First year. Part two. (2/2)

Гермиона сглотнула. Они вскользь упоминались в книге по Истории Магии для начинающих, но не в самом хорошем свете. Были богатейшими людьми, одними из двадцати восьми Священных Семей, владели редкими книгами и артефактами… были большими поклонниками Темного Лорда и отдавали предпочтение темным искусствам. Жуткие, могущественные люди были хозяевами этого поместья.

— Ты тут, да? Я бы сам ни за что не оказался тут по своей воле, — раздался знакомый хриплый голос, и Гермиона обернулась. За спиной и в комнате никого не оказалось. — Ты слишком любопытная, девочка. Убирайся отсюда.

— Почему я тебя не вижу? Раньше… Ты был на виду.

— Я здесь. Не хочу показываться и портить жизнь еще одному человеку.

— Неужели то, что я узнаю, кто ты, может так сильно повлиять на мою жизнь?

— Ты проклянешь эту связь.

— Пока что делаешь это только ты, — с нажимом парировала Грейнджер. — Я читала. Я эфемерна, потому что ты не признаешь тот факт, что мы связаны.

— Удивительно, что ты хочешь быть связанной с кем-то вроде меня, — зло выплюнул незнакомец откуда-то сверху.

— Наши желания не учитываются, — с горечью произнесла девочка. Было грустно от того, что кто-то решил за нее, с кем ей провести всю жизнь. — Не проще ли смириться? Особенно, если уже ничего не поделать…

На довольно долгое время воцарилось молчание. Гермиона продолжала пытливым взглядом изучать гобелен и удивляться тому, насколько красивыми и величественными были все члены рода. Все эти люди были похожи на злых темных богов, которые хоть и были жестокими и бессердечными, однако все равно были любимы за сногсшибательный шарм и безумно красивую внешность.

— Не ищи обо мне ничего, — снова раздался голос сверху.

— Но…

— Я сказал нет! — грубо перебил ее мужчина. — Тогда… тогда я приму тебя, девочка. Поклянись своей магией, что не будешь ничего искать.

— Почему я не имею права знать, с кем связана? — настороженно спросила Гермиона. Ситуация была весьма напряженной и запутанной. Все это начинало сводить с ума.

— Ты и так узнаешь, когда мы встретимся. Ты ведь ничего не теряешь, не так ли? — язвительно сказал он.

— Откуда ты говоришь?

— Сперва поклянись! — продолжал настаивать тот, постепенно переходя на злобный рык, нежели речь. — Если ты думаешь выбраться отсюда без клятвы, то, поверь, как только я найду тебя… — Однако продолжить свою угрозу ему не дали:

— Клянусь своей магией сохранить тайну личности… эээ, — замялась Гермиона, не зная, как назвать того, чьего имени не знает и не должна пока узнать, — своего партнера. — Как только она взмахнула палочкой, клятва начала действовать. Девочка тяжело вздохнула: если у этого человека такой скверный характер, то придется ей очень несладко.

Сверху послышались медленные вальяжные шаги, которым аккомпанировал скрип дряхлых ступеней.

— У этого старого клоповника очень тонкие стены, так что можно разговаривать будучи на разных этажах, — уже спокойнее произнес незнакомец, не решаясь показаться из-за двери. Он продолжал подпирать собой стену коридора и общаться через открытую дверь, но не заходил. — Но уж лучше эта проклятая рухлядь, чем то место, да?

Гермиона не знала, что нужно ответить. Она вообще не знала, что следует сказать или как вести диалог. Но почему-то на душе стало спокойнее и теплее, хоть прием радушным нельзя было назвать. Первое впечатление о своем партнере сложилось крайне однозначное в своем отрицательном характере: мужчина со скверным характером, хам, грубиян, упертый баран…

— Подумай обо мне то, что другие еще не говорили, детка, — фыркнул тот и все же показался в комнате.

Мужчина был очень потрепан, но следы былой красоты очень выразительно говорили о его принадлежности к роду Блэков: длинные кучерявые волосы цвета угля спутанными локонами обрамляли худое, измученное лицо, а прямой нос, который был одной из отличительных черт всех представителей этой волшебной семьи, говорил сам за себя. Серые глаза, в которых плескались грусть, боль и тревога целой нации, сейчас сверкали легкими смешинками. Покусанные сухие губы растянулись в подобии усмешки. Сам он был высок и очень худощав, однако нес себя все так же прямо, как и полагается представителям аристократии. Хоть он и был одет в какую-то грязную рвань, однако даже в этих отвратных одеждах выглядел хорошо, хоть и изможденно.

— Идем отсюда, — с неприязнью оглядев гобелен, сказал он и опять вышел в мрачный пыльный коридор. — Тут, как ни странно, есть комната получше.

Пока они шли неубранными коридорами, Гермиона попробовала прикоснуться к какой-то стене. Наконец ее рука встретилась с твердостью покрытия, а не прошла сквозь него. Она тихонько хмыкнула, так, чтобы он не услышал: наконец этот ненормальный ее принял.

Очередная комната была похожа на предыдущую, однако была куда более обжитой: тут был и камин, и кресла. Огромные окна были занавешены тяжелыми зелеными шторами, которые мужчина сразу же отодвинул, как только вошел. Решив особо не оглядываться, Грейнджер юркнула в большое широкое кресло и, подмяв под себя ноги, прижалась к спинке. Очень хотелось получить ответы на свои вопросы, однако очередной всплеск раздражения она бы не перенесла так стойко, как прошлые.

Они продолжали молчать. Незнакомец с жаждой вглядывался в ночной пейзаж Лондона, не отрывая глаз от площади перед домом. Он застыл в молчаливой позе и, казалось, напрочь забыл о своей нежеланной гостье. Гермиона же не хотела попасть под издержки скверного характера партнера и предпочитала дожидаться момента, когда он наконец обратит на нее свое внимание. Ее внутренний голос будто кричал: «Посмотри на меня!»

В тот же момент мужчина обернулся и с какой-то доброй ухмылкой на лице сказал:

— Ты хотела моего внимания? — Он подошел ближе и сел на диван напротив Гермионы, вытянув свои длинные худые ноги. — Опережая вопрос: да, я слышу твои мысли. Когда ты чувствуешь что-то очень остро: гнев, раздражение, страх или что-то… позитивное. Или же когда твои мысли направлены на меня.

— Тогда почему я так не умею? — нахмурилась девочка. Перспектива залезть ему в голову казалась просто сказочной.

— Как волшебник ты пока слабее меня. Но в скором времени у тебя тоже получится. — Он взъерошил свои волосы. — Ты очень способная ведьма, как я вижу.

— Ты можешь следить за мной?

— Да. Ты не можешь этого по той же причине. В месте, где я пребываю, заняться откровенно нечем, так что я себя развлекаю жизнью маленькой одиннадцатилетней девочки, — невесело хмыкнул мужчина. — Твоя любовь к правилам и неуемное любопытство явно диссонируют, не так ли? Однако ни от того, ни от другого ты отказаться не в силах. А особенно от книг, так как они — твои единственные верные друзья, о которых ты так мечтала, но никогда не имела. И правда, книги куда более достойная компания: они неисчерпаемо интересны и никогда не предадут, — на последних словах голос мужчины дрогнул, но он быстро собрался с мыслями. — И тут появились два раздолбая, которые наконец исполнили две твоих мечты, о которых ты и думать раньше не хотела: найти друзей-людей, а не книги, и ввязаться во что-нибудь посерьезнее.

— Откуда… Откуда ты это все знаешь? — пролепетала Гермиона, побледнев от того, как умело незнакомец вывернул ее наизнанку за несколько минут. Было страшно и хотелось сбежать, забыть о всем: о нем, о той странной собаке, о дурацких видениях и мрачного дома. Хотелось думать, что все — дурной сон, который скоро пройдет.

— Преимущество связи, — в каком-то темном триумфе ухмыльнулся он. — Ты пока так не можешь, еще слишком неопытна в волшебстве, хотя талант возьмет свое очень и очень скоро. Я чувствую тебя: твои эмоции, переживания, могу заглянуть в твои мысли… Никогда бы не подумал, что меня будет интересовать жизнь малявки! — с деланным недовольством произнес мужчина. — Однако, согласись, что это неплохой способ узнать того, с кем связан судьбой. Определить, какой он человек и стоит ли ему доверять.

— Учитывая то, что мне запрещено узнавать что-то о тебе, что ты коротаешь дни в какой-то камере, не называешь свое имя и ведешь себя неуравновешенно и довольно жестко, то доверием к тебе и не пахнет, — строгим голосом отрезала Гермиона. — Вполне возможно, что мне следует остерегаться тебя.

— Осторожность — это всегда хорошо, — посмеявшись, похвалил ее собеседник. — Но не теряй логического мышления: смысл убивать маленькую девочку, которая с тобой к тому же и связана? Ты узнала немногое об этой связи, однако убийство друг друга полностью исключается. Тебе бы стоило узнать немного больше, — покачал головой он. — Ты знаешь, как выбирается место для наших видений? — Неожиданно мужчина опять встал и начал беспокойно бродить по комнате, будто никогда не жил в этом доме.

— В книге было сказано, что место должно вызывать сильные эмоции хотя бы у одного из партнёров, — цитатой из книги ответила девочка, следя за всеми дергаными перемещениями собеседника.

— В общем-то, да. Когда связь укреплённая, то это может быть место, избранное обоими для уединения. К счастью, этот дом вызывает во мне определенные… эмоции, — заключил он. — Блэки обзавелись неплохой библиотекой за несколько столетий, особенно в области темных искусств. В следующий раз я тебя туда отведу.

— Что за неожиданная вспышка доброты?

Мужчина ничего не ответил, лишь тускло улыбнулся и посмотрел в большие карие глаза.

— Гермиона! Гермиона, вставай же! Завтрак закончится, — прохныкала Парвати, и Грейнджер поняла, что видение закончилось.

— Да-да, сейчас, — зевнула та и, потянувшись, встала с кровати. Не то чтобы этой ночью удалось поспать. Удивительно, но бодрствование во сне довольно сильно снижало уровень физической разгрузки, которая должна быть ночью.

Кое-как натянув портки и насилу причесавшись, девочка спустилась на завтрак. За столом уже сидели Гарри и Рон, который ел третью порцию шоколадного пудинга. Поттер, заприметив подругу, дружелюбно улыбнулся и подмигнул.

— Доброго утра, Гермиона! Как спалось? — с намеком спросил он. Гриффиндорка улыбнулась и кинула взгляд на ничего не заподозрившего Уизли.

— Немного не выспалась, какой-то дурной сон снился, — ответила она.

— Во-во! Мне уже третью ночь снится, как мама варит суп из Коросты! — промычал с набитым ртом рыжий. — Не сон, а напасть какая-то! Лучше бы Снейп снился, честное слово.

Ребята только фыркнули и переглянулись: разговор о странных снах никакого подозрения у единственного непросвещенного не вызвал. И, что самое главное, можно было плавно перейти к обсуждению их плана, который должен был осуществиться через две недели в полночь.

Пушок явно их очень заждался.