Часть 34 (1/2)
Разговор с Биллом подтвердил, что крыса Короста появилась в семье Уизли в качестве подарка от Дамблдора. Причем старшие сыновья брезгливо отказались от такой серой голохвостой мерзости и великодушно сбагрили ее малышу Перси. Артур соорудил для крысы клетку из старого магловского абажура для лампы и поставил ее в детской. Произошло это примерно через месяц после трагедии с Поттерами. Пока все ложилось в строку.
Гарри предупредил Билла, что сегодня вечером им предстоит поход на побережье, но подробности рассказывать не стал, справедливо полагая, что известие о том, что родители и сестра в плену, может толкнуть братьев на необдуманные поступки.
Поговорили они и с Люпином, который вполне оправился после схватки в Визжащей Хижине и чувствовал себя неплохо. Правда, оборотень был очень насторожен и отвечал, тщательно обдумывая свои слова. Ничего особенного он не рассказал. Только косвенно подтвердил, что в тот вечер «все куда-то подевались», и он не мог ни с кем связаться. Причем до полуночи его друзья просто не брали свои Сквозные зеркала, а после полуночи и вовсе вызовы перестали проходить, как будто их хозяев не было рядом. Он связался с Дамблдором, но директор успокоил его, рассказав, что Хмури попал под шальное Оглушающее заклятие и сейчас отлеживается. Что Сириус гоняет на своем новом мотоцикле и ничего не слышит. Что Поттеры убрали зеркала, чтобы не беспокоить своего младенца, который плохо спит. Про Хвоста ни тот, ни другой и не вспомнили. Люпин успокоился и лег спать. О трагедии он узнал лишь на следующий день, и горе от потери друзей смешалось у него с всеобщей радостью по случаю избавления от Того-Кого-Нельзя-Называть.
На вопрос миссис Марчбэнкс о том, в котором часу состоялся разговор и как с ним разговаривал директор, Ремус ответил, что дело было около трех ночи, и что голос у Дамблдора был усталый, но спокойный и довольный. А про то, во сколько было обнаружено нападение на дом Поттеров по версии следствия, Люпин с удивлением сообщил, что, кажется, в два ночи и замолчал, сам удивившись явной накладке. Но после недолгого раздумья он заявил, что может ошибаться, и что разговор мог состояться намного раньше. Глаза у оборотня при этом стали какие-то больные и все присутствующие поняли, что он и сам не верит в это. А такую версию выдвинул просто в поисках объяснения, которое не бросало бы тень на директора.
Гарри тепло поблагодарил старого друга своего отца и пригласил его присоединиться к ним с Уизли во время вечерней вылазки. Люпин ответил согласием и откланялся, демонстративно не замечая Снейпа.
Тут появился Кикимер и выставил на стол несколько банок с содержимым самого неаппетитного вида. Снейп оживился.
— Вы позволите? — спросил он, указывая на долгожданные ингредиенты.
— Разумеется, профессор, — подчеркнуто вежливо ответил Гарри и встал со своего кресла, чтобы не стеснять зельевара в его манипуляциях. — Может быть, вас переместить в Больничное крыло?
— Благодарю, в этом нет необходимости, — ответил Снейп, быстро откупоривая банки, — вот если бы мне дали сосуд для смешивания и серебряный ножичек. Этот состав готовится в холодном варианте. Котел не нужен. Правда, зелье весьма непростое в изготовлении.
Попечительница несколькими взмахами трансфигурировала необходимое из лежавших на столе предметов и с интересом принялась наблюдать за работой Снейпа. По кабинету распространился аромат маринованных щупалец растопырника. Этот запах преследовал Поттера в Хогвартсе почти весь пятый курс, так что он его узнал мгновенно.
— Я и не думал, что Гермиона сумела тогда изготовить столь дорогое и сложное зелье для лечения моей руки, — усмехнулся Гарри и, увидев вопрос на лице Гризельды Марчбэнкс, пояснил, — меня пытала Амбридж, за то, что я спорил с ней по поводу воскрешения Воландеморта. Рука тогда очень плохо заживала, до сих пор остались шрамы. И такую же настойку для лечения мне принесла мисс Грейнджер. Вы видели эту студентку, миссис Марчбэнкс.
Старая колдунья утвердительно кивнула головой. Снейп, не прерывая работы, отозвался весьма ироничным тоном:
— Отдавая должное способностям и настырности студентки Грейнджер, могу лишь сообщить, что это зелье оказалось ей не по силам. Она трижды принималась за его приготовление, и несмотря на то, что я тайно исправлял ее явные ошибки, нужного результата не было, потому что на последнем этапе она упорно резала щупальца, вместо того, чтобы их прокалывать. Опасаясь лишиться всего школьного запаса растопырника, я сам изготовил маринад и незаметно подменил сделанную ей бурду на правильно приготовленное зелье.
Поттер покраснел и взглянул на попечительницу. Та улыбалась. Ему оставалось лишь пристыжено пробормотать что-то и сесть обратно в кресло.
Между тем Снейп закончил свои манипуляции, осторожно отжал рассол в плоскую миску, намочил в нем салфетку и сунул ее под мантию — на рану. Он закрыл глаза и застыл в ожидании. Потом он посмотрел на присутствующих — его взгляд прояснился.
— Работает. Приношу свою благодарность школе Хогвартс за дорогостоящие компоненты для этого зелья.
Поттер счел за благо промолчать, а миссис Марчбэнкс снова кивнула и предложила:
— Думаю, надо продолжать просмотр воспоминаний Лорда. Возможно, там есть что-то, что поможет нам понять все до конца. Ставьте Омут Памяти на место и присаживайтесь поближе.
Очередная нить воспоминания оказалась короче первой, и когда ее извлекли, в бутылке еще что-то осталось. Они вновь склонились над чашей.
…Ночной мрак еле-еле разгонял слабый огонек на конце волшебной палочки. Белобородый старик сидел на лавочке перед надгробием. Это Дамблдор. На надгробии не видно имен, они находились выше, но была видна эпитафия:
”Там, где твоё сокровище, будет и твоё сердце”.
Гарри сразу вспомнил — это могила матери директора и его младшей сестры, которая погибла при весьма странных обстоятельствах.
На каменной ограде могилы стоял необычный сосуд со шнурком на горлышке. Внутри него как будто клубился черный дым. А может быть, так показалось из-за темноты. Альбус смотрел на этот сосуд и размеренно говорил, обращаясь к нему: