только Нагорного и Тимофеева. Две преданных лучших друга никогда бы не осудили его за слишком жестокую победу. Им он доверял полностью. От остальных людей своего окружения — Андрея, тренера, отца и брата, — Вадим безжалостно отгородился, перестал выходить с ними на связь. Раздавленный разгромным поражением Кириллу, он не нашёл в себе силы посмотреть в глаза тем, кто верил в него безоговорочно. До самого конца. Он ограничился сухим лаконичным сообщением каждому, снял номер в отеле и уехал из собственной уютной квартиры, отрезав любые способы его найти. Не сейчас, не сегодня, не здесь — видеть убитые взгляды наставника, любовника, преданного младшего брата и потрясённого таким зверством отца он бы не смог. Уж лучше бы застрелился. Сначала Вадим должен был по-настоящему отомстить Кириллу в ринге, сделав непригодным для боев, и только после этого расправить плечи, кинуть на стол видеозапись боя и навсегда стереть эту тошнотворную жалость из взглядов близких людей.
Сложнее всего он переносил временный разрыв с Андреем.
Вадим сходил по нему с ума, любуясь их фотографиями. Он ничего не знал о том, что в это же время Андрея активно донимал одуревший от ревности Кирилл. Младший Миронов издевательски интересовался, не решился ли Вадим все-таки отречься от него. Он звонил тому по ночам, умолял дать ему второй шанс, говорил, как сильно его любит, обещал, что будет относиться к нему как к равному. Андрей злился, клялся, что влюблен только в Раевского, чем доводил того до бешенства, и пытался найти исчезнувшего любовника. Сменивший номер Вадим с болью в сердце думал про него безотрывно и изнывал в ожидании того момента, когда снова сможет увидеть и обнять Андрея.
Атмосфера закрытого бойцовского клуба и окружённый электрическими решетками ринг показались Раевскому и его друзьям чем-то диким и непривычным. Никаких взвешиваний, допинг-тестов и оглашения правил здесь не проводилось. Ведущий просто представил Вадима собравшейся на представление огромной толпе. Его последние слова потонули в шуме и выкриках. Их бой был главным событием вечера. Перед ними шли разогревающие поединки, в которых соперники — обычные парни с улицы, возненавидевшие друг друга до тошноты — решали возникшие проблемы. Бой Раевского и Миронова был особенным, он имел богатую предысторию, огромный эмоциональный накал и мощную техническую составляющую обоих бойцов. Вадима, Алекса и Ивана вытолкнули из грязной прокуренной раздевалки с рядами сломанных шкафчиков и заржавевшей душевой кабинкой, по узкому коридору между рядов вывели в центр освещенного ринга. Проходя мимо гудящих от напряжения решеток, Раевский не смог удержаться и слегка коснулся их рукой. Удар был такой силы, что его отбросило в сторону; он вскрикнул от пронзившей руку жуткой боли. Кирилл, который уже вышел в середину ринга со своей командой и был готов к стердауну, рассмеялся в голос. Нагорный и Тимофеев с ужасом развернулись к другу и уставились на ярко-красную полосу, пересекшую левую ладонь.
— Вадим, зачем ты это сделал?!
Тот прижал к себе ноющую руку и покачал головой, не обращая внимания на саркастичный смех из угла Миронова.
— Всё нормально. Уже не болит. Просто хотел проверить, сильно ли бьёт.
— Проверил? — скептически поинтересовался Тимофеев. — Вадим, ты меня иногда удивляешь. Во всех смыслах.
Тот через силу усмехнулся. Здесь, в этой враждебной непривычной ему обстановке, в окружении сотен озверевших от жажды впечатлений незнакомых людей, он как никогда нуждался в поддержке друзей. Держался хорошо — изо всех сил старался не показывать собственный страх. Нагорный с Тимофеевым это прекрасно чувствовали и шли по обе стороны от него как два робота-телохранителя, закрывая своими телами от любопытных взглядов. Со всех сторон слышались пожелания победы или поражения, удивленные возгласы, напоминания о проклятом дне финала, просьбы дать автограф… Раевский железно делал вид, что этого не слышит.
