1. Скованные одной цепью (1/2)

Илин, что ютится в предгорьях, не смея поднять головы под сенью горы мертвецов, невелик и не особенно оживлен, но и там улицы в разгар дня запружены народом, шумны и заставляют потеряться. Тем страннее и неожиданнее оказывается плач вцепившегося в ногу малыша, тем меньше у Ванцзи понимания, что ему надлежит сделать и как реагировать. И тем больше облегчение, когда он слышит голос Вэй Ина.

Вэй Ин — такой Вэй Ин... Его шуточки о рождении ребенка вгоняют в мгновенный ступор, хотя Ванцзи не дурак и прекрасно знает, что детей рожают женщины, а никак не мужчины. Ревность даже не поднимает головы: Вэй Ин сказал «родил», а не «зачал».

Он соглашается разделить с Вэй Ином трапезу, он бы на все что угодно согласился, ведь именно затем, чтобы увидеть Вэй Ина, он сюда и шел. Безропотно платит за всех, это такие мелочи — серебра в его кошеле достаточно, чтобы прокормить целый клан в течение пары лет. Он готовился основательно, а что без спроса влез в сокровищницу клана, украв пропускной жетон старшего брата... Совесть все еще покусывает, но уже не так сильно после того, как они с Вэй Ином усмиряют лютого мертвеца Вэнь Нина, к тому возвращается сознание, а он принимает приглашение на чай в пещере Фумо. По пути он внимательно осматривает убогие палатки и хибарки, которые успели построить люди Вэнь Цин, грядки с чахлой зеленью, истощенных и оборванных людей. В сердце растет и крепнет решимость сделать то, за чем он пришел.

Прерывая нервную болтовню Вэй Ина, он достает из рукава шкатулку.

— Ванцзи принес кое-что. Это поможет Вэй Ину сохранить контроль над тьмой.

Ложь эта — не совсем ложь, ведь бремя тьмы, разделенное на двоих, должно действительно стать легче.

— А... Л-лань Чжань? — теряется темный заклинатель, не успевая воспротивиться, когда Ванцзи надевает ему на руку браслет.

Вэнь Цин входит в пещеру в тот момент, когда он собирается надеть второй на свою руку.

— Ты с ума сошел, Лань Ванцзи! — ее крик резонирует под сводами, но изменить уже ничего не может.

Ванцзи только интересно — слегка — откуда деве из клана Вэнь известен этот артефакт. Браслет смыкается на запястье, и оба загораются холодным синим светом, который формирует между ними сперва тонкую нить, а после — призрачную цепь. Мгновение спустя цепь исчезает, а Ванцзи падает на колени. Чего он никак не ожидал, это прокатывающейся по телу боли, отдающейся в даньтяне так, словно ему туда лютый мертвец когти запустил. Кажется, еще миг — и золотое ядро разлетится на мириады осколков. Вспышки боли в других местах поглощаются этой одной, как горечь лекарства поглощает все другие вкусы. Ванцзи не может вдохнуть долгий фэнь, пока дева Вэнь не вгоняет ему в грудь и ниже несколько игл. Ей для этого даже не требуется обнажать пациента.

Муть, застилавшая глаза, потихоньку проясняется. И первое, что Ванцзи видит — лежащий на каменном полу без сознания Вэй Ин. Его губы в крови, ногти сорваны, словно он цеплялся за камень и пытался не кричать. Видно, так и было.

— Вы, два идиота! — рычит Вэнь Цин, усаживая Ванцзи у стены. Для такой хрупкой девы у нее удивительная сила. — Вэнь Нин, перенеси Усяня на постель. Боги и демоны, я рехнусь здесь скорее, чем нас придут добить!

— Никто... — хрипит Ванцзи, горло раздирает болью. Он тоже кричал? Он не помнит. — Никто не тронет... Клан Лань...

— Помолчи! Жертвенная овца, гуля тебе в печень!

Ванцзи давится смехом. Он не умеет смеяться, но сейчас этот смех сам рвется из глотки, больше похожий на хрип мертвеца. Вэнь Цин одной фразой нарисовала зрачки его драконам<span class="footnote" id="fn_31250029_0"></span>.

Без суеты и спешки дева Вэнь наводит порядок. И, пользуясь тем, что Вэй Ин все еще без сознания, обрушивает на голову Ванцзи такие откровения и факты, которые погребают его, как оползень.

— Вэй Усянь, конечно, просил нас с братом никогда никому об этом не рассказывать. Но что толку хранить тайну, которую ты и без того узнал бы в самом скором времени?

Ванцзи опускает руку на нижний даньтянь, прислушиваясь к золотому ядру. Ему кажется, оно сейчас пульсирует на пределе своей силы, и он понимает, отчего так: ци по их новой связи, как по пуповине, перетекает в чужое тело, пытаясь залечить все раны, повреждения, разрывы, подавить темную, иньскую энергию, изгнать из измученного тела Вэй Ина ее избыток.

— Не знаю, как теперь быть. То, что ты натворил... Это сильно скажется на вас обоих. Прежде, надевая «Оковы вечности» на преступника, его надзиратель обязывался подавить его волю, контролировать его золотое ядро и разум. Здесь и сейчас твоя янская ци вступила в конфликт с его темной иньской ци. Чем это может для него закончиться, я не знаю. И чем нам всем аукнется то, что Вэй Усянь не сможет контролировать мертвецов и свою демоническую печать. Боюсь, уже скоро нас попросту растерзают.

— Я не знал...

Дева Вэнь смотрит на него, как на нечто донельзя раздражающее, но что — увы! — невозможно убрать или как-то исправить.

— Если бы ты знал и все равно это сделал, я бы тебя убила, молодой господин Лань.

Ванцзи чувствует, что это правда. И склоняет голову, признавая ее право защищать Вэй Ина так, как это будет в ее силах.