Глава № 12. Возвращение Бумеранга (1/2)

Уже на выходе из школы я поняла, что не знаю, в какую больницу его забрали. Но было совершенно все равно: я потеряла себя, свое сознание и все то, что называется здравым смыслом. Споткнувшись на ступеньках, упала, но встать было невозможно. Слезы текли так сильно, что глаза болели, словно их выдавливают. В голове одни лишь два слова – «смерть и любовь», которые отдавались тупой болью в сердце. Руки тряслись, и я даже не могла упереться об асфальт так, чтобы не ободрать кожу на ладонях.

В этот момент я осознала всю свою беспомощность в полной мере. Любовь – это слабость, она порождает страдания, боль и унижение. Раньше я думала так и никак иначе. Самое больное для меня было – это невзаимная любовь и то, как меня подставил тот, в кого я влюбилась. Сейчас… сейчас это не имеет никакого значения, потому что я поняла одну вещь. Любовь, кроме страданий, порождает еще ибезмерное счастье, эмоции, сопоставимые со взрывом ядерной бомбы, и заставляет бороться за себя.

Сейчас я люблю!И если даже это не взаимно, если мы никогда не будем вместе, иесли каждая ниточка, что нас соединяет, порвется – все это не будет важно, если он умрет. Я никогда не буду сожалеть о том, что я его любила, даже если он выживет и не разделит мои чувства. Я буду хранить каждое воспоминание, потому что это – то, чего раньше я не испытывала – не влюбленность, но любовь!

Каждая клеточка тела, каждая ниточка души, все принадлежит этому чувству и Себастьяну.

Я еще раз попыталась встать, но опять упала, меня не слушался собственный организм. Черт, я уже сама себе не хозяйка…-Вставай, черт побери, - уговаривала я себя, - ВСТАВАЙ!

- Я помогу тебе. - Меня подхватили за руки и повели в сторону стоянки. - Я смотрю, ты все же его очень любишь. – Староста говорила тихо и улыбалась. Как она может улыбаться в такой момент?- Я знаю, где он, и отвезу тебя туда, но обещай, что ты признаешься ему.- З-з-заткнись и езжай, - я почти перестала плакать, но была на грани обморока. Губы тряслись, и сердце все еще болело.Мари молчала, думаю, ее куриные мозги все же способны кнормальному мышлению, и поэтому она решила меня не доставать.Мы быстро доехали до больницы, и я вылетела из машины.

Успокойся, веди себя адекватно, все нормально.Я подошла к регистратуре и глубоко вздохнула.

- Здравствуйте, - вежливо спросила я, когда как хотелось прокричать «Отвечай, где он!», - К вам поступил Себастьян Ричардсон?

- Да. С черепно-мозговой травмой, - ответила милая девушка в белом халате.- А его можно проведать, узнать про его состояние?- протараторила я, слезы опять хлынули. Девушка подозрительно на меня уставилась.-А кем он вам приходится?- Я… я его невеста! – Совру для дела, это можно.- Хм... ну, раз почти родственница… - засомневалась сестра. - Он сейчас в операционной. Вы можете подождать на третьем этаже перед палатой триста три.- Спасибо. - Я побежала на третий этаж, налево, направо… Где же эта чертова палата? Вот она, наконец-то!Возле белой двери с номером триста три уже сидели три человека. Мужчина средних лет со светлыми волосами соломенного цвета, голубыми, как океан, глазами, полными тревоги. Женщина примерно такого же возраста, удивительно красивая, с длинными черными волосами и огромными сине-зелеными глазами. Третьей была бабушка, которая тихо плакала в платочек.

Женщина и мужчина сразу обратили на меня внимание, и стало понятно, что это родители Себастьяна.Женщина держала мужа за руку и изо всех сил старалась держать себя в руках.Я не хотела ничего спрашивать, сейчас слова – пустые звуки. Я просто села рядом с бабушкой, поджала ноги и опять, не сдержавшись, заплакала.

Не лучшее время для знакомства с его родителями, но сейчас нас объединяет одно – любовь к человеку, который находится на операционном столе.

Почему-то сейчас у меня в памяти всплыла фраза, сказанная Себастьяном вчера: «Я должен наказать тебя». Я хочу, чтобы он меня наказывал каждый день… я хочу быть той единственной, которую он будет наказывать всегда. Я даже могу делать плохие вещи, чтобы он меня наказывал, но за то, что он попал в аварию, я его сама накаж.Даже если ему не понравится, что я это сделаю, он будет наказан.

Тридцать минут я словно сама находилась на грани жизни и смерти. Бабушка рядом стала молиться, и я тихо за ней повторяла, лишь бы как-то успокоить себя. Через сорок минут мама Себастьяна не выдержала и заплакала.- Почему так долго? – говорила она сквозь слезы.– Как мне жить дальше, если он умрет?

- Знаете про теорию Бумеранга? – Я не могла молчать, когда она говорит такое. Родители посмотрели на меня очень странно, и я их понимала. Ведь для них я совершенно незнакомый человек. – Мне как-то Себастьян рассказал про эту теорию. Дело в том, что все в этой жизни возвращается. Поступки, эмоции и чувства. И знаете, я очень люблю вашего сына, но отдать эти чувства я ему не успела, а значит, он не умрет! Не умрет, чтобы не опровергнуть эту теорию. – Семья Себастьяна, которая до этого смотрела на меня немного недружелюбно, теперь смотрела по-другому. Его мама улыбнулась, а бабушка взяла меня за руку.

Из-за поворота, где находилась закрытая секция для операций, вышел врач. Совершенно непроизвольно мы все подскочили с мест. Доктор выглядел усталым и грустным…Сердце забилось чаще, и голова закружилась, сейчас он скажет слова, которые решат всю мою оставшуюся жизнь. Я знаю это!- Операция прошла успешно, с вашим сыном все будет хорошо, опасности для жизни нет.Слезы… они опять полились, на этот раз от облегчения. Я была счастлива так, что хотелось расцеловать этого ангела в халате.– Завтра, скорее всего, он придет в себя, сейчас вам всем лучше пойти домой…- НЕТ! - хором сказали мы с его мамой.- Дамы, вы ничем не поможете, сейчас его лучше оставить в покое! Я вам приказываю идти домой, а вы, как отец, муж и сын, должны проследить за этим, - ткнул пальцем доктор на отца Себастьяна и ушел обратно в операционную.- Думаю, нам действительно лучше всем поехать домой, - нарушилтишину мистер Ричардсон.– Девушка, как вас зовут?- Лиза, - ответила я, теперь в полной мере понимая, кто передо мной.

- Спасибо, Лиза, - сказала мама и, взяв мужа за руку, отправилась к выходу, бабушка последовала за ними, но повернулась и сказала:- Мы все хотели бы остаться тут, но думаю, что Себастьян не хотел бы чувствовать наши переживания. Иначе они вернуться к нему, не так ли?

И они ушли. Я просидела там еще минут тридцать, а потом тоже пошла домой. Завтра я скажу ему все, что чувствую.Дома я не находила ничего, что могло бы меня успокоить. Папа был в курсе, думаю, директор его уведомил, поэтому никто ко мне не лез.

Я не спала всю ночь и вспоминала, все, что мы с Себастьяном делали. Придумывала и репетировала речь, которую скажу завтра.

А когда завтра настало, я больше не могла терпеть и в девятьутра поехала в больницу.

Как только я подошла к палате триста три, из нее вышла миссис Ричардсон.- Лиза, здравствуй, - она была счастлива, и мне стало очень хорошо, я чувствовала, что все в порядке.– Он пришел в себя, но к нему пускают только на десять минут.

- Спасибо, миссис. Как вы себя чувствуете?- Я не спала всю ночь, - грустно произнесла она. – Скажи, ты его девушка?- Не думаю, что это так… но я люблю его, - почему-то говорить эти слова было легко, даже его маме.

