seventeen. shot (2/2)
Вакия шутил буквально пару лет о том, что Орочи неровно дышит к звезде, и дошутился, раз безымянный в скором времени ждёт на себе кольцо. Шатен долго не решался начинать отношения, потому что по натуре был остранённым человеком. Так или иначе, полгода назад дружеские отношения со своей соседкой стали не такими дружескими, какими должны были быть.
Амэя, девушка, