2.2. (2/2)

— А ты не узнала?

— Нет. Я очень бы хотела, чтобы ты отказалась от меня по собственному желанию и не портила мне всю олимпиаду, — пропищала Маша, прощаясь со своей мечтой. Она знала, что подготовка к олимпиаде с Лаурой закончится нехорошо.

— Почему я должна это делать? — ее красивые изящные брови взметнулись вверх.

— Ну, неужели твоя ненависть и жажда мщения за мои слова настолько сильна, что ты хочешь мне испортить всю жизнь? — Маша почти плакала. После того, что было нормально общения и быть не может.

— Нет. Я спрашиваю, почему я должна отказаться от тебя?

Теперь настал черед Машиных бровей подпрыгнуть.

— Ну… Я же… Ты же… Мы же…

— Что мы? Что я? — ее ухмылка «висела» на лице, словно приклеенная.

— Мы же… сама понимаешь… — промямлила блондинка, молясь только о том, чтобы Инна Викторовна побыстрее вернулась.

— Что мы? — Лаура Альбертовна встала рядом с Машей и сложила руки на груди. На ногтях был скромный аккуратный маникюр.

— Ну, тогда в воскресенье… Думаю, ты помнишь тот вечер, — Маша сама еле слышала свой голос. Неизвестно, как Лаура разбирала ее бормотание.

— Что?

Она что, издевается надо мной?!

До инфаркта хочет довести?!

Видит же, как я нервничаю!

— Не стесняйтесь, Мария Владимировна, утром вы были гораздо смелее, — Лаура начала подначивать ее.

— Чуть не переспали! — со злостью вырвалось у Маши. Она закрыла глаза, ожидая, когда топор палача коснется ее хрупкой шеи. Ей еще никогда не было так стыдно.

Она услышала смех. Красивый, звонкий, искренний, а самое главное долгожданный смех. Маша нерешительно приоткрыла один глаз.

— Почему ты смеешься? — тихо спросила Маша, придя в себя.

— Я поспорила сама с собой, что ты не сможешь это повторить, — улыбаясь, проговорила Лаура. — В любом случае, я выиграла.

— Ты выиграла… — Маша не успела закончить фразу, так как Инна Викторовна вернулась со стаканом воды.

— До сих пор никак не закажут новую воду, — проворчала директриса.

— Спасибо, Инна Викторовна, — Маша выпила весь стакан залпом. Кажется, что она готова была кувшин выпила, если бы был.

— Ну, как вы? Я много рассказывал о тебе, Маш, как ты всегда удачно учувствуешь в олимпиадах, какая ты ответственная! — улыбаясь, проговорила Инна Викторовна, усаживаясь за свой стол и жестом приглашая Лауру Альбертовну присесть в еще одно кресло рядом с Машей.

— Не преувеличивайте, Инна Викторовна, — пропищала Маша, краснея.

— Маша, не спорь. Итак, давайте обсудим все детали олимпиады. Я очень надеюсь, что передаю Машу в хорошие руки, — добродушно улыбнулась женщина.

***</p>

Машины планы о внедрении себя в «новую смелую жизнь» пришлось сдвинуть, так как Лаура решила ей отомстить весьма банальным образом — просто-напросто завалила ее дополнительными заданиями. Маша засиживалась до позднего вечера за своим столом, разбираясь с заданиями.

Сама Лаура Альбертовна сидела на работе дольше положенного. И приходила раньше всех. И почти никогда не ходила на обед. У нее, что, теперь отсутствует семейная жизнь? Ее что, не ждут дома? — подумала Маша.

Они так и не поговорили после приезда Лауры. Виделись нечасто, но когда пересекались, то Лаура непременно выдавала что-то едкое и язвительное в адрес Маши, что выбивало ту из колеи. Или придиралась. Или гоняла ее по этажам за журналом. К слову, буквально вчера:

— Маша, сходи к Ирине Николаевне, забери у нее журнал 6А, она должна уже его заполнить, — ее стальной голос прозвучал, как разряд грома.

— Конечно, — Маша все еще пыталась быть милой.

Она оббегала половину школы, после чего узнала, что еще утром этот журнал 6А принесли Лукиной лично. Чертыхаясь, Маша поплелась обратно, встретив Лукину в коридоре, она прошипела:

— Тебе же утром Елена Александровна лично приносила его, — оббегав всю школу, Маше сообщили, что Е.А. принесла ей утром этот журнал и передала лично в руки.

— Да, я уже нашла. На столе такой бардак, ничего не понятно. Заодно прогулялась.

— Я тебе не принеси — подай, — огрызнулась Маша. Ведь она специально отправила меня побегать, уверена. Просто издевается.

— Сложно было сходить? Сильно напряглась? — хмыкнула Лаура.

— Это… Это… — Маша задохнулась от такой наглости. Но, черт, она была права.

— Понятно, Маша. У тебя что-то еще? — ее голос снова приобрел стальные нотки.

— Нет, ты… — Маша хотела возмутиться, что она сама подняла эту тему, но не успела, как обычно.

— У меня много работы, мне некогда с тобой лясы точить. Возвращайся в класс и доделывайте классную работу. — с этими словами она пошла дальше.

У Маши было для нее только одно слово. Нет, два — сука и стерва.

Мало того, что каждый день она придумывала новые издёвки — то касательно моей учебы на ее уроках, то моего внешнего вида, то она все ситуации выкручивала так, что я чувствовала себя непроходимой дурой, ничего не понимающей ни в учебе, ни в жизни. А самое обидное, что в те моменты, когда она проводила урок, то была совсем другой — интересной, общительной, отзывчивой. Да, строгой и справедливой, но без издевок и скепсиса, которыми буквально обливала меня изо дня в день. Я молчу про то, что вся мужская часть школы пускала по ней слюни. Особенно наш классный руководитель. Он на нее смотрел каждый раз, так будто в ноги готов упасть. А меня это бесило. А А.А. это очень нравилось, потому что она с ним явно заигрывала. Она вообще со всеми прекрасно общалась, кроме меня. Только мне доставались язвительные замечания и ироничные ремарки.

Ну, наговорила я ей всего, ну подумаешь! Это когда-было-то? Я же хотела, как лучше! А она теперь будет ненавидеть меня из-за этого…