Глава №6. Теория Бумеранга. (1/2)

*Давно написанная, но недавно выложенная глава посвящается bloody_cherry! Выздоравливай!*Мама сидела на красивом белом кресле, ее глаза были красны, словно она плакала, как минимум, часа два. В руках она держала старую фотографию, где папа поднял меня на руки. Сначала она меня не заметила, но потом подняла голову и, посмотрев в мои глаза, заплакала, вскочила с кресла, упала на колени и порывисто обняла меня где-то в районе пояса. Она зарыдала в голос, фотография, что упала из рук, стала стремительно изменяться: папа стал старше, как сейчас, а я приобрела свой обычный вид, но почему-то я плакала, в то время как отец смеялся. Я хотела спросить, что случилось, и почему мама плачет, но не могла произнести ни слова. Тогда я сама присела и попыталась обнять ее за плечи, но ветер жестокой реальности вернул меня обратно. Сон закончился, но неприятный осадок остался.

На часах было пять утра, но спать совершенно не хотелось. Я встала и поплелась в душ: сегодня я не чувствую боли в горле и собираюсь идти в школу. Но что-то было не так! После сна осталось жуткое чувство, к тому же, я чувствовала себя, как будто я… грязная, что ли? Просто захотелось очиститься и смыть всю тревогу и липкий страх, оставшиеся где-то на задворках сознания.

Душ, как и ожидалось, отрезвил меня. «Это был всего лишь сон, ведь так?» — успокаивала сама себя, хотя и знала, что мама не снится просто так. Чтобы скоротать время, я продолжила читать Гарри Поттера после завтрака. Чтение – самое лучшее лекарство от тревоги! Независимо от того, что ты читаешь! И настроение повышается, и свои чувства уходят на второй план.

На улице снова было пасмурно, прохожие хмурились, а некоторые, кажется, вообще плохо выражались, виня небесную канцелярию за плохую погоду. А чего они ждут? Что всегда будет солнце? Что птички будут петь свои беззаботные песенки все дни в году, а деревья будут вечно одеты в зеленые платья? Ишь, чего захотели! А я может, хочу, чтобы с неба падали леденцы и шоколадные тортики! И чтобы овсянку сделали запретным продуктом, и школу объявили бесполезным заведением.… Чтобы снег – теплый, и сахарная вата не липкая! Хм, но я же не ворчу, когда этого не вижу…Размышляя на тему «невероятного», я не заметила, как оказалась в школе. Пришла я очень рано, так что людей было мало, но мне показалось, или все эти люди ехидно и противно смеются, смотря на меня? Чувство тревоги усилилось, а с ним ожил червячок, который благополучно спал с того момента, как я вернулась с вечеринки Эрика. Червячок явно о чем-то предупреждал и говорил, что в скором времени мне придется отчего-то защищаться.…Это странно. Я прошла мимо какой-то девушки, которую до этого ни разу не видела. И какое же было мое удивление, когда она подставила мне подножку! Я была, мягко говоря, в шоке. Что? В этой школе произошла революция? Они стали нормальными детьми-переростками?

Я удивленно посмотрела на эту девушку, которая, кажется, расстроилась тому, что я не упала.— Отвернись, мне противно на тебя смотреть! – сказала она, скривилась и, развернувшись, отправилась прочь походкой от бедра. Вот и вали! Хочу и смотрю на тебя! Нахалка скрылась за поворотом.Хм… и что это было? Что-то странное произошло. Становилось все тревожнее и тревожнее. Что-то определенно случилось, и это «что-то» — явно плохое и касается меня. Идя на третий этаж, я пыталась проанализировать все, что сделала за последнюю неделю. Вроде я сама ничего, но… Эрик, вот кто мог! Но я-то тут причем? Может, эта девка просто ревнует меня к этому оленю? Хотя почему тогда все так смеются странно и чуть ли пальцем не показывают? В любом случае я это скоро узнаю…

