Листок (2/2)

— Иди ты, вот что.

— Грубиян, — хмыкнул Куромаку, — Я не говорил, что ты что-то у меня украл. Вдруг взял по неосторожности, бывает.

— И вот опять! Я у тебя ничего не брал! И ничего об этом не знаю!

— Не кричи.

— Да как мне не кричать?! Ты уже вымораживаешь меня этим! — Вару возмущённо вскинул руки вверх.

— Ты на эмоциях после истерики Ромео. Успокойся. Не брал, так не брал, — Куромаку вернулся к своим бумажкам не столе.

Вару возмущённо фыркнул. Вот он треплет ему нервы несколько дней к ряду, а теперь так легко «не брал, так не брал»?! Клон сделал глубокий вдох и такой же выдох. Гнев потихоньку отступил. Он и правда поддался эмоциям, на фоне паники Ромео, которой, к слову, уже не было слышно.

— Видать успокоился, — Вару поправил спадшие от возмущения очки, — Время провести допрос.

На кухне уже ждали Зонтик и Ромео. Шестой отпаивал ромашковым чаем седьмого, а тот, не смотря на не уходящую трясучку ещё и возмущался, что вкус у этого ужасный.

— Пей-пей, не жалуйся, — Вару присел на один из стульев, вальяжно на нём развалившись.

Ромео его проигнорировал, отодвинувшись со стулом чуть дальше. Вару этот жест пренебрежения не оценил, но Куромаку не дал ему и слово вставить.

— Как я понял, Зонтик тебе рассказал, где ты находишься и почему, поэтому не буду повторяться, — начал Треф, — Вопрос теперь другой… Помнишь хоть что-то? Как ты умер, где ты был всё то время, после падения Вероны и что сейчас творится с ситуацией в карточном мире.

— Не дави на него, это сложно рассказывать, — заранее попросил Зонтик, — И без этого тяжело.

— Нет-нет… Я расскажу. Я всё расскажу… — тихо начал Ромео, — Это было очень тяжело. Я… Сбежал, как трус. Бросил, всё что было, поступил как безответственный правитель. Убежал в Фелицию, скрывался. Я видел все ужасы, которые творит Феликс, как моего добродушного Валета едет его крыша… — седьмой сделал перерыв, глотнув чай, — А потом всё так смешалось. Тирания, Феликс вступает в войну, Пик продолжает творить свои ужасы, уже ничего не понятно и вот… Я вижу солдат в Фелиции. Несчастные люди, жмутся по углам, им страшно. Тело охватил адреналин, такая лёгкость, никакого страха. Я просто сделал шаг вперёд, выстрел, много… И я в этой темноте. Бесконечная темнота, она меня преследует, эти статуи всё рушиться, это было так страшно я!..

— Это позади, — Зонтик прервал Ромео, положив ему руку на плечо, — Всё позади, ты в тепле и безопасности.

Седьмой замолкает, опуская голову. Куромаку кивает каким-то своим размышления, а Вару сочувствующе поправляет очки и отворачивается к окну. Вновь воцарилась тишина, разрушая только редким дребезжанием посуды, которую мыл Зонтик. Но и этот фоновый шум через время прекратился.

— Это всё? — спросил Куромаку, неотрывно смотря на Ромео.

— Не налегай на него. Если вспомнит ещё что-то — расскажет. Так ведь, Ромео? — Зонтик встал на защиту седьмого, вновь положив тому руку на плечо.

Червовый слабо кивнул, делай новый глоток остывшего чая.

— Значит на этом всё. Я ушёл к себе, — Куромаку встал из-за стола и спешно удалился из кухни.

Вару после него тоже направился к себе. Зонтик и Ромео остались одни, стараясь завести непринуждённый разговор ни о чём, чтобы отвлечься.

Так прошёл день. За ним наступила ночь. Луна слабо освещала небольшой домик, не давая своим светом спать одному определённому клону.

Куромаку лежал, смотря в единственное треугольное окно в своей комнате. Теперь уже тёмное ничего… Как обычно. Бессонница всё не давала покоя трефовому. Ещё и эти постоянные шорохи с нижнего этажа!.. Невыносимо.

