гордость и предубеждение (1/2)
ноги предательски дрожали, из-за чего попытки подняться по ступеньками в какой-то момент стали четными. казалось, что стены сдавливали со всех сторон, от чего воздуха в легких не хватало, будто бы душили тугой веревкой. эдгар набрал воздуха до такой степени, что свело грудную клетку, а ребра, по всей видимости, в каких-то местах треснули. взяв себя в руки, парень уверенно, как он думал, направился вверх. на самом же деле каждый шаг, каждая ступенька давались с таким трудом, что лестница была больше похожа на афинский марафон.
запах крашенных стен ударял в нос, отдавая куда-то в мозг, от чего голова начинала слегка кружиться, добавляя еще больше дрожи во всем теле. преодолев препятствие, эдгар выдохнул. правда выдыхать было еще рано, потому что впереди его ждал один из самых главных страхов — опозориться на публике. хотя правильнее сказать, что публика в целом его страшила: он привык быть в одиночестве и тишине.
переминаясь с ноги на ногу и крепче прижимая к груди небольшую стопку книг, аллан осмелился прикоснуться к дверной ручке и неуверенно дернуть ее вниз. теперь пути назад нет, только вперед, в злосчастную аудиторию.
— думаю, что вас должны были предупредить о том, что у вас поменяется преподаватель литературы.. — понижая с каждым словом голос, чуть ли ни шепотом говорил эдгар. — меня зовут эдгар аллан по, профессор эдгар аллан по. надеюсь, что мы с вами сработаемся.
никто не слушал. никто не обратил внимания. никому не было интересно. ощущение отчужденности и никчемности начало пожирать изнутри.
— эй, ребят ! — вдруг послышался задорный голос в дальнем углу аудитории. — я понимаю, что мало кому интересен этот предмет, но думаю, что нужно проявить хотя бы немного уважения к новому преподавателю.
заметил. кто-то заметил. по телу начало разливаться легкое тепло, перекрывая трясину пустоты и бесполезности, но, прискорбно то, что трясина была в сто раз сильнее.
эдгар бы отдал руку на отсечение, черт с ней, научился бы писать другой, лишь бы сейчас забиться в угол и ни с кем не говорить. в его планы не входило проведение лекций для первокурсников, но как назло прошлый преподаватель решил, что ему срочно нужно отойти в мир иной, из-за чего эдгара, как одного из лучших выпускников, попросили побыть некоторое время заменой. эдгар не смог отказать человеку, который был все студенческое время для него наставником, поэтому сейчас он стоял там, где его зона комфорта трещала по швам, брызгая кровью на стены.
на удивление, лекция прошла довольно тихо, без каких-либо издевок в сторону эдгара за его не особо внятную речь. пара студентов даже остались задать вопросы по темам их курсовых работ. парень, который сделал «замечание» своим одногруппникам, видимо имел авторитет, раз все прислушались к нему и притихли.
малахитовые глаза этого парня буквально горели каким-то хитрым пламенем, даже в его голосе будто звучала главная надменная скрипка оркестра. было видно, что он либо законченный лентяй и бездарь, либо гениальный парень, которому не было дела до того, что ему говорят профессора, потому что он в свои годы знал больше, чем все они вместе взятые. пока эдгар с придыханием рассказывал о философии в произведениях данте, этот парень катал из стороны в сторону шарик из под газировки, слушая все это краем уха.
— знаете, профессор, а вы кажетесь куда умнее и интереснее, чем весь этот сброд, который пытается чему-то научить нас ! — приподняв голову, эдгар увидел перед собой ту самую скрипку.
вблизи этот парень показался менее напыщенным. скорее он выглядел, как вредный ребенок, который изо всех сил пытался показать, что он лучше всех тех, кто его окружает. его образ будто бы был олицетворением гротеска, ибо совмещение хрупкого внешнего вида и надменного поведения выглядело до боли смешным. эдгар не любил таких людей, ибо рядом с ними он чувствовал себя некомфортно. его восхищали люди, которые были умны, но не горделивы, а не такие, как тот, что навис над его головой сейчас.