Часть 9 (134) (2/2)

— А переодеться? А отдохнуть с дороги? — спросила я, глядя на эдакий спонтанный стриптиз и только для меня.

— Так охота оттянуть момент? — он уже в одних трусах и висит надо мной.

— Нет, я для этого сюда и припёрлась, но на природе у меня ещё не было, а вдруг кто-нибудь увидит? М?

От него веет холодком, или он специально так делает, но, бля, это приятно, у меня даже мурашки побежали. Охренеть! Кто бы мне сказал, что я буду вот так вот подставляться под поцелуи Аокидзи, лет двадцать назад, то втык бы дала, не раздумывая. А сейчас кому скажу такое, то меня, наверное, в психушку отправят.

— Мы здесь одни, — его прохладное дыхание на шее, всё... Я мороженка на солнце.

— А... — спросить про пожилую пару не успеваю, потому что Кузан успевает заткнуть мне рот, когда я его открыла. Ну и пофиг! Надо ловить момент. Получить, что охота, а потом драпать на всех парусах, а то вдруг он запрёт меня на этом острове, и всё! Прощай, моя свобода!

Я пыталась перевести дыхание, сидя на Кузе. Ох, какой мужчина! Но я не хочу от тебя ни сына, ни дочку и точка.

— Что ты делала в водах Дозора? — раздаётся голос где-то у макушки.

— Смокер, сука! — на мою фразу он только тихо смеётся. — А если я скажу, что к тебе ехала, поверишь? — смотрю ему в глаза.

— Неа. Не поверю, — ухмыляется

— Ну тогда и знать не надо, — не буду же я говорить о Иванкове и о том, что знакома с ним с ещё незапамятных времён. Да и подставлять никого неохота, так что пусть об этом, кроме меня так, никто и не узнает.

— Надолго ты ко мне? — раз одно узнать не смог, то просто забил, спасибо, но о себе любимом не забыл.

— Хотела на один денёк, но мне здесь понравилось, так что как карта ляжет. Ну, или пока ты не сбежишь вновь.

— Да. По сюжету ты должна сбегать, — и тут его желудок нарушил мирную обстановку громкой душещипательной руладой.

— Подойдём поедим. А то вдруг силы кончатся, — я встаю с него и ищу свой купальник, нифига, куда он его закинул. Вытрясая песок из труселей, мысленно материла его на все лады.

— Ты мне будешь готовить?

— Сдохнуть захотел? — одевшись, спрашиваю я. — Моя еда это прям орудие массового поражения.

Долго разговаривать не дал теперь уже мой желудок.

Ржали как обкуренные. А ведь взрослые во всех смыслах люди.