Клон резко поднялся с кровати, садясь на её край. Он сразу пожалел о таком решении, голова закружилась, а в глазах потемнело. Пришлось подождать некоторое время, чтобы вернуться в норму. Но не успел Куромаку встать и выйти из комнаты, как раздался тихий стук…

По ту сторону стоял Вару. В пижаме, со своей жутко не удобной подушки. Руки того слабо тряслись, а привычный зелёных очков не было на лице. Пятый неловко мялся на пороге, не в силах что-либо сказать…

Пикового уже какую ночь мучают кошмары. Темнота пытается поглотить его, сожрать с потрохами. Она хочет задавить, убить. До этого момента Вару пытался справляться сам. Унимал дрожь, игнорировал крики, звучащие будто на подкорке сознания, но он устал. Больше не может вжиматься в угол своей скрипучей кровати, озираясь по комнате, словно дикий зверь, загнанный в угол. Не в силах больше с этим мириться Вару пришёл к Куромаку, позабыв про всё. Теперь ему всё равно покажется ли он слабым, наплевать примет ли его Треф или отправит обратно к себе… Ему просто страшно и единственный, кто его сейчас поймёт — Куромаку. Этот чёрствый Король сухарей… Который иногда бывает таким добрым и чувственным. Вару помнит их разговоры там в карточном мире, до этого всего. Даже Куромаку умеет улыбаться.

Треф с секунду смотрит на ночного гостя, всё-таки пропуская его внутрь. Оба молчат, они и без слов понимают, что сейчас происходит. С бессонницей и кошмары у них получится справится только вместе.

Куромаку садится на край кровати, предлагая Вару сесть рядом. Тот, не возражая, садиться чуть поодаль, откидывая подушку в сторону и залезая на кровать с ногами. Тишина, воцарившаяся между клонами сейчас, не была какой-то страшно и неловко. Вполне обыденной и даже в какой-то мере тёплой.

Первым заговорил Вару. Пустой разговор ни о чём. Поток мыслей и бессмысленных рассуждений нёсся вперёд, и Куромаку даже не собирался его останавливать, даже присоединяясь. Треф устал думать о чём-то более важном, он устал паниковать и бояться. Вару же просто хотелось отвлечься от ужасных воспоминаний и старых грехов, преследующих его длинными тенями. Хотелось просто подумать над тем, что было бы, если бы акулы ходили по земле, киты были размером с горошину, а у дикобразов были пистолеты… Рассуждение вполне в стиле пятого клона. Такие простые и не несущие в себе никакой мозговой нагрузки, что Куромаку сам не заметил, как поддался этому соблазну, уже на полном серьёзе вступая в дискуссию и предлагая свои, не менее абсурдные варианты…

Это был первый раз, как Куромаку и Вару провели целую ночь в компании друг друга. За ней последовала ещё одна такая ночь. А за ней третья.

Вару влюбился в эти пустые разговоры, Куромаку проникся таким способом отдохнуть. В эти тёмные ночи, второй и пятый защищали друг друга от всех тревог, неприятных мыслей и страхов. Они не касались прошлого, не вспоминали даже хорошее былое и никак не касались их личной жизни и эмоций. Это была полная разгрузка для обоих клонов. Даже Зонтик начал замечать, как часто Вару среди ночи поднимается наверх, в комнату Куромаку, а Ромео, спящий в гостиной, каждую ночь слышит тихие шаги пикового по дряхлой лестнице…

Так и продолжалась бы спокойная жизнь клонов. Вновь воцарившаяся идиллия могла длиться ещё долго… Если бы не Вару, решивший покопаться в кармане своих штанов одним спокойным утром. Оттуда он выудил листок, который когда-то машинально схватил, а потом напрочь про него забыл.

— Так вот о чём он постоянно… — Вару хлопнул себя по лбу, понимая, что это именно то, что всё это время искал Куромаку.

Пятый хотел пойти и отдать Трефу его бумажку, но любопытство взяло вверх. Среди хаотичных надписей сложно было что-то разобрать, даже ровный почерк Куромаку не сильно помогал. Сотни зачёркиваний и дырки в листе не улучшали ситуацию, но то, что можно было разобрать, Вару разобрал. Клон пустым взглядом смотрел словно сквозь исписанный листок. В голове он словно сложил дважды два, и результат ему явно не понравился.

— Вот так ты с нами поступил, а, Куро?— горько усмехнулся Вару, комкая злосчастный листок.