3.3.Ее женщина на ее стороне. (1/2)
Прошло несколько дней после этой ссоры. На дворе была середина февраля, а в школе – сумасшедший дом. Через пару дней должен проходить экзамен - устный русский. Все ужасно переживали как выпускники, так и учителя. Они трудились, как проклятые, мечтая только об одном – сдать все.
Больше крупных ссор не было. Разговоров об отце тоже. Маша не спрашивала, а сама Лаура ничего не рассказывала.
И как-то субботним утром, когда голова потрясающей женщины была у Маши между ног, вновь раздался звонок в дверь.
Лукина оторвалась от своего увлекательного занятия и подняла голову, смотря с недоумением почему-то на Машу:
- Ты кого-то ждешь? - спросила она, облизнув губы, чем вызвала еще одну сладкую судорогу в теле девушки.
- А что, похоже? - скептично отозвалась Маша, нажимая ей на затылок. - Наверное, дверью ошиблись или какие-нибудь рекламщики.
Только Лаура снова послушно опустила голову, как звонок в дверь повторился и был уже более настойчивым:
- Черт, - раздраженно выдохнула Маша. - Кому и что нужно от нас в полдень субботы, ради всего святого?!
- Ты очень смешная, когда хочешь кончить, - усмехнулась Лаура, но встала с кровати под продолжающуюся трель звонка.
- Я рада, что тебе весело, - буркнула блондинка, накидывая одеяло. - Разберись с тем, кто приперся так не вовремя, и возвращайся.
- Как скажете, Мария, - снова усмехнулась Лаура, впрыгивая в спортивные штаны на голое тело и натягивая легкую кофту с длинным рукавом.
Она вышла, закрыв дверь в спальню, а Маша прислушалась.
Но прошло уже минут пять, а Лукиной все не было. Маша села на кровати, раздумывая, стоит ли ей выйти. И когда девушка уже собралась встать и одеваться, то двери в спальню открылись, и брюнетка зашла внутрь. На лице у нее было довольно странное выражение.
- Что, попался какой-то матерый агент? - усмехнулась Маша.
- Не совсем, - пробормотала она.
- Ну, я надеюсь, ты ничего не купила? У нас в прихожей не стоит посуда «Цептер» или пылесос «Дайсон»? - продолжала веселиться Маша.
- Нет, - даже не улыбнулась. - Слушай… Помнишь, ты говорила, что хотела бы познакомиться с моим отцом?
- Ну… да… - пробормотала Маша, не понимая, при чем тут он.
- Ну, вот. Кажется, у тебя будет такая возможность.
- В каком смысле?
Вздохнув, Лаура прислонилась спиной к двери и, закрыв глаза, ответила:
- Мой отец сейчас сидит на нашей кухне.
***</p>
Вытаращив глаза, Маша соскочила с кровати:
- Черт! Что делать, Лаура?! Черт! Нужно… Нужно что-то придумать, да? Мы можем сказать, что я просто твоя ученица-подруга, которая осталась у тебя с ночевкой! Или, может, я просто буду сидеть здесь, и мы сделаем вид, что ты дома одна? - мысли в голове носились с невероятной скоростью, и Маша не знала, за какую именно ей схватиться.
Но Лаура в очередной раз удивила Машу своей выдержкой и спокойствием. Она подошла и, положив руки на плечи блондинки, проговорила ровным голосом:
- Расслабься, хорошо? Мы не будем ничего придумывать. И делать вид, что тебя тут нет – тоже. Ты сейчас успокоишься, оденешься и познакомишься с моим отцом. Договорились? - она смотрела на Машу, как на ненормальную. Оно и не удивительно – Маша чуть с ума не сошла, так сильно занервничала.
- Но… Как ты меня представишь? - почти прошептала Маша, словно боясь, что их кто-то услышит.
- Как Машу, мою ученицу и любимую девушку одновременно. Есть возражения? - спросила Лаура, подняв бровь.
