Часть 7. Утренняя переписка (1/2)
Се Лянь с облегчённым вздохом рухнул лицом в подушку. В последнее время каждый раз, когда он думал — черт возьми, какой тяжёлый был день, — каждый раз следующий оказывался еще хуже.
На этот раз худшим за день событием была проверка, решившая нагрянуть как раз в тот момент, когда один из подопечных умудрился отравиться принесёнными соседкой плюшками. Как это вообще случилось и почему именно сегодня — надо было спрашивать у своей восхитительной удачи. Разумеется, ему впаяли замечание за недосмотр — а значит, в этом месяце надбавка опять полетит к чертям.
— Мау.
Се Лянь послушно перевернулся на бок, вжимаясь в стену. Жоë важно прошествовала вдоль него, тут же укладываясь рядом, почти на подушке, словно как минимум в прошлой жизни была человеком и привыкла спать как положено. Се Лянь рассеянно погладил её, заслуживая немного хрипящее тихое урчание.
Жоë была его отдушиной. Ещё бы не занимала две трети и без того узкой кровати, заставляя его ютиться у стены!
Вдруг телефон под подушкой ожил, дважды, сразу друг за другом, вибрируя. Се Лянь зажмурился, вытаскивая из-под подушки — боги, только не какое-нибудь новое списание, пожалуйста, у него скоро даже на самую дешёвую крупу хватать перестанет.
Посмотрев на экран, он с трудом удержался от желания скинуть телефон со своего второго этажа кровати, желательно ещё и в стену.
Списание за тариф и обслуживание мобильного банка.
Со стоном он уткнулся лицом в подушку, желая завтра не проснуться.
В целом, это почти сбылось.
Проснулся он от звука, который совершенно точно не был его будильником; как минимум потому, что, уставившись на экран телефона после звонка будильника, он никогда не должен был увидеть, что уже почти восемь часов утра.
Даже злиться на такое он уже отвык — только, невнятно простонав что-то в наволочку, одним прыжком спустился на пол, до истошно вопля перепугав Жоë. Судорожно натянул джинсы. Нога тут же попала в «декоративный» разрыв на коленке, с треском делая его абсолютно неприличным. Сунул растрепанную голову в футболку, кажется, так и не постиранную со вчера, накинул толстовку, параллельно пытаясь отыскать в тумбочке зубную щётку и пенку для лица. Осторожно приоткрыв дверь, высунулся в коридор — кажется, соседи ещё не проснулись (или уже ушли), и было блаженно тихо. В такие моменты его почти устраивала жизнь в коммуналке.
Шмыгнув в ванную и приведя себя в порядок, он так же спешно вернулся в комнату, подхватывая сумку и наконец открывая телефон — надо же все-таки прочитать сообщение, которое помогло ему не проспать окончательно.
И застыл.
Была чертова суббота.
А значит, ему не нужно было рвать когти в универ. И у подопечных тоже не было приёмов с утра пораньше — в поликлинике по выходным был только срочный приём и процедуры, а уколы он мог поставить и сам. Конечно, всё равно оставались уборки, прогулки, обеды, заставить ту бабушку с бредом преследования помыться, но это не требовалось от него начала рабочего дня непременно в восемь утра.
Он даже может успеть позавтракать.
Усевшись на пол, он наконец открыл входящие сообщения, стягивая с волос ещё вчера утром надетую резинку и на ощупь пытаясь нашарить на тумбочке расчёску.
«Здравствуй. Я чувствую себя очень виноватым за то, что позавчера случилось.»
Се Лянь напряг память, массируя точку над переносицей. Если бы он сходу помнил всё, что случалось с ним каждый день, его голова бы взорвалась, а психика отправилась в нокаут от количества происходящего… Дерьма. В памяти хватало места только на работу и учёбу.
«Я помню, что ты очень занят, но хотел бы хотя бы угостить тебя обедом. У меня сейчас несколько выходных, выбери удобное для тебя время.»
А, кажется, позавчера бабуля Ши рухнула в обморок и попала в больницу. И. Его сбили на светофоре? Кажется, это был Саньлан, знакомый Цинсюаня, почему-то ездивший по подставным правам. Он, что ли?
«Если ты не хочешь меня видеть, разреши все равно угостить тебя чем-нибудь. Я отправлю доставку курьером, и тебе не нужно будет со мной встречаться».
Неужели он может заставить чувствовать людей настолько виноватыми?
Се Лянь осмотрел себя и вздохнул. Наверное, да. Он же выглядел как смесь бомжа и хиппи. Разве что, он надеялся, чистый.
Желудок отозвался недовольным урчанием. Кажется, предложение он примет — хотя очень плохо использовать других людей для того, чтобы поесть за чужой счёт, но…
Нет, это однозначно плохо. А следующее сообщение?
«Ты делаешь очень важную работу. Я действительно восхищаюсь тобой, как человеком, и не хотел бы быть причиной неприятностей. ”
Отложив телефон, он откинулся спиной на стенку тумбочки и закрыл лицо руками.
Не то чтобы он никогда такого не слышал. Наоборот — слышал довольно часто, но обычно спустя пару дней после этого (максимум, кажется, было две недели, прежде чем его телефон замолчал) человек начинал понимать, что его работа состоит не в том, чтобы с важным видом прогуливаться с планшетом и ручкой и следить, чтобы всё было в порядке. А в том, что у него абсолютно нет времени на какие-либо тусовки, обсуждения чего-то интеллектуального, как нет и желания прогуливать пары. Точнее, он и так их прогуливал слишком много, только не в баре. И переписываться с ним было неудобно и дорого — ведь почти у всех тарифы стояли с упором на интернет, а не допотопные СМС.
Но на обед время бы потратить всё равно пришлось, а тут, кажется, есть возможность поесть что-то нормальное?
Он переименовал контакт и споро напечатал сообщение в ответ.
«Если Саньлан платит. За мой счёт могу предложить разве что чай с бутербродом.»
Отправить.
О боже. Нет, это звучит отвратительно.