шестнадцать (2/2)
— да сэр. Иди спроси у него сам, заодно донеси ребятам чай,— Валерия протянула мальчику три кружки чая, и тот пошёл в комнату.
Парни все ещё были там. Эд лежал на спине, закинув ноги на окно, а Женя сидел на том самом окне.
— о, чай. А Лера где?— спросил Женя, подходя к пареньку
— на кухне. У тебя волчанка?
Евгений вздохнул, и сказал:
— да, так вышло. Рассказать тебе?
— давай.
— ну смотри,— блондин уселся на кровать, и стал путать пальцы в кудрявых волосах Эдуарда,— началось все как, обычные симптомы. Сыпь, проблемы с почками, все такие. Поехал к врачу, сдал анализы.. ну мне и сказали, что волчанка. Как-то так.
— ему очень идёт сыпь на лице,— подметил Эд
— ну спасибо. А ты не болеешь?
— нет. Я недавно в коме лежал.— вспомнил Сеня.— меня машина сбила.
— где вообще ты жил?
— я же сказал уже, недалеко от Твери, в деревне. Меня туда сослали.
Эд кивнул, и поднял глаза на Женю. Тот улыбнулся ему.
Наконец, к ним вышла Лера. Теперь уже в футболке, с тортиком. Вслед за ней бежала кошка. Фифна прыгнула на кровать, и улеглась на грудь Эдуарду.
Тот погладил её, и проговорил:
— а мой отец до смерти ещё выкинул кошку. С окна. Я помню, он взял меня за руку, подвёл к окну, мол, смотри, Эдуард Георгиевич, как мы можем с тобой сделать, если слушаться не будешь. Мама это все слышала, испугалась, и увезла меня к бабушке. Сюда. А папа умер от цирроза печени.
— да, это правда,— сказал Женя,— я вот не знаю своего отца. Он ушёл до моего рождения ещё. Дед иногда вспоминает, говорит, неплохой был. Где твой родной отец?
Арсений задумался. А ведь и правда, он не знал, где его отец. Родной отец. Сколько раз он не беседовал с мамой о жизни, она ни разу не затрагивала тему отца.
— да я не знаю. Никогда не интересовался. А твой?—. Обратился он к Валерии
— жив здоров, в Туле. Как вы вообще все поживаете? Как настроение?
— супер,— отозвался Эд,— думаю, вечерком, часиков в девять, сгоняю на другой конец города, ближе к шоссе который.
— это тот, который ещё разваливается?— спросил Женя
— да, именно тот. Куплю на рынке себе ботинки нормальные, если не обокрадут. Может, кто со мной?
— а что это за район?— спросил Сеня
— ты не видел, когда ехал сюда? Его мои знакомые называют мертвой дырой.
— может расскажите?
Женя прочистил горло, и начал говорить:
— ну смотри. Раньше, лет пятнадцать назад, это был очень хороший район. Там было много детских площадок, много людей, и все добрые-добрые. Правда, там всегда почему-то пасмурно. Самое главное – там было много всяких торговых центров. А потом вдруг что-то треснуло. Вроде там случился пожар, или взрыв, я точно не помню.. и люди стали покидать этот район. Просто бросали дома, бросали квартиры. Уезжали. Почему – никто не знает, они говорят, там слишком тяжелая атмосфера. Вот район и начал постепенно умирать. Торговые центры никто не посещает, они начинают разваливаться и ржаветь, дома местами осыпаются, детские площадки вообще скоро в пыль сотрутся. Нет, люди живут там конечно, но они стали все такие хмурые, злые.. опасный район теперь. Ну и мёртвый тоже.
— ох.. жуткая история. Я бы хотел на это посмотреть,— протянул Сеня
Услышав это, Эд оживился:
— поедешь со мной?
— мне до восьми дома надо быть. Можем мы съездить в какой-то другой день?
— Лера хотела туда сгонять в воскресенье. Поедешь с ней?
Арсений призадумался. Он глянул на собственные ноги, и решил, что даже в таком районе будет безопаснее, чем дома. Потому согласился.
Возвращался домой он всегда до восьми, ибо лишних проблем ему не хотелось. По приходу почти всегда запирался в комнате, ведь что ему ещё делать? Пока что отчим не знал про его проколотый язык и пупок, но оно и к лучшему. Если бы он увидел, не ясно было бы, останется ли Сеня вообще в живых. Юра все ещё не брал трубку. Брюнет не на шутку загонялся по этому поводу: а вдруг он ему надоел? Что будет тогда?
Но он находил спасения в Эдике, Жене и Лере, которые каждое утро теперь ждали его во дворе. Они поддерживали, и с ними было весело. Женя действительно писал стихи, и делал это очень хорошо. Почему-то его очень сильно трогали темы одиночества и непонимания.
«Обычно.. пишут про любовь, про то, как пойдут за кем-то хоть на край света.. мало кто пишет про тех, кому не за кем идти, и про тех, за кем никто никогда не пойдет..» – говорил он
Сеня любил стихи, и он восхищался теми, кто их пишет. Почему-то ему были близки люди, которых отвергло общество. Почему? Не потому ли, что он сам был на их месте? А может потому, что в его картине мира ранее все, кого он встречал, говорили, что людей надо отсеивать? Черт знает.
Он с нетерпением ждал воскресенья, чтобы поехать с Лерой к тому самому мёртвому району.
Девушка тоже ждала, оказалось, её родители не вернуться в течении двух недель, и ей было совсем нечего делать. Она попросила Сеню узнать, сможет ли он взять с собой денег, потому что там обычно есть барахолки и рынки. Брюнет лишь пожал плечами, но вечером субботы все же подошёл к Виктору Константиновичу на разговор.
— че хотел?— спросил мужчина, нарезая колбасу царскими кусками
— эм.. слушай, тут такое дело.. завтра мы с подружкой договорились погулять, и я хотел бы.. ээ.. попросить денег?..
— на кой тебе деньги?
— хочу свитер купить. Или куртку.
— ага, зайдёшь в какой-то дорогущий магазин и возьмёшь там пластиковый пакет за неебическое количество денег?
— да нет, я на рынке возьму.. или на барахолке.
Виктор глянул на него, и протянул:
— ты че в дыру эту ебаную собрался??
— ээ.. ну да..
— надеюсь тебя там прирежут наконец,— буркнул отчим,— возьми в кармане куртки у меня триста рублей. Ни копейкой больше!
Брюнет кивнул. Он забрал эти несчастные триста рублей, и пошёл в комнату. Благо у него в рюкзаке лежала пара тысяч, и их можно было потратить как раз на куртку.
Он сел на диван, постукивая пальцами по тыкве, и снова решил попробовать набрать Юру. Вдруг ответит..
и чудо случилось. Через несколько секунд Юрий ответил. Судя по звукам, он был на улице.
— привет,— отозвался красноволосый
— привет, ты чего не отвечал?
— прости, я был занят. Собирал вещи, в Питер поеду сегодня ночью, сижу на вокзале.
— о, здорово. А за мной ты когда заедешь?
— ох, солнце, я правда не знаю.. посмотрим, как только так сразу. У меня есть дела в городе, и времени совсем ни на что нет. Как ты там? Держишься?
— держусь. Дома стараюсь не бывать, отчим пиздит. Я нашёл друзей, представляешь?
— о, расскажи.
— ну их трое. Эдик, Женя и Лера. Эдик кудрявый и худой, Женя блондин, пишет стихи и у него волчанка ещё. А Лера просто есть, милая девочка. Мы вот завтра едем гулять в какую-то дыру. Хочу куртку себе купить.
— а у тебя разве нету? Ходил же зимой.
— так то ветровка была.
Юра вздохнул на другом конце провода:
— дурак ты. Зачем ходить в ветровке зимой? Потом жалуешься что болеешь.
Сеня улыбнулся:
— дурак. Нет другого ничего просто, вот и все.
— Сень, твою то мать, ну что это такое. Сходи купи, или попроси денег если нет. Если я к тебе приеду и у тебя не будет нормальной куртки, будешь у меня в четырёх одеялах ходить.
Сеня засмеялся, и сквозь смех сказал:
— хорошо, я не против.
— я уже забыл, как ты смеёшься. Надеюсь, скоро увидимся, и ты будешь смеяться так же.
— я тоже надеюсь. А когда ты примерно сможешь заехать?
— не знаю. Под Новый год постараюсь. Слушай, ты говорил, тебя отчим бьет?
— ну да, иногда. За лак, например. Или ещё за что-то. Недавно меня чуть не выебали его друзья.
— стой, чего? В смысле? Серьезно?
— похоже, что я вру? Ну они пьяные вломились, и начали лезть своими ручками куда не надо.
— боже, что они успели сделать?
— да ничего, я в ванной заперся… словил паничку пока сидел там…
— в полицию не ходил?
— я не думал об этом вообще. Собственно после этого стал гулять. Мне нельзя выходить раньше семи утра и позже девяти вечера.
— будь осторожен, прошу. Если что-то серьёзное, иди в полицию.
— ладно,— вздохнул брюнет
— пообещай мне,— настойчиво сказал Юрий
— обещаю..
Они некоторое время молчали. Наконец, Сеня сказал:
— я скучаю.
— я тоже. Скоро увидимся, слышишь?
— Новый год - это не скоро..— протянул Сеня,— лучше бы я никуда не уезжал. Лучше бы ты дал мне тогда спрыгнуть..
— нет, не лучше бы. Пожалуйста, не говори так. Жизнь всегда дорога и всегда нужна. Ты делаешь некоторых счастливыми. Поживи для себя, найди то, что тебе нравится…
Арсений сглотнул слезы, и тихо прошептал, что бы Юра не услышал:
— ты мне нравишься. Я скучаю, я не могу так, мне ничего не надо. Просто хочу тебя обнять, ну..
— не плачь, эй. Все будет хорошо, я обязательно приеду. Солнце, потерпи чуть-чуть. Я не могу дольше разговаривать, правда, мне надо идти на поезд. Удачи тебе съездить завтра!
— угу.. хорошей дороги..
Сеня отключился первым. Он уткнул голову в колени, из его глаз катились слёзы. Ему очень не хватало этих тёплых объятий и разговоров ночью, он чувствовал себя очень одиноким. Сколько они прошли за этот год вместе? Сколько пережили? Неужели, Юра совсем ничего не понимает? А может, только делает вид, что не понимает?.. может, он давно все понял? И весь этот год притворялся, будто ничего не понимает, чтобы парнишка почувствовал себя нужным?.. и все это время это была лишь иллюзия?.. и Юра совсем-совсем ничего не чувствует к нему? А он, наивный дурак.. словно подкатывал к стриптизерше, Не зная её задач… он вцепился в волосы, и заревел уже в голос. Сколько? Сколько он так бессмысленно старается? Зачем ему это?..