Глава 46. Исповедь осинового листа (1/2)
Переставив ноутбук с коленей на журнальный столик, Адель покосилась на закрытую дверь и вздохнула. Если что и поняла за последние дни, так это то, что метаморфозы – штука совсем не прикольная. На фоне этого её вынужденное пребывание в лесу и неудобством-то не назвать. Да, утащили внезапно, ничего не спросив, да, отлучиться куда-то сложно, но в целом жаловаться не на что.
Адели выделили комнату для гостей на втором этаже, а Юхану, расположенную на первом… Наверное, это можно назвать комнатой для больных? Так как Мортимеру давно не впервой подбирать и просто пострадавших в лесу, и обращающихся, он для заботы о таких несчастных давно обустроил отдельную. И хотя Адели ничто не мешало сидеть наверху, где и стол поудобнее, она часто спускалась. В гостиную или на кухню.
Мортимер не мог постоянно находиться дома – нужно и обязанности лесничего выполнять, но тогда кто-то другой должен быть готов подойти, если Юхану потребуется помощь. Пускай даже человек – не лучший вариант. Других не дано. Всё равно её только в крайнем случае позовут.
Первое, что сделала Адель на новом месте, – после минимального обустройства, конечно, – разобралась с рабочими вопросами. Увы и ах, они терпеливо ждать не будут, а в объяснительной не напишешь «оказалась под гипнозом вывезена в лес вампирами на пару с неживым коллегой».
С собой в этом плане было проще. Интернет есть – проблем нет, достаточно оповестить, что сейчас не в Небле находится. А вот с Юханом получалось сложнее. Хотя бы потому, что его состояние к работе вообще не располагало и неизвестно, сколько ждать значительных улучшений. При этом, зная его, переживать точно начнёт. Сильно. В идеале бы открыть больничный: Мортимер сказал, что в целом это реально, но тогда придётся сообщить о нём в ночную службу. Не факт, что время сейчас для этого подходящее.
– Почему? – поинтересовалась тогда Адель. – Разве ему не придётся там в любом случае встать на учёт?
Суббота. Вводный рассказ о причине отъезда прошёл – будучи уже знакомой со сверхъестественным и тем более зная правду об Арни, Адель легко приняла объяснения. Немного удивилась обстоятельствам Юхана, но больше для приличия. Не забыла отметить, что справедливее было бы узнать правду от него, так что при нём сделает вид, будто о некоторых вещах всё ещё не в курсе.
Они сидели в гостиной, и тут уже Мортимер постоянно погладывал в сторону приоткрытой двери. Недавно Юхан приходил в себя, но быстро отключился, выпив крови. При помощи Мортимера – сам бы даже о жажде сообщить не смог, какое там сесть или пачку в руки взять.
– Придётся. Когда обстановка изменится. Сейчас, когда конфликт находится в особенно острой фазе, нельзя быть уверенными в отсутствии лишних глаз и ушей. «Анх» может прознать и что он жив, и где находится. Если не избегать этого, то проще было сразу в ночную службу доставить.
– Так себе, согласна. Какие ещё есть варианты?
– Самое простое – делать вид, что он мёртв. И погибших, и пропавших хватает. Однако и с этим вариантом всё не так уж хорошо. В перспективе. В благоприятной перспективе, а иначе… – Мортимер вздохнул и махнул рукой: никому здесь не сдалось развивать эту тему. – Если главенствующую позицию займём мы, он сможет вернуться к нормальной жизни. Исчезновение этому совсем не поможет.
Адель понимающе кивнула. Можно потерять место. С бумажками наверняка повозиться придётся. Пристанут с расспросами о случившемся, а на них только ложью отвечать. Точно есть и другие нюансы, о которых не подумалось сразу.
– Вариант на крайний случай, но лучше без него. А что тогда остаётся?.. – спросила одновременно и Мортимера, и себя, откидываясь на спинку дивана.
Запрокинув голову, Адель уставилась в потолок и задумалась. Времени до понедельника – точно оклематься не успеет. Если бы Юхан заранее вышел на удалёнку, с учётом принятого в их компании, получилось бы и ещё пару дней выиграть. Можно отписываться за него в чатах по необходимости и как-нибудь избегать созвонов. Релиз не на новой неделе, совсем срочных задач нет, с остальными успел бы. А так получается внезапное исчезновение с радаров.
– Ему же так-то достаточно в офисе не появляться. Я не думаю, что «Анху» сейчас настолько делать нечего, чтобы вынюхивать детали рабочего процесса какой-то там конторы. Но проблемы ж будут у него, если от дел просто так отвалится. Я напарника терять не хочу.
Адель повернула голову на бок – к двери. Юхан определённо не любил лгать, хотя также несомненно привык это делать. А вот ей совесть не жала, к тому же, пора припомнить некоторым людям, что и когда они задолжали – так можно хорошо повысить сговорчивость.
– Отпуск, конечно, положено оформлять за две недели до, но если извернуться – хоть сейчас. Попробую так. Иначе придётся напихать отгулов.
– У тебя-то проблем не будет?
– Ну будут и будут, – сев ровно, Адель пожала плечами. – Сама их выбрала. Так-то, скорее всего, обойдётся.
Сказано – сделано. Не самым честным путём, но срочный отпуск Адель всё-таки выбила. И когда Юхан снова ненадолго очухался, оповестила: хотя бы об этом может не нервничать – от дел отдыхает законно, вопросов не зададут, о прочем подумать можно и потом. Он тогда улыбнулся – вымученно и виновато – и явно хотел что-то сказать, да не получилось.
Смотреть на него было… Тяжело. Давила невозможность помочь. Ещё тяжелее становилось от вида ран на спине и груди. Да, те «не угрожали жизни» – была бы жизнь, которой можно угрожать, – и подзатянулись, но исцеляться полностью не спешили, точно доставляли дискомфорт… И выглядели жутко. Адель так-то не встречала в реальности застреленных людей! Тем более из своего круга общения.
Мало у кого, помимо близких друзей, получалось распознать беспокойство Адели. Мортимер смог. Залез он для этого в голову или просто воспользовался вековым опытом – не так уж важно. Главное – он больше рассказал об обращении, чтобы стало немного спокойнее. Слабость, потеря контроля над телом, потери сознания, болевые приступы, усиленная жажда, – всё это в порядке вещей, в той или иной степени настигает каждого. Иногда ещё кошмары накатывают. Неприятно, но неопасно.
Юхану повезло хотя бы психологический удар не получить: и без того почти вампиром был, да и в целом немёртвые почти всегда в итоге обращаются. Принятие нового состояния должно пройти легче. А вот с жаждой получалось сложнее. Из-за Адели. Во время обращения и сразу после присутствие рядом людей нежелательно. Впрочем, особенно в данном случае, не настолько, чтобы отправлять её в другое место.
Помимо объяснений Мортимера, немного развеяться и выдохнуть помогла короткая вылазка в город. Столкновение в церкви и Адель не оставило равнодушной – она-то, в отличие от слишком везучей Лиры, не привыкла лицом к лицу встречаться со сверхъестественной угрозой!
Однако в лесу и без того вялые тревожные размышления потеряли смысл. Сюда анховцы вряд ли забредут. Как минимум, из города кусочек полакомее выходил, нежели дом среди леса в нескольких часах пути на машине. А если уж забредут… Во-первых, тут есть древний вампир-мозгоправ, во-вторых – оружие. Адель хоть и не мастер-стрелок, а так – доводилось в тире побаловаться, всё равно приятнее, когда есть чем пригрозить.
К счастью, никому угрожать не приходилось. Ну, кроме загоревшегося нереализуемой идеей менеджера. Пока в словесных противостояниях обходились малой кровью. Оказывается, имея возможность в любой момент выйти в лес и упасть в снег, легче не слать людей на все четыре.
Сегодня рабочий день выдался… Скучным. И вроде хорошо – отдыхай, пока возможность есть, но по закону подлости хотелось-то как следует погрузиться мыслями в задачки, а иначе в двери от обилия внимания дырки появляться начнут.
Прошла почти неделя. Юхан чаще приходил в себя. Учился управлять теперь уже неживым телом: мог сам сидеть, держать пакет с кровью, говорил с трудом. Об этом всём Адель узнавала от Мортимера, потому что в комнату к бодрствующему Юхану её не пускали. В формате просьбы, а не строгого указания.
Невозможность самостоятельно убедиться, что ему становится лучше, вызывала неожиданный дискомфорт. Адель легко сближалась с людьми, но далеко не с каждым – настолько и за короткий срок. Всего-то с сентября знакомы. Да и знакомство это такое, что… Винить тут некого – обстоятельства есть обстоятельства, хотя и факт оставался фактом: от Адели многое скрывали. Но даже так, даже среди неведения и мелких проблесков правды, что-то смогло зацепить. Привлечь. Заставило возиться так, как не стала бы с любым другим просто приятным коллегой-напарником.
Чтобы разобраться с «зацепкой», нужно поговорить. Внести больше ясности. Без вмешательства посторонних. Адель благодарна, что её не оставили в неведении, но продолжала желать услышать всё именно от причины своего внепланового отшельничества.
Сколько он готов рассказать? Признается ли вообще или продолжит по максимуму скрывать информацию о себе и семье? Получалась проверка на доверие. И на совесть. Адель не нравилась мысль держать поблизости человека, не готового пояснить, чем чревато сближение с ним, какие проблемы он уже принёс – намеренно или нет. Человека, считающего её слишком слабой, чтобы знать такую правду.
Пока Адель сидела размышляла, не заварить ли чего, тихо открылась ведущая в комнату дверь. Только несколько неуверенных шаркающих шагов привлекли внимание, заставляя повернуть голову. Юхан мялся в стороне. То в пол уткнётся, то на Адель нерешительно глянет. Немного растрёпанный, очень зажатый. Всё ещё привыкающий к телу – иногда движения выглядели так, будто он сначала вспоминал как двигаться, или им управлял начинающий кукловод.
Странно: на сердце стало легче. Всего лишь от вида способного ходить Юхана. И от знакомого, ожидаемого поведения. Словно в глубине души Адель боялась, что обращение изменит не только тело. Она готова принять разные сущности, лишь бы в них оставалась привлёкшая личность.
– Возможно… – пробормотал тихо, прервал себя, прочистил горло и продолжил чуть громче: – Ты хочешь что-нибудь узнать?
«То есть отвечать готов? Держи ещё плюсик, раз тему поднял как только, так сразу, а не продолжил игру в недомолвки». – Если так посмотреть, плюсов успело набраться прилично. Сконвертируются ли они в итоге во что-нибудь?
– Есть такое, – согласилась Адель, в действительности подумав о вопросе типа «как самочувствие?», но делая вид, что не знает о куда более сложных вещах.
Юхан столько времени держал в тайне правду о себе, хотя то и дело по лицу читалось желание поделиться реальным тревогами, если не понимание получить, так хоть высказаться… Не хотелось расстраивать признанием, что в общих чертах всё рассказали за него, так что осталось посвятить в детали.