Я была почти на сто процентов уверена, что буду первой из класса, кто пришел в школу. Но, подходя к кабинету, я поняла, что сильно ошибалась. Разговоры и жаркие дебаты были слышны еще в начале коридора, гул стоял невозможный! Кто-то смеялся, кто-то чем-то стучал (словно кого-то об стол головой били), кто-то противно визжал. Странно… очень, очень странно…Я тихонько открыла дверь, и гул моментально прекратился. Все уставились на меня, словно в класс пришел либо висельник, либо человек, приговоренный к смерти. Что здесь происходит? Ой-ей-ей…Мари сидела на своей парте и с ужасом и жалостью смотрела на меня своими узкими глазами. Леший по случаю какого-то происшествия вынул наушники и смотрел на меня, словно на новый вид человека-амфибии. Себастьян отвернулся к окну и безразлично уставился в пространство. Эрик стыдливо опустил глаза. Джессика улыбалась, и казалось, что эта улыбка может отравить воду в реках. Некоторые с осуждением смотрели на эту змею и Эрика, но большая масса улыбалась точно так же, как и рыжая.Я скукожилась, покраснела, и вроде даже вокруг меня все поплыло, как перед обмороком. «Так, успокойся, все нормально, это не на тебя смотрят…» — моя любимая тактика – самоубеждение, всегда отлично срабатывает, но сегодня что-то не особо. Я сглотнула и быстрыми шагами отправилась к своему месту, смотря под ноги и надеясь, что не столкнусь ни с кем. Но мне дорогу перегородила ведьма, явно намеривавшаяся сказать что-то. Я посмотрела на нее сверху вниз.-Что приперлась? – почти шипя, произнесла она, чем подтвердила мое теорию о ее родстве со змеями. – В тебе хоть есть капелька стыда? – вновь сказала Джессика, не дождавшись моего ответа. Стыда? Какой нахрен стыд? За что мне стыдиться? – Молчишь? Шлюха…— ЧТО? – Сама не ожидала, что могу сказать так громко. Что она возомнила о себе? Какая я ей нахрен шлюха? – Ты меня с собой, что ли, перепутала? – ответила и сама не поняла, как у меня получается так смело говорить. Похоже, она тоже не ожидала такого ответа и поэтому где-то около минуты переваривала в своей рыжей кочерыжке информацию, а потом… В общем, она меня ударила.— Ты… — едко произнесла ведьма, пока я приходила в себя от только что случившегося, – не смеешь говорить мне такого, шалава!

— Может, все решим мирно? – вступила в разговор староста.— Я тебя не спрашиваю! – рявкнула Джессика, и Мари сразу же замолчала. Трусиха! Хотя я сама была не лучше! Мне было страшно от того, что я что-то не знаю, и от того, что я не могла ничего сделать при таком количестве народа! А надо было! Надо было врезать ей по морде за то, что руки распускает, каратистка, ёпрст... — Ты ничего не хочешь нам сказать? – Она опять переключилась на мою скромную серую персону.— Я… Я не понимаю… — Ну действительно, что за цирк?— Не понимает она! Не прикидывайся! – Джессика взяла свой сотовый и кинула мне в руки. – На! Полюбуйся! Мы все знаем! – Эээ… на что полюбоваться-то?

— Ну, ничего, красивый телефончик, новый, что ли? – Первое, что пришло в голову. — Идиотка… — Змеюка выхватила сотовый, нажала на какую-то кнопку и сунула мне обратно.

Я уставилась на экран, и чем дольше смотрела, тем больше становились мои глаза. Фотография… и какая! Земля словно ушла из-под ног, и я рухнула на колени.

Этого не может быть… просто… это не по-человечески…— Там есть еще. Вправо щелкай, — подсказала мне ведьма, и я, скорее по инерции, щелкала и щелкала. Много, очень много фотографий.

Просто я обнаженная, на диване, потом на кровати. Я голая, рядом Эрик в трусах, потом без трусов на мне.

Что за… это пока я была в отключке? А почему у меня глаза открыты? Боже, за что? Что я им сделала? По щекам потекли слезы.— У нас есть еще и видео вашей ночки, но на общее обозрение я это выставлять не буду, так уж и быть… — Ее слова сливались, я даже понять не могла сначала, что она говорит. Ночи? Но ничего не было! Что за бред сумасшедшего? Слезы, слезы, слезы…И тут я поняла. Поняла все. ВСЕ! Эрик изначально преследовал цель унизить меня, он в заговоре с этот сукой решил унизить меня таким способом. Они создали отличный план. Влюбить в Эрика новенькую-дурочку и опозорить ее на всю школу. Конечно, никакого видео нет, но после таких фотографий и видео не надо, главное, что их цель достигнута: опозорить, морально уничтожить, заставить всех думать плохо обо мне. Я ведь с самого начала была удивлена тем, что они не пытаются выжить новенькую, а, оказывается, просто они решили сделать это более изыскано… Твари… звери… нелюди…«А чего ты, собственно, ожидала?» — говорил внутренний голос. Я, действительно, ожидала многого, но не до такой же степени! Они явно перегнули палку. Однако, все они просто дети. Маленькие дети, которые хотят сломать игрушку, чтобы увидеть, что у нее внутри.Ха… Ха-ха… ха… — истерический смех сам вырывался наружу, и я не могла ничего сделать. Червячок ожил, и ему было наплевать, что вокруг кто-то есть, просто ему надоело сидеть и быть в игноре.— Вы все такие смешные, — говорили губы, в то время как сознание, похоже, отключилось полностью. Я сама не заметила, как слезы перестали лить, а тело само собой поднялось с пола. – Ей богу, просто шуты в масках палача! – Все одноклассники уставились на меня, словно у них на глазах ожил труп, даже Себастьян с офигевшим лицом повернулся. – Но неужели вы думаете, что я буду играть в вашем спектакле? – Кажется, я сошла с ума! У меня раздвоение личности! Одна из которых хочет сейчас подохнуть или захлебнуться в собственный слезах, а другая говорит какие-то странные слова. – Вы твари, недостойные называться людьми! — смотря в глаза Джессики, я не знала, кого хочу убить больше: ее или себя. – Вы меня не сломаете, — говорила и говорила, в то время как ноги уже были у выхода из кабинета. – Меня уже пытались ломать, но у всех кишка тонка! А у вас и подавно! — Я вылетела из класса. Чувство начинающейся истерики не покидало. Я почти не помнила, что сказала там, просто это, очевидно, была защитная реакция организма. Я бежала и бежала! Выбежала на улицу, из глаз опять потекло. Чтоб их, эти слезы!

Сколько раз было, что меня унижали и предавали? Бесчисленно. Просто это результат того, что я кому-то доверилась. Я же знала, что нельзя подпускать к себе людей. Люди причиняют только боль. Люди часто просто звери, дикие и жаждущие крови и интересных зрелищ. Хлеба и зрелищ, мать твою. Я привыкла к этому, хоть и надеялась всегда, что встречу хоть кого-то хорошего. Но нет, я доверилась не тому, впустила в дом морального урода, и меня опозорили! Так, как не позорили никогда, так, что теперь хочется даже не умереть, а просто исчезнуть бесследно. Они же посягнули на единственное, что никто и никогда не трогал! Мою честь! Они чуть ли не растоптали меня, втоптали в грязь! Сравнили меня с тем, кого я ненавижу! Окунули мою гордость в говно!Я залетела домой и рухнула, прямо на пороге. Первой мыслью было – «Может, вены вскрыть?». Но я быстро ее отмела. Я никогда – никогда! – не сломаюсь так просто!Да, плохо, да, хочется умереть, но… назло им, назло, я буду терпеть! Буду делать вид, что меня не задели, и все нормально! И наплевать, что у каждого в школе есть мои фотографии! И все равно, что все они плохого мнения! Плевать на то, что обо мне думают! Главное, что я сама знаю, кто я! Но… это так низко… так подло…Я встала и направилась в кухню. И когда эти дурацкие слезы высохнут?

Ко мне подбежал кот, но, видимо поняв, что мне плохо, и ко мне лучше не подходить, отошел подальше.— Бедненький, не бойся, ведь ты ни в чем ни виноват… — Было так трудно говорить, истерика подкатывала к горлу. Я снова упала на пол. Хотелось заорать, и я начала реветь в голос, свернулась калачиком и кричала, кричала, кричала… пока горло не заболело, а слезы не высохли.

Вот так я и провалялась на холодном полу около получаса, а потом легла на диван и уснула.

Сон был тревожным и каким-то отрывистым. То я на краю обрыва с водой, то возле костра в лесу, то в каком-то подвале с крысами… И везде одна. Одна… я одна… всегда. И даже во сне мне нельзя побыть с кем-то! Даже во сне я обречена на одиночество. Проснулась от того, что почувствовала влагу на лице. Интересно, сколько нужно плакать, чтобы высохнуть? Стать мумией? А что, быть мумией даже выгодно! Можно сниматься в ужастиках без грима и пугать недругов до потери пульса! Все, решено, я выбрала себе профессию! Осталось только усохнуть и бальзамироваться…Ну, вот. Только нашла применение своей проблеме, как она исчезла! Непорядок.

Посмотрев в зеркало, я поняла, что мумией мне уж точно в кино не сниматься, а вот зомби или только что пробудившимся вампиром — запросто! Более того, чувствовала я себя так же! Хотела воды… ну, или крови… все равно! Горло разрывалось, будто я проглотила стакан иголок. Не надо было орать, как свинья, которую режут. Из-за каких-то подонков.

Я вызвала врача на дом. Надо лечиться и о многом подумать. Побуду отшельником недельку, успокоюсь, приму как данность то, что теперь я не просто «изгой» и «заучка» как меня именовали раньше, а еще и «шлюха» и «шалава». А вы что думали? Что я завтра пойду в школу, буду качать права и требовать справедливости? Нет! Я и раньше-то не могла такого сделать, потому что кишка тонка, а сейчас тем более… Если я одна, то и буду одна справляться со своими проблемами. А против целой школы я ничего сделать не могу! Поэтому остается только смириться и терпеть, стиснув зубы. Хотя, кажется, молчать в последнее время у меня плохо получается. Мне кажется, что моя социопатия потихоньку проходит. Это плохо, очень-очень плохо! Ведь если она пройдет, то быть вне общества станет трудней, и я опять ошибусь!

Врач категорично осмотрел мое горло. Долго негодовал, как можно так запустить болезнь. Констатировал полное истощение организма. Смерил температуру и сказал, что организм борется, а температура ужасна. Прописал кучу лекарств и постельный режим, посоветовал хорошо питаться, желательно кашами и фруктами. Нет, ну фрукты-то это здорово, но каши… буэ! В общем, когда врач удалился, сказав, чтобы через неделю я пришла к нему и не смела идти в школу, я облегченно вздохнула.