[202] Ху Вэй врачует Ху Фэйциня (1/2)
Любой зверь, получив рану, инстинктивно начинает её зализывать. Это заложено в нём природой. Лисы-оборотни смертного мира, пожалуй, от обычных зверей мало отличались. Как выяснилось, и лисьи демоны тоже.
«Лисьелизь» никакого отношения к слизням не имел. «Лисьелизь» — это «лис зализывает раны». И вовсе никакая не секретная техника, а обыкновенные лисьи инстинкты.
Ху Вэй запрыгнул поверх Ху Фэйциня, широко расставил лапы, пригнул голову, высунул язык и сделал первый «лизь». Шершавый язык прошёлся по спине Ху Фэйциня, заставив его вздрогнуть всем телом. Попросту обслюнявил рану одну за другой, как делают все лисы на свете!
— Фу! — сказал Ху Фэйцинь. — А я-то думал…
Ху Вэй оказался прав: не слишком больно, даже не щиплется, но мороз по коже всё равно пробирает, потому что лисий язык — шершавый, цепляется за каждую неровность кожи, то бишь за края ран…
— А мне в лиса не надо было превратиться? — спросил он на всякий случай.
Ху Вэй не ответил, но так фыркнул, что и без слов всё стало понятно. Ему не хотелось, чтобы шерсть набивалась в рот, это во-первых. А во-вторых, шерсть могла набиться и в раны, тем самым лишь усугубив их состояние. Странно, что Ху Фэйцинь смог всё это понять по одному лишь «фыр».
— И что, — снова спросил он, — долго нужно лисьелизить, чтобы раны затянулись?
— Пока не затянутся, — сказал Ху Вэй, спрыгнув с кровати и превращаясь в человека. Спину Ху Фэйциня он прикрыл чистой тряпицей.
— То есть я до тех пор должен так лежать? — воскликнул Ху Фэйцинь.
— Нет, — сказал Ху Вэй, — не должен. Можешь садиться, вставать, гулять… Только внутри, — оговорился он тут же, — не будешь же по поместью полуголым разгуливать? Одеваться нельзя, навредишь ранам. И с волосами, если встанешь, нужно будет что-то сделать. Ран ничего не должно касаться…
— Кроме лисьей тёрки, — съязвил Ху Фэйцинь. Перспектива ходить полуголым невесть сколько времени ему не нравилась. Особенно при Ху Вэе. Он ведь его знал. Даже лучше, чем хотелось бы. Не утерпит и что-нибудь выкинет.
Ху Вэй прополоскал рот, поковырял языком в зубах, уморительно при этом морща лицо.
— Что-то не так с твоей кровью, — сказал он, — не могу разобрать. Что за привкус?
Ху Фэйцинь издал нервный смешок. Кровь вполне могла измениться, когда он проглотил кровь Лао Луна. А может, когда позволил Тьме завладеть собой, чтобы разбить кандалы. «Это не я», — тут же сказал Бай Э, и Ху Фэйцинь вздрогнул.
— И что за хорька ты приволок с собой? — продолжал Ху Вэй, продолжая елозить языком по зубам. — Ты насквозь его запахом пропитался.
— А… — медленно сказал Ху Фэйцинь, тщательно подбирая слова, — он доставил меня с Небес в мир демонов. Поэтому.
— Небожитель? — поморщился Ху Вэй.
— Нет. Небесный Зверь.
— Кто-кто? — переспросил Ху Вэй, и глаза его оживились. — Да ладно! Настоящий Небесный Зверь?
— В мире демонов знают о них? — удивился Ху Фэйцинь.
— Ну ещё бы! Как тебя угораздило? Они редкие твари. Так просто их не встретишь.
— Он… тоже был в Небесной Темнице. Я спас его, он спас меня, — ещё тщательнее подбирая слова, сказал Ху Фэйцинь.