Глава 20 «Интеграл душ» (2/2)

— Что случилось, мам? — он подошел к кровати.

— Можешь просто побыть со мной? Не могу уснуться одна, — я отодвинулась чуть дальше на кровати, намекая, чтобы Майк присел на нее. Недолго поколебавшись, он все же это сделал, а я повернулась к нему на бок, свернувшись в комок, — мне не по себе…

— Поделишься? — услышав его голос, я уже не сдерживала слез. Он уже видел сегодня мою слабость, смысл скрывать перед ним свои эмоции дальше?

— Мне впервые за долгое время очень страшно жить дальше. Мы разворошили с Андреем то, с чем никогда не сталкивались… а теперь его забрали. А у меня нет сил бороться за него дальше, — я всхлипнула, смотря впереди себя, — и мне страшно от того, что я сама могу исчезнуть. Я не хочу…

— Домены и впрямь сильны, сильнее существ я еще не встречал. Но по-настоящему могущественны они только вместе. Поодиночке они уязвимы, — задумался Майк, — а что касается твоих страхов… может, у тебя и нет былых сил, но они есть у меня.

Он забрался на кровать, присев в ее изголовье, и посмотрел на меня.

— Не против? — спросил он, на что я отрицательно помотала головой.

— Если меня не станет… я могу тебя просить, чтобы ты не останавливался? Чтобы сделал все, что в твоих силах, чтобы освободить Мефисто? — серьезно спросила я.

— Даже не думай, что тебя может не стать, — нахмурился Майк, но я не унималась.

— Майк… просто скажи мне.

— Я не отступлюсь, — ответил Майк.

— Спасибо, — я прикрыла глаза и просто прильнула к Майку, уткнувшись в его бок.

Вскоре я почувствовала, как его ладонь аккуратно ложится мне на голову и начинает монотонно поглаживать по волосам, а мое сознание начинает постепенно проваливаться в тревожный сон…

***

Я находилась в каком-то странном, притененном помещении и не могла толком ничего рассмотреть. Будто лампочкой была сама я, снимая пелену мрака в радиусе ближайшей пары метров.

— Теперь ты осознаешь, что наделала? — от этого голоса среди темноты я дернулась, начав осматриваться по сторонам.

Арат!

Из темноты показалась фигура 383-го, который приблизился ко мне, но все еще оставался затененный.

— Пришел поглумиться? — я смотрела на него исподлобья, уже не удивляясь тому, что он явился в мой сон.

— Лишь показать, продемонстрировать то, к чему вы так стремились, — сказал он, подойдя ко мне ближе, — неужели ты думала, что исход будет какой-то иной? Посмотри на себя, Анна… от тебя ничего уже не осталось. Давно стоило бы остановиться, но ты до сих пор держишь в голове бессмысленную надежду, что все решится каким-то чудесным образом. Вы уже думали о плане действий, как будете врываться в высшие Пределы?

— Заткнись! — выпалила я, сжав ладонями виски.

— Неужели до тебя начинает доходить? Не уж-то ты начинаешь понимать то, что узнала еще давным-давно, когда я сказал не лезть ко мне? — ухмыльнулся Арат, нависнув надо мной, — но даже несмотря на это, ты никак не успокоишься. Мало своего драгоценного Мефисто потеряла, ты теперь и детей решила в расход пустить. Конечно, чужими силами тебе всегда было проще распоряжаться, когда сама только поболтать горазда. На деле тебе плевать на всех. Или я не прав? Когда своему сыночку собираешься говорить, что он лишь средство для тебя? Не будь у него сил, ты подпустила бы его к себе после всего, что он сотворил с тобой?

— Тебе до этого, какое дело? — я опустила взгляд, чувствуя, как мои губы начинают подрагивать от взвинченности. Пусть думает, что хочет, мне плевать, — сам говорил, что тебе нет дело до моралей. Но вдруг решил мне нотации читать?

— Просто интересно стало, как долго ты готова перед Майком строить из себя несчастную овечку, лишь бы натравить его на нас, — ухмыльнулся Арат, — когда в душе ты терпеть его не можешь. А учитывая это обстоятельство, ты легко готова пустить его в расход, ведь когда мы убьем и его, тебе будет не так горестно, верно?

Я ничего не ответила Арату, и он ненадолго отвернулся, после чего снова посмотрел на меня.

— Ты бы видела себя со стороны, Анна. За жалкие дни ты превратилась из непоколебимой, мировой женщины в скулящую собаку в ногах у своего сына, который только выпал из моего гнезда, но уже стал подушкой для тебя, в которую можно поплакаться, — Арат приблизился к моему лицу, а радужка его глаз сверкнула ярко-фиолетовым светом. Он чуть наклонил голову, — ты ведь перед сном жаловалась ему, да?

— То, что происходит между мной и Майком… — я сама подалась к нему, огрызнувшись, — это лишь мое дело. Тебе еще есть, что сказать?

— Есть, как же без этого, — отстранившись от меня, Арат сложил руки на груди, — спроси у Миланы, как братец с ней обходился в моем пристанище, когда был еще моей верной собачонкой. Спроси, не постесняйся, уверяю, тебе понравится.

— Судя по твоему предложению, и так понятно, что он ей навредил, — отрезала я, отведя взгляд, — я и без этого догадывалась. А теперь можешь продолжать пластинку про никудышную мать.

— Ты и так все прекрасно знаешь, но некоторые моменты тебе стоило бы напоминать. Бедная малышка Сэмми… — Арат отрицательно покачал головой, поцокав, — сколько из-за тебя она настрадалась? Но по-прежнему продолжает бегать за тобой хвостом, когда матери абсолютно все равно на ее чувства и мнение. На чувства Мелисы… думаешь, из-за чего она так тянется ко мне? Потому что со мной она была свободна. А рядом с тобой существует лишь твое мнение и неправильное.

— А тебе она, будто, так нужна? Ты же не рискнешь попытаться забрать ее, — оскалилась я.

— Думаешь, Мелиса поможет найти нас? Ошибаешься. Она не знает ничего о том, где мы. Но я готов сделать последний жест доброй воли. Для тебя. Если я ошибаюсь, и тебе есть хоть какое-то дело до Мелисы, то готов даровать тебе спасение души. Вы отпускаете Мелису, а я возвращаю твою душу в Забвение. Ты же знаешь, я могу тебя вернуть туда, — говорил Арат, пристально смотря на меня, — и ты не исчезнешь.

— Нет… мне твоя подачка в виде спасения не нужна, — я помотала головой, — а если тебе так нужна Мелиса, то приходи и сам забирай ее.

— Так и думал, — поцокал Арат, — тебе никто из них не сдался, потому что для тебя существует лишь Мефистофель, которого ты собственноручно отправила на гибель.

— Что вы сделали с ним? — я едва пошевелила губами, стиснув зубы от злости.

— О чем и речь. Тебе важен лишь он, — ответил Арат и сделал жест рукой, будто приглашая посмотреть на что-то. Тьма в помещении начинала постепенно рассеиваться, а я смогла рассмотреть… Господи… — если тебе станет от этого легче, то смотри.

Это было небольшое помещение, которое разделяли между собой четыре массивные, каменные колонны. И в центре площадки стоял обезглавленный Андрей, закованный в кандалы по рукам и ногам, а цепи от них тянулись к каждой колонне. Даже его торс был в оковах. И каждую секунду цепи натягивались и звенели, потому что Андрей не прекращал попыток вырваться из плена.

— Прошу вниманию, самая ужасная участь для Безмолвного, — Арат двумя руками указал на беснующегося Андрея в оковах, — ничего не вижу, не говорю, не слышу. А самое главное… никаких мыслей, полная тишина, — он приложил указательный палец к губам, тихо шикнув, — но при этом он все прекрасно чувствует! Откуда знаю? Так, Неган на ушко шепнул, мы-то можем между собой общаться, а вот бедолага Мефисто вынужден осознавать то, что ни с кем контактировать не может. Правда, в оковах это несколько… страшнее.

— Вы ублюдки… вы что с ним сделали, — сквозь слезы выпалила я.

То, о какой судьбе Андрея он мне поведал — хуже проклятия я и представить не могла. Много чего ужасного доставалось переживать Мефистофелю, но ЭТО… Это поистине ужас. Жить во тьме, без мыслей, закованным. У меня не находилось слов, чтобы выразить всю ненависть, которую я теперь испытывала к этим Доменам. К тому, что мы встретились с ними. К самой себе.

— Что мы с ним сделали? — в голосе Арата проскочили удивленные ноты, — это ты сделала, будь уверена в этом. Ты могла отговорить его лезть ко мне, но ты не стала. Пожинай плоды, — улыбнулся Арат, вновь указав на Андрея.

Вскоре из оставшейся темноты начали выходить фигуры, в которых я сразу узнала оставшихся Доменов. Они едва не окружали меня, что я невольно попятилась назад под гнетом их тяжелых, пристальных взглядов. Даже несмотря на то, что Неган был обезглавлен, создавалось жуткое ощущение, что он так же смотрит на меня. И от этого невидимого взора становилось еще больше не по себе.

— А теперь представь, что его ждет, — голос Арата начал звучать, будто отовсюду.

Я отрицательно замотала головой и продолжала пятиться, пока не уперлась спиной в стену.

— Вечность в заточении, — голос Ликуса раздался так же громогласно, а я уже пыталась заткнуть уши, лишь бы не слышать их. Не слышать бесконечного звона цепей, когда Андрей пытается освободиться.

— С кипящей яростью, которая никогда не найдет выход, — отрезала Аира.

— В бесконечной агонии, — добавил Арат, приближаясь ко мне.

— Из-за тебя… — это они говорили едва не хором, слоги переливались между собой, создавая безумную какофонию, которая давила на меня, заставив скатиться по стене на пол.

«Из-за тебя… из-за тебя… из-за тебя» — их голоса разливались в моем сознании горькой, прожигающей виной, от которой я закрывала голову руками, сжавшись, и уже просто рыдала.

— Заткнитесь! Заткнитесь! НЕТ! — уже кричала я сквозь этот гул их голосов, сокрушаясь в истерике, — нет… нет…

Да, я виновата… виновата…

Меня буквально уже трясло под их взорами и голосами, а в моей душе зарождалось отчаяние. Я скоро просто исчезну, а Андрей останется здесь навсегда. Навсегда… без возможности выбраться. Из-за меня…

— И не говори, что я не давал вам шанса. За спасение мое милосердие было к вам безгранично, но вы этого не поняли. Что ж, ваш поезд ушел, — с наигранным сожалением сказал Арат, а я лишь продолжала прикрывать голову руками, покачиваясь, будто это хоть как-то могло помочь укрыться от нахлынувшего чувства вины и отчаяния…

Я думала, что конец этому кошмару никогда не настанет, но какая-то сила резко вырвала меня из сна…