Эпизод четвёртый (2/2)
— Давай отойдём, я тебе всё объясню, а то тут гости, — взяв Тори за правую руку, нежно погладил по костяшкам, — и не бей, пожалуйста, больше людей. Это был мой друг.
— Боже, Рикс, — вздохнула раздражённо, но уже спокойнее. Вдруг зелёные глаза испуганно округлились, она накрыла рот ладонью и прошептала: — А я его заперла в квартире и вызвала копов.
Улыбка Рикса стала походить на приклеенный оскал. Вдох-выдох.
— Ничего, разберёмся, — обернулся к Лабелю, который совершенно не был заинтересован разворачивающейся рядом сценой, хотя на девочку, болтающую ногами, иногда беззлобно поглядывал. — У меня странная просьба, могу попросить приглядеть за Дареей? Просто чтоб никуда не ушла.
— Хорошо, — не поднимая головы, ответил Лабель.
Сжав в руках сестринские плечи, Рикс быстро поцеловал её в макушку и двинулся за Тори. Они отошли к пыльному стеллажу с кружками и термосами, которые гости, почему-то, не стремились смести с полок. Сестра, сложившая недовольно руки на груди и откинувшаяся на спинку стула, оставалась в поле зрения.
— Это тоже твой друг? — шёпотом уточнила Тори.
Друг?! Так, ежедневная доза адреналинового выброса.
— Э-э, нет, это постоянник. Короче…
Под конец его рассказа Тори побледнела до выделившихся веснушек то ли от шока, то ли от смущения, как резко повела себя, что было на неё обычно не похоже, но если дело касалось детей, она могла превратиться в ту ещё фурию. Оставив подругу дозваниваться полиции и объяснять, что она ошиблась, Рикс вернулся к столу.
— Спасибо, — кивнул Лабелю, тот только дежурно улыбнулся на долю секунды, даже не посмотрел. Детей что ли ненавидит, что за перемена настроения. Легко подхватив сестру на руки, Рикс пошёл обратно к Тори. — Дорогуша, почему ты ей не сказала, как было?
— Я сказала! Она меня не послушала, — Дарея тяжко вздохнула, обозначая, что сделала всё возможное. Убрав локон, упавший ей на лицо, Рикс крепко чмокнул сестру в висок.
— Как себя чувствуешь? Как кашель?
— Норма-а-ально. Домой хочу.
— Тори, раз уж ты сегодня освободилась, — подруга недовольно зыркнула в его сторону, пока убирала в сумку телефон, — отведёшь её домой? И не бей больше Хотча, ему и так досталось.
— Зачем ты напомнил! Какой ужас, как мне ему теперь в глаза смотреть… — сокрушалась Тори, встряхивая зонтик, так как на улице всё ещё моросило.
Рикс поставил Дарею на пол, она потянула его за руку сесть на корточки. Исполнив её немую просьбу, он подставил ухо под детский шёпот, который та прикрыла ладошкой:
— Я ему сказала, что он похож на красивую куколку, — хихикнула, от чего стало щекотно. Уточнять, о ком речь, Рикс не стал, понял и так, чувствуя, как прилипает к щекам жар. Неловкие ситуации с недавних пор стали его уж слишком настойчиво преследовать. Улыбнувшись, он выпрямился и потрепал её по волосам.
— Молодец. Давай, герой, чтоб я домой вернулся, ты уже здоровая была.
— Хорошо! — порывисто обняв брата за ноги, она вприпрыжку бросилась за Тори, протянувшей ей свободную руку. Они обе помахали ему, прежде чем выйти из кофейни.
Хотчу походу надо обереги какие купить, в церковь что ли сходить, а то с такой удачей без глаза остаться можно. Рикс обернулся и встретился нос к носу со Сторцией, которая склонила голову набок, как будто собиралась ему смачно навалять, но ещё не решила с какой части тела начать. Предвосхищая окрик, он задрал обе руки в воздух.
— Иду я, иду!
— Вот и иди, — сложив руки под грудью, она пристально проводила его взглядом до самой двери в комнату для персонала, хотя и показалось, что хотела что-то добавить, но всё же не стала.
Сколько бы ни шёл перерыв на обед, он всегда кажется коротким мигом в рабочем дне; как удивительно порой бывает время — один и тот же отрезок воспринимается совсем по-разному. Нацепив назад атрибуты формы, Рикс вернулся за бар и следующим балду гонять поспешил Орвон.
— О чём с гостем болтали? — сразу подкатил к Афию, который аж вздрогнул от внезапного обращения.
— С каким?
— С вон тем, — Рикс кивнул на Лабеля, мирно работающего за ноутбуком.
— А-а, — хитро улыбнувшись, Афий напустил на себя важный вид, — а что? Ревнуешь?
Кого?! Этого придурка, который ему сеанс психоанализа решил устроить?
— Да, очень, — с самым несчастным лицом ответил Рикс и тут же нахмурился. — Ну серьёзно.
— Да о погоде, — пожал плечами друг, — ничего интересного. А! Он спросил, всегда ли наша смена работает по утрам.
— Вот как, — хмыкнув, Рикс снова бросил взгляд за столик напротив. Что за вопросы такие любопытные? Это типа не бестактно?
— Ещё похвалил мой почерк.
— Не обольщайся, это мне назло.
Афий закатил глаза и усмехнулся, подперев бедро рукой.
— Пф, мне всё равно. Я такими не интересуюсь.
— Ой, и какими же ты интересуешься? — язвительный вопрос сорвался раньше, чем Рикс его хорошенько обдумал. Поздно, Афий уже посмотрел на него, как на дурачка, сложив брови жалостливым домиком. — Ладно, не отвечай.
— Фу, хорош при всех, — за кассой по ту сторону нарисовался Орвон и похлопал по сэндвичу в упаковке. — Погрейте, по-братски, есть охота. Афий, пробей скорее.
— Просто интересно, ты угомонишься со своими тупыми комментариями? — Рикс опять решил сбросить накопившееся раздражение, в этот раз не угрожая физической расправой.
— Чё, покурить не сходил, теперь бесишься? — Орвон знал его лучше всех, даром что ли друг детства. Уступал, пожалуй, только Тори.
— Всё, отстань.
— Сам отстань.
Остаток смены прошёл спокойно, одно только привлекло внимание Рикса — Лабель ни разу больше ничего не взял и в его сторону смотреть перестал, а через час и вовсе с непроницаемым лицом ушёл. Странно, неужели реально потерял интерес, узнав, что у бариста<span class="footnote" id="fn_32323113_0"></span> есть жизнь за стенами кофейни и он не просто безымянная единица для обслуживания? Бывают же и такие люди. Рикс вспомнил одного гостя, который активно заигрывал с ним, но, столкнувшись однажды на улице, резко охладел, а потом перестал заходить за кофе в принципе. Может, конечно, просто полюбил кофейную бурду из автомата в офисе, кто его знает.
Противная морось не дала толком позаниматься на уличных снарядах, так что после работы Рикс пошёл прямиком домой. Дверь открыла Тори, на диване во всю длину вытянулся Хотч, за обеденным столом, важно возюкая карандашом по клочку бумаги, сидела Дарея. В и так душной небольшой комнате стало совсем тесно от четырёх человек, ну, трёх с половиной. Скорее всего по каким-нибудь нормам такое количество квадратных метров должно быть выделено только на одного.
— Тори, а ты чего здесь? — повесив куртку на крючок на входной двери изнутри, Рикс согнал Хотча на половину дивана и уселся, чтобы передохнуть.
— Всё равно день не задался, — ой, нашла кому об этом рассказывать, — решила остаться. Люблю с Дареей время проводить.
Подойдя к девочке, она нежно погладила её по голове, та не ответила на ласку, но и недовольства не выказала.
— Хотч, а ты как?
— Отделала меня твоя драгоценная подружайка, завтра маску вообще снимать нельзя, — нос товарища нещадно опух, видимо, даже компресс не сильно помог.
— Ну прости, — Тори подошла к ним, заламывая свои боевые руки, осталась стоять. — Ладно, раз ты вернулся, то я пойду к себе. В следующий раз, хоть мне отпишись, я сама улажу.
— Да, извини ещё раз, вылетело утром из головы, что так надо делать.
Попрощавшись со всеми, Тори добавила в комнату кислорода, хотя всё равно пришлось открыть окно, откуда немедленно подуло холодным воздухом дождливого дня. Рикс сел за стол к сестре, принялся рассматривать её рисунки, когда с дивана, где на своё место вытянулись ноги, раздался голос Хотча с хитринкой:
— Мы так подружились с твоей очаровательной сестричкой, — он встретился весёлым взглядом с подозрительным прищуром Рикса. — Она сказала мне, у тебя там в кофейне какой-то ну очень красивый друг.
— Боже, да не друг он мне, я его едва знаю. Просто гость, — ощетинился Рикс, чем только вызвал оживление Хотча.
— Ну-ну, просто гость. У меня таких просто гостей в клубе уже было…
— Это другое.
— М-м, — он сел поудобнее и подпёр кулаками лицо, уперевшись локтями на спинку дивана, позади которого находился обеденный стол. — И чем же гости в кофейне отличаются от клубных? Пьют кофе вместо алкашки? А ведь и то, и то разгоняет кровь.
— Очень смешно. Разговор не для детских ушей, понятно?
— Почему это? — вмешалась Дарея, отрываясь от своего медитативного занятия.
— Вырастешь — узнаешь, — Рикс нажал на её нос-кнопку, заставив хихикнуть.
— Что ты там от неё скрываешь, — улёгшись обратно, Хотч заложил руки за голову, сладко зевнул. — Ладно, завтра расскажешь.
— Договорились, — усмехнулся Рикс.
— Ловлю на слове! — Хотч погрозил ему пальцем из-за спинки.
— А ты почему вообще с незнакомыми разговариваешь, — строго обратился к сестре Рикс, из-за чего она воззрилась на него своими невинными глазами актрисы без Оскара.
— Комплименты можно, ты сам говорил.
— Ха-ха, сделала тебя, — поддержал девчонку Хотч.
— Ты вообще помолчи, нахлебник.
— Да я быстро съеду, ещё скучать по мне будешь. Я уже понял твой намёк сваливать, когда открыл дверь, а мне в нос прилетело. Такая хрупкая на вид и столько силы! А какой поставленный удар! Спасибо, что не сломала.
— Тори ходила на любительский бокс до переезда. Теперь бросила, разонравилось, нашла себе другое хобби — цветы дома выращивает.
— До переезда?
— Да, мы вместе два года назад с ещё одним другом переехали из Паитрума, города на юге, в нашу прекрасную столицу учиться. Ну, они вот учатся, я, как знаешь, уже нет.
— О да, ты у нас теперь… — Хотч не закончил фразу, потому что Рикс кинул в него подушкой со стула, которая подобно фрисби полетела обратно. Чем занимается брат в ночное время Дарея не должна была знать, он сказал ей, что работает в кофейне мифические ночные смены. Если и рассказывать правду, то когда-нибудь в том возрасте, когда дети перестают верить в Санта Клауса, как раз можно затесать между делом и другие жизненные разочарования.
— Всё, тихо.
— Короче понятно, понаехала лимита в нерезиновый Блор грустную жизнь познавать.
— Ты сам как будто отсюда.
Хотч как-то странно хохотнул.
— Нет, не отсюда. Так я и про себя тоже, — привстал на локтях, чтобы продемонстрировать своё побитое лицо. — Что, незаметно, как жизнь познаю?
— Кстати, что ты там вчера сказал про возраст свой, — Рикс оставил сестру сосредоточенно рисовать (пока она не просит есть, то вообще мало интересуется окружающими), присел на спинку дивана со своей стороны. — Тебе реально двадцать семь?
— Реально. Азиатские гены, буду выглядеть молодым и в пятьдесят. Только сильно не завидуй.
— Уж постараюсь. А это не расизм говорить, что гены азиатские? Не у всех же азиатов так.
— Дурень, как может быть расизм по отношению к себе? Про себя что хочу, то и говорю.
— По-моему, это не так работает.
— Не умничай, за умного сойдёшь. Это тебе нельзя, а мне можно.
— Ладно. Так почему ты говорил, что тебе двадцать два?
— Потому что я в клуб пришёл пять лет назад в настоящие двадцать два, им такие старые тогда были не нужны, пришлось соврать, что мне семнадцать, а ещё, что я девственен, как Дева Мария. Документы на возраст не проверили, сошло с рук, потом привык, моложе себя чувствую так.
— И сколько будешь притворяться? Пока не станет слышно как колени хрустят, когда жопой крутишь?
— Ты сказал жопа! — сразу взвинтилась Дарея, аж подпрыгнув на месте и тыкая теперь в брата карандашом. — Ты сказал, ты сказал!
Рикс закатил глаза.
— Это тебе нельзя, а мне можно. Всё, дайте отдохнуть в самом деле, меня эта неделя умотала уже.
— Ничего, завтра зато какой будет вечер. Феерический, уверяю тебя, обожаю тематические выступления. Кстати! — Хотч подмигнул Риксу, который уже собрался пойти в ванную. — Обещали специальных гостей.
— Фу, не люблю новые знакомства.
— Сказал человек, к которому люди липнут, как мухи, успевай отгонять!
— Поэтому и не люблю.
Кроме одного единственного знакомства, но о нём Рикс подумает наедине с собой в душе перед сном. Сумасшедшая неделька подходила к концу и оставалось надеяться, что дальше будет лучше. Или хотя бы спокойнее.