Часть 4. Сиделка (1/2)
Сказать, что на простой договорённости с Цинсюань всё проблемы по знакомству с лучшим мужчиной на свете закончились, было нельзя. Сначала они все-таки сторговались на то, что сначала Хуа Чен с этим человеком встретится, мало ли — это вообще был не тот, а поощрать наебки себя он не собирался. И только потом он снимет им «номерок». От ощущения, что покупает «другу» возможность потрахаться, было как-то неловко. Хотя не так сильно, как от того, что он не смог спросить чёртову ссылку в вейбо.
Но кончилось это всё тем, что он уже который вечер отлынивал от своей прямой работы, просиживая штаны в не особо-то презентабельной забегаловке Хэ Сюаня. Тот хмурился, но бесплатно кормил — должен был Хуа Чену слишком много и уже отчаялся выплатить, поэтому теперь они играли в «кто кого больше достанет», прикрываясь тем самым долгом.
За всё это время он успел перепробовать весь ассортимент забегаловки, начиная от выпечки и заканчивая самыми отбитыми безалкогольными напитками, на которые, наверное, могли позариться только сумасшедшие эко-веганы, решившие придерживаться морали «жрать надо всё и без отходов»; решить, чем из этого он может позволить себе угостить Лучшего Мужчину В Мире, а так же найти одиннадцать ресторанов в пределах десяти минут на машине, из которых как минимум два подходили как достойные для посещения, или, как минимум, сильно более хорошие, чем забегаловка Хэ Сюаня. Как он вообще умудрялся получать с неё прибыль?
— Как ты вообщ… — его прервал чей-то истошный вопль — Хуа Чен почти успел выкинуть нож-бабочку, прежде чем понял, что это Хэ Сюань и его ужасный вкус к музыке, поставленной на звонок. — Кто?
— Цинсюань, — хмуро взглянув на него исподлобья, бросил он, поднимая трубку. Благо, из посетителей сейчас оставалась только парочка фриковато выглядящих девушек за дальним столиком в углу у окна. — Алло?
— Мы идём! — радостно возвестил голос из трубки, так громко, что Хуа Чен мог расслышать даже без громкой связи. Как Хэ Сюань с такой девушкой ещё не оглох? — А пока пусть твой друг сформулирует по-человечески, что с его бабушкой и точный адрес, а то я запамятовал, а Се Лянь точно не возьмётся за кого попало!
Звонок сбросили — пошли короткие гудки. Хуа Чен мрачно поднял взгляд на Сюаня.
— Какая, нахрен, бабушка?
— Выдумывай, — пожала плечами эта равнодушная рыбина, — Цинсюаню же надо было придумать предлог.
— Цинсюаню?
— Привет! — тут же раздалось от входа одновременно со звоном музыки ветра — Хуа Чен в очередной раз поморщился — боги, это старьё осталось только в таких вот отсталых магазинчиках! — Фу-у-ух, наконец-то можно сесть!
Что-то в голосе было не то.
Рядом с ним кто-то плюхнулся на стул, отчего тот с противным скрипом проехался по кафелю, и Хуа Чен уже готов был высказать всё, что он думает о Цинсюань, как напротив него на стул осторожно опустился кто-то в светлых одеждах. Хуа Чен, поднимая взгляд от чашки с ужасным горьким чаем, постарался выглядеть адекватно.
Цинсюань не соврала. Это действительно был он.
Се Лянь, кажется? Так она его назвала?