Часть 10. Ветклиника (2/2)
— Разве ты не хочешь сходить куда-нибудь со своими друзьями?
— А гэгэ не считает себя моим другом? — вздернул он бровь, бросая на пассажира короткий взгляд. — А если ты о Цинсюане, они сейчас слишком заняты, чтобы тратить время на маленького незначительного меня. Они наконец.. Остались одни в квартире и, видимо, решили воспользоваться по полной.
Не краснеть!
Боги, Се Лянь, тебе почти тридцать! Давно пора принять, что другие люди занимаются сексом!
Он вздохнул, стараясь сконцентрироваться на том, насколько под его рукой линяла Жоë.
— Саньлан ведь знает, что я работаю.
— Тогда мы можем просто сходить пообедать в каком-нибудь приятном месте после работы гэгэ, и гэгэ расскажет мне всё про своих подопечных, которые «замечательные люди, просто им тяжело».
— Ты смеешься надо мной!
— Никак нет, — смеялся, ещё как смеялся, так, что у него глаза обрастали мелкими морщинками, хотя кожа явно была ухоженной, — у гэгэ важная работа. Я знаю. Расскажешь, что нового?
Остальная дорога прошла практически мирно — только один раз Жоë решила вылезти, настолько решительно, что остановить её на ходу не удалось, и улеглась воротником Се Ляню на плечи. Это было, безусловно, очень тепло и мило, но довольно неудобно, поэтому спустя несколько минут пришлось её снять — и слава богам, что она к тому моменту сочла свою миссию выполненной и спокойно влезла за пазуху. В итоге получилось даже вполне мирно донести её от парковки до клиники. Немного утешало то, что Эмин, кажется, и вовсе взбесился на радостях, прыгая вокруг них, словно был трёхмесячным щенком, в никак не взрослой крупной собакой.
Саньлан оказался нечеловечески предусмотрительным — несмотря на всё порывы Се Ляня опоздать, возню с животными в салоне и прочая, они успели пройти через регистратуру и даже после этого у них ещё оставалось немного времени, чтобы выдохнуть.
Се Лянь, пользуясь почти пустым коридором в виду позднего вечера буднего дня, тут же устало опустился на лавку, пристраивая Жоë внутри куртки на коленях, упираясь локтями в колени и подпирая руками голову.
А ведь была ещё середина недели.
Перед лицом вдруг возник тепло и сладко пахнущий стаканчик. Се Лянь медленно поднял голову, глядя на Саньлана — тот был сама доброжелательная невозмутимость, и держал во второй руке точно такой же.
— Какао, — пояснил он, дожидаясь, пока Се Лянь возьмёт стакан. Тот осторожно принял его, боясь обжечься. Хуа Чен знал, что он почти не пьёт кофе и особенно не пьёт его на ночь — один раз уже ошибся. — Подумал, что нам не помешает. Холодает.
Се Лянь на это только кивнул, немного рассеянно улыбаясь. Жоë выглянула из ворота его спортивной куртки, принюхиваясь, и, мурлыкнув, попыталась вылезти дальше, к стакану, от которого, видимо, чуяла запах молока.
— Жоë! — возмутился он, запихивая её локтем и подбородком обратно в куртку. — Сладкое кошкам не положено!
Хуа Чен, откинувшись на спинку лавки и подперев голову кулаком, молча наблюдал за этой битвой титанов. В конце концов, кошка была повержена и загнана обратно в куртку, а Се Лянь, до нервного придыхания очаровательно щурясь, наконец попробовал какао. И, кажется, был доволен — Хуа Чену почти не страшно было умереть здесь и сейчас.
— Спасибо, — кроме них в лобби было всего несколько человек, и даже тихий голос его слышен был очень хорошо. Эмин, словно почувствовав ослабившуюся конкуренцию, мгновенно зашебуршился под сиденьями, выползая на свет и пристраивая морду на коленях у Се Ляня. Тот, разумеется, принимался чесать за ухом. — Эмин слишком милый.
— Просто животные любят гэгэ, — протянул Хуа Чен, усаживаясь прямо и запрокидывая голову, — Если Эмин слишком милый, то гэгэ слишком добрый.
— Саньлан тоже милый, — раздалось с беззлобным смешком, заставляя замереть на месте. — Так что может не ревновать к Эмину. Собаки и люди всё равно идут в разных категориях.