Он подошел вплотную к высокомерно улыбающемуся Кириллу, не обращая внимания на гул переполненных трибун. Сегодня они оба были одеты в нейтральную темную форму. Кирилл по примеру соперника снял футболку и остался в одних шортах. Мощные грудные и прокаченный смуглый живот выделялись на фоне стройного Вадима и на контрасте бросались в глаза.
А фигура у Раевского все равно была красивее.
Давлат не дал им подойти слишком близко друг к другу. Тренеров и рефери здесь не было, сторону спортсмена представляли только друзья. Вадим впился взглядом в ненавистную физиономию врага. Тот вызывающе смотрел на него в ответ, провокационно облизывал языком пухлые губы. Раевского передернуло от отвращения.
— Я сломаю тебе карьеру, — едва слышно пообещал он.
— Андрей будет моим, — иронично парировал Кирилл. — Ты разнеженная жалкая сучка, и сегодня я тебе это докажу.
Натренированной бойцовской реакцией Давлат успел перехватить летящую Кириллу в лицо тяжёлую пощёчину Вадима. Миронов даже не дернулся от резкого движения.
— Слишком рано, — спокойно произнёс он, без видимых усилий удерживая руку спортсмена и глядя ему в глаза. — Если вы все сказали друг другу — бой можно начинать.
— Нет, не все, — неожиданно возразил Миронов. — Вадим, — он сменил тон и посмотрел на того вполне осмысленно и спокойно. — Предлагаю в последний раз. Оставь Андрея мне. Я люблю его больше, чем ты, — голос Кирилла дрогнул. Давлат удивленно выгнул бровь. Он не думал, что его бешеный друг все еще любит бывшего бойца Колизея даже после измены. — Ты знаешь его меньше месяца, а мы с ним были три года, — Миронов с горечью вспомнил, как хорошо у них все начиналось. — Я перестарался с тобой, признаю, и я понес за это ответственность… Ты в любом случае чемпион. Я готов отдать тебе призовые с этого боя, если ты…
— Мы дерёмся не за Андрея, — прервал его разъяренный Вадим. — Ты идиот, если думаешь, что с ним у тебя еще есть шансы, – он жестоко усмехнулся. – Испугался драки – так и скажи.
Взгляд Миронова изменился. Он пару секунд молча смотрел на Раевского, и Давлат с ощущением надвигающейся катастрофы встал к нему ближе.
Это был глупый поступок со стороны Вадима. Очень глупый.
— Окей, — ровно произнес Кирилл, не сводя с него взгляда. — Видят звезды, я давал тебе возможность уйти.
— Прошу друзей и сопровождающих покинуть ринг, — раскатисто прогремел ведущий, понимая, что атмосфера накалена до предела. Миронов сплюнул Раевскому под ноги и пошёл к своим друзьям — слушать последние наставления. Тот словно загипнотизированный смотрел ему в спину и сжимал кулаки до хруста. Аккуратное касание Нагорного привело в чувство.
— Ну, мы пойдём? — спросил тот, обеспокоенно заглядывая другу в глаза.
— Постарайся взять себя в руки и вести бой по плану, Вадим, — добавил Тимофеев, подошедший с другой стороны. Они обговаривали это десятки раз и столько же повторили в раздевалке, но все равно очень сильно переживали за бледного как смерть друга.
У Вадима оставался последний шанс доказать себе и Кириллу, что он лучший, отомстить этой твари за всё. Отсутствие правил выбило бы его из игры на очень долгое время; Нагорный и Тимофеев на своём опыте знали, с каким монстром имеет дело их друг. Их вывели за пределы ринга, Давлат в последний раз проверил состояние обоих бойцов, друзья Кирилла в последний раз пожелали ему удачи. Электроограда с шипением соединилась, и ринг отделился от остального мира сплошной смертельной стеной.
— Ну наконец-то, — с хищной улыбкой произнёс Кирилл, обернувшись к застывшему напротив него Вадиму. — Как же долго я этого ждал, моя сучка…
***