Ее спокойствие, сдержанность, уверенность в голосе понемногу начали приводить Машу в чувство. Поэтому, медленно покачав головой, девушка ответила:
- Возражений нет.
- Вот и хорошо. Одевайся и выходи.
- Подожди, - снова зашептала блондинка. - Как я выгляжу? Я, конечно, уже умывалась, но… по мне можно сказать, что я только что занималась сексом?
Лаура улыбнулась обворожительной, какой-то совершенно детской улыбкой и, наклонившись, поцеловала Машу:
- Ты отлично выглядишь. Как и всегда. Жду тебя на кухне.
- Хорошо, - кивнула девушка, выдыхая.
Вышла Маша только минут через десять, когда смогла выбрать что-то более-менее пристойное из домашней одежды. Просто большая часть ее гардероба претерпела изменения, так как была теперь больше ориентирована на то, чтобы соблазнять Лауру и подчеркивать свои достоинства, поэтому каких-то особо скромных и консервативных нарядов у нее не имелось. Пришлось выбрать майку и штаны Лауры. Но так как Лукина была тоньше Маши, даже эти штаны смотрелись на ее заднице соблазнительно, так как облегали ее. Но это было самым лучшим вариантом, поэтому, одевшись, поправив волосы и выдохнув, Маша открыла дверь спальни.
На стуле за столом, лицом ко входу сидел Альберт Лукин. В стильном черном костюме с галстуком, весь такой серьезный, подтянутый. И не скажешь, что у него был инфаркт несколько месяцев назад. Видимо, и в самом деле, микро.
То, что это отец Лауры Маша бы угадала и без подсказок. Их сходство было поразительным, даже фото не могло этого передать в полном объеме.
Несмотря на возраст, он был очень хорош собой. И аналогично было видно, что в молодости он был таким же дерзко красивым, как и его дочь – та же волевая линия челюсти, соблазнительные губы, нос, брови, только более «мужские» — густые, и взгляд. Пронзительные глаза смотрели, прожигая, как рентген, сканируя сразу с ног до головы. Только у самой Лукиной не было какой-то… неискоренимой надменности во взгляде. Даже когда она была суровой, злой, в гневе – в ней не было отталкивающего высокомерия. В ее отце же чувствовалось то, что он негласно ставит себя заведомо выше остальных.
Наконец, их перестрелку взглядами прервала сама Лукина:
- Познакомься, это Третьякова Маша, моя ученица и… моя… кхм. Мой любимый и близкий человек, - замявшись на секунду, все же решительно закончила Лаура, пристально глядя на своего отца. Который, в свою очередь, держался молодцом – даже бровью не повел после этого заявления. - Это мой отец – Альберт Альбертович Лукин.
Альберт Альбертович встал и улыбнулся. Даже улыбаются они почти одинаково. Поразительно.
- Рад знакомству, Маша, много слышал о вас, - он протянул руку, которую Маша пожала.
- Я тоже рада, - кивнула девушка в ответ. - В самом деле, слышали? - не смогла блондинка промолчать.
- Не слышал, - ответила вместо него Лукина. - Мы не говорим о моей личной жизни.
- Моя дочь просто иногда забывает о вежливости, - снисходительно улыбнулся мужчина, отпуская мою руку и мельком бросая взгляд на Лауру. - Но, в любом случае, рад с вами познакомиться.
Маша смогла только кивнуть, подходя к Лауре, которая тут же приобняла ее собственническим жестом. Маша попыталась было отодвинуться, так как не хотела неловких ситуаций, но куда там. Рука Лауры лежала на ее талии, как приклеенная.
- Спасибо за кофе, - он вытер губы салфеткой и отодвинул стул. - Маша, я пригласил дочь поужинать сегодня, прошу вас, присоединяйтесь, хочу узнать поближе ту, которая покорила сердце Лауры настолько, что она оставила семью. - сказал, как отрезал.
- С удовольствием, - улыбнулась Маша, выдерживая такой упрек.
- Тогда вынужден откланяться. Мне уже пора, - он посмотрел на часы и слегка наклонил голову, выходя из-за стола. - Буду ждать вас обеих. Что может быть лучше, чем провести вечер в компании двух прекрасных дам? - улыбнулся он и, многозначительно посмотрев на Лауру, направился к выходу.
Лаура, наконец, отпустила Машу и направилась за ним, со словами:
- Я провожу.
Маша осталась в кухне одна, медленно выдыхая. Ну, все могло бы быть куда хуже, не так ли?
Только эта мысль промелькнула в Машиной голове, как сама Лукина зашла на кухню. Прошла мимо нее к столу и уселась:
- Ну, как тебе? - проговорила она, отодвигая чашку, из которой пил кофе ее отец.
- Вы удивительно похожи, - брякнула Маша первое, что пришло в голову.
- Да, я знаю, - усмехнулась она.
- И он не кажется гомофобом…
- Угу, - снова согласилась Лаура. - Это и странно.
- Странно?
- Ну, знаешь, раньше были настоящие скандалы. Несколько лет назад. Много лет назад.
- Вы поэтому перестали общаться? - поинтересовалась Маша, надеясь, что Лаура снова не «закроется».
- Это была одна из причин, - кивнула она. - Ну, посмотрим, что он задумал. Думаю, вечером станет ясно.
- Ты не веришь, что он просто хочет наладить отношения? - спросила Маша. Это было странно, потому что он действительно выглядел дружелюбно.
- Я не верю ему в принципе, - довольно жестко ответила Лукина. - Поэтому стараюсь не обольщаться.
- А я верю, что люди меняются, - Маша подошла к ней и обняла. Руки Лауры обвились вокруг ее талии. - Ты же изменилась.
- Может, ты и права. Но лучше отрастить глаза на затылке, - пробормотала она, утыкаясь Маше в грудь лицом. - На тебе что, мои штаны?
- Да, - засмеялась блондинка. - А ты все еще без белья?
- Да, - рассмеялась в ответ Лаура.
- Советую этим воспользоваться.
- Согласна, - с этими словами она подняла Машину футболку и уже через секунду девушка стояла перед ней в одном бюстгальтере. Ну, и в штанах, конечно. Но еще через пару минут Маша была уже полностью обнажена. - Боже, как я люблю твое тело, - пробормотала Лукина, обхватывая ладонями грудь блондинки, вызывая первый судорожный вздох.
Это было правдой. И именно эта ее любовь придавала Маше уверенности в себе. Именно из-за этого она стала более раскрепощенной, практически перестала стесняться своего тела, и чувствовала себя в гармонии с собой. Когда девушка порой говорила что-то вроде «мне бы скинуть пару кило» или «мне кажется, мои бока большие», Лаура тут же менялась в лице и говорила, что она убьет ее, если хоть сто грамм куда-то денется. «Это все мое, и я не разрешаю это куда-то девать». Это всегда смешило Машу, потому что лицо в такие моменты у нее было серьезным, как никогда. И она чувствовала, что Лаура говорит абсолютную правду и нисколько не лукавит. Она действительно была в восторге от тела своей возлюбленной, хоть Маша и считала, что все же пару килограмм ей можно скинуть. Но спорить с Лукиной не решалась. Зато блондинка поняла одну простую вещь – твой любимый человек как никто другой может повлиять на самооценку. И, к счастью, в этом плане Маше жутко повезло с Лаурой.
- Ты меня с ума сводишь, - прошептала Маша в ответ, понимая, что под умелыми руками Лауры у Маши скоро «потечет» по ногам.
- Пойдем в спальню, - Лукина встала и, потянув блондинку за руку, поволокла в комнату.
***</p>
- Как я выгляжу? - Маша повернулась к Лауре, стоя в черном юбочном костюме и белой блузке.