- Тогда иди и скажи ему это, - улыбнулась она и села на скамейку. Из палаты вышла медсестра. - Сестра, позвольте этой девушке пройти в палату.- Вы только что вышли оттуда. Больному надо отдыхать…- Вы не понимаете, - перебила ее мама, - это важнее, чем все остальное, возможно, это то, что даст ему стимул бороться еще больше! – Я не понимала, о чем говорит его мать, но на медсестру эти слова подействовали.- Хорошо, - недовольно произнесла она, - десять минут.- Спасибо! – сказала я обеим и, набрав побольше воздуха в легкие,зашла в палату.

Сосед лежал за ширмой.Его праваярука была в гипсе, какие-то трубки вели к носу,а голова перевязана. Лицо в мелких порезах, левая рука в ссадинах.Его глаза были закрыты, и я зажала рот, чтобы не начать плакать в голос, но тихие слезинки катились из глаз, так же тихо падая на пол. Я села на стул рядом с кроватью.Он открыл глаза и взглянул на меня.- Себастьян… - выдавила я сквозь слезы.- Кто вы? – спросил он. Кто я? Э?

Ужасное чувство поглотило меня. Он потерял память? Теперь он ничего не помнит обо мне? Неужели все, что нас связывало, вылетело у него из головы? Нет… только не это!- Ты… ты забыл меня? – Слезы полились градом, меня затрясло.

- Дурочка, успокойся, я пошутил, -с издевкой произнес они попытался улыбнуться. - Тебя невозможно забыть, сумасшедшая Лиза.-Ты… ты просто невыносим!- Боже, он даже сейчас издевается, просто ужасен! Как он мог так сделать! – Ты хоть понимаешь, что я пережила, ты, тупой ублюдок? Тебя правилам дорожным учили? Я чуть вместе с тобой не умерла! Ты гадкий, отвратительный, мерзкий ребенок!– выплескивались слова из меня вместе со слезами, злость и любовь - все слилось в одно большое словоизвержение. – Ты знаешь, сколько я пережила? Из меня словно душу вытянули, я плакала два дня, я не спала, я находилась в другом мире! Я была в аду! А ты говоришь, что не помнишь! Это уже слишком жестокие шутки для меня… - я постепенно успокаивалась и приходила в себя.- Не кричи так, у меня голова болит, - прошипел он, но опять таки улыбнулся, - Знаешь, чего я больше всего боялся, когда понял, что попал в аварию? – он смотрел в потолок. - Что больше никогда не услышу тебя…

- Себастьян, заткнись. - Эти слова, ооо, они были лучшими словами, которые я слышала в своей жизни. Сердце заколотилось, словно птица в клетке, в животе появились бабочки, и я была счастлива сейчас. – Ты очень плохо себя вел, и я должна тебя наказать… - Что? – он удивленно посмотрел на меня. Я встала и, опершись на кровать, поцеловала этого несносного мерзавца. Было забавно смотреть на его удивленные глаза, полные каких-то странных эмоций. Я опять заплакала, но опять потянулась к его губам. Снова и снова… я целовала его губы и лицо, а он просто смотрел на меня, и я все больше и больше не понимала чувства в его глазах.- Я люблю тебя, - наконец-то сказала я и развернуласьк нему спиной, я просто не могла говорить в лицо такие слова. -Вчера я поняла, что действительно люблю тебя. И знаешь, сейчас я совершенно не жду ответных чувств или чего-то еще. Но я могу сказать с полной уверенностью, эта та любовь, потеряв которую, я буду радоваться хотя бы тому, что она была.

Тишина. Она убивала, сжигала изнутри, эта тишина…- Знаешь, - тихопроизнес он. – Когда ты меня целуешь, я чувствую, что живу…Я развернулась к нему. Что он хочет сказать? Надежда затаилась в моем сердце.- Я… я не понимаю…- Разве так трудно понять? Дура ты набитая! – злился он. - Разве было так трудно понять? Сколько раз я тебе показывал, что ты мне не безразлична, а ты, тупица полоумная, не могла сама с собой разобраться! Я даже рад, что в аварию попал, а то такая дура, как ты,никогда бы не пришла к подобный выводам… Сейчас же поцелуй меня еще раз!

Ничего не оставалось, как подчиниться… Я опять поцеловала его, теперь поцелуй был другим, сейчас мы оба приняли те эмоции, те чувства, что были внутри нас.Меня переполняло безграничное счастье.- Только ты не думай, что я всегда буду выполнять твои приказы…- Знаю, что не будешь, - прошептал он в губы, - из-за этого я тебя и выбрал.Нас прервала медсестра, она выгнала меня иподмигнула, когда я уходила.Я не могла поверить в то, что произошло. До дома шла в трансе, если честно, то я чувствовала себя сумасшедшей! Главное, в те моменты, когда я танцевала вокруг бака, «жгла ведьму», представляла себячеловеком пауком в пьяном состоянии, сумасшедшей я себя не чувствовала! А сейчас, когда я шла как дура, лыбилась и похихикивала, когда весь этот серый городок стал каким-то слишком разноцветным, когда я видела несуществующих бабочек и радугу – СУМАСШЕДШАЯ! Я совершенно спятила от любви, черт вас возьми! Это просто нереально, когда и тебя любят, черт! Да я попала в сказку, и в этот раз я буду благодарить за это не силы тьмы, которые я так люблю, а свет! И не имеет значения, что Себастьян явно к свету не относится, этот мститель неудачник, похожий на ангела снаружи, но стопроцентный демон внутри. О! Точно, я влюбилась в демона, а демон ответил мне взаимностью. Все-таки, спасибо… Спасибо, что он появился у меня.Прошла мимо книжного магазина,и, посмотрев на книги, пошла дальше. Книги уже не на первом месте в моей жизни.

Так, стоп. Я вернулась обратно и посмотрела на газеты, которые лежали за стеклом. На черно-белой бумаге крупными буквами было написано «Старшеклассник спас от смерти ребенка», чуть ниже фотография.Э?Что?СЕБАСТЬЯН?

Я залетела в магазин и потребовала газету, выгребла всю мелочь из кармана и прямо там, в магазине, открыла страницу со статьей.

« Вчера утром старшеклассник Себастьян Ричардсон спас от неминуемой смерти воспитанника детского дома Мэтью Салимана. Группа детей из детского дома шли по тротуару, когда пьяный водитель потерял управление и поехал прямо на них. Молодой человек оттолкнул ребенка в самый последний момент, но сам не успел отбежать и был ранен…»

Дальше я читать не стала. Он спас ребенка. Почему-то снова полились слезы – я слишком много ною в последнее время, где же мои стальные нервы? Мой сосед – герой, и, я думаю, жизнь вернулась ему бумерангом. Все же есть справедливость в этом дурацком мире.

***- Лиза, если ты будешь в школе обращаться со мной, как с девчонкой, я тебя брошу, - проворчал Себастьян. Сегодня он в первый раз после аварии идет в школу.-Ты меня сейчас так напугал, что я прям дрожу от ужаса! – Я взяла его под руку. - Ты еще слаб, упадешь опять, сломаешь себе что-нибудь.

- Ты дура? Если бы это было так, меня бы не отпустили в школу! Я в полном порядке. – Вообще это так, но, блин, я так привыкла ухаживать за ним эти две недели, что теперь, кажется, взяла это в привычку. Надо отвыкать, все, больше не буду!

- Ну и ладно! – я отпустила его и отошла вправо на два шага. Подальше от этого тирана.

Он подвинулся на два шага, я отодвинулась. Он опять придвинулся и схватил мою ладошку.

-Но так, думаю, можно, - он улыбнулся.-А ты уверен, что тебе это не противопоказано? – с сарказмом произнесла я.- Думаю, мне это даже прописано, - проговорил он и, резко остановившись, повернул меня за плечи и поцеловал в губы. – Утренняя профилактика, - прошептал он и снова поцеловал.- Смотри, а то я стану врачом и всех так буду лечить, - обняла этого демона.

- Тогда ты умрешь раньше, чем кого-то вылечишь, - пошутил он, а в глазах огонь. Ой, кажется, не стоит больше так шутить, а то капец мне придет.