Часть 20 (145) (1/2)

Вот никто из окружающих не знал, как мне хотелось сейчас упасть на колени, схватиться за голову и орать благим матом о том, как несправедлива ко мне жизнь. Очень хотелось.

Марко и Харуто всё ещё стояли рядом, и, пока я зенками хлопала в прострации, мелкий выхватил из мои рук листовку и побежал сообщать радостную весть о том, что я ещё только в должность комдива вступила, а уже столько стою.

— Багги, — Марко положил мне руку на плечо, видя мои внутренние страдания, снаружи же я просто пялилась в никуда с каменным лицом и стеклянными глазами.

Я, конечно, понимала, что рано или поздно мне придется стать Багги, потому что быть Харли Квин меня честно достало, ведь это тупой плагиат. Имя не моё, и с ним меня больше ничего не связывает, но теперь от этого имени мне никогда не избавиться, а всё из-за Неуловимого Джо, чтобы его понос прихватил, а когда он окажется на толчке, во время важного процесса узнал, что туалетная бумага закончилась.

— Марко, Отец где? — взяв себя в руки, спросила я.

— У себя, у него только-только закончился осмотр, ты хочешь с ним поговорить о статье? — руку он убрал и смотрел на меня тяжёлым непонятным взглядом своих стальных глаз.

— Нет. Есть разговор посерьёзнее, — поднимаясь с лавки, проговорила я, направляясь в каюту капитана.

Отец сидел в кресле и читал книгу, за бортом была пасмурная погода, поэтому он не сидел на палубе, как привык. Бросила быстрый взгляд на талмуд в его руках. Ёптить! Да те книги, которыми мучал меня Клевер, по сравнению с этой книгой просто брошюрки про шторки.

— С добрым утром, Отец.

— Пацаненок, что случилось? — мне не надо было сообщать о том, что надо серьёзно поговорить, он уже всё знал и, видимо, просто ждал, когда я очухаюсь от вчерашней попойки. Возможно, он уже всё знал ещё вчера, но просто не хотел серьёзными разговорами портить праздник своих детей.

— Отец, мне надо тебе кое-что рассказать, только, пожалуйста, не перебивай, — он кивнул, а я начала.

Спустя столько лет было не так тяжело рассказывать о прошлом, время притупило боль, особенно от смерти. Я рассказывала о том, как мать оставила меня в роддоме, как жила в приюте, как дядя Вася учил играть на гитаре, как директриса разрешила разрисовать стены приюта персонажами сказок. Рассказала о болезни, где обезболивающих хватало на два-три безболезненных приёмов, а потом они переставали работать, и приходилось колоть наркоту сильнее, чем была прошлая.

Отец слушал, не перебивая. Когда я рассказала о своей прошлой жизни, я начала рассказ о том, что смотрела интересное аниме. Рассказала о нём и чем оно закончилось.

Я также рассказала о том, что когда узнала об Одене, то подумала, что Белоус хотел таким макаром насолить Роджеру.

Рассказала всё, вплоть до событий после Импел Дауна. Ведь мои тайны могут стать известны мировому правительству, а мало ли какие у них есть технологии, может, они могут копаться в мозгах и доставать оттуда всю имеющуюся информацию, да и подобные Дьявольские фрукты списывать со счетов не стоит. Не зря же даже неизвестные фрукты скупают по сто лямов Белли. И это неизвестные, а некоторые достигают миллиардов, как тот Опэ-Опэ но Ми.

— Если раньше о том, что я из другого мира, знал только Роджер и Руж, которые уже двадцать лет как в мире мёртвых, то сейчас об этом стало известно Вегапанку, и потому я могу навлечь на всех вас беду, а я этого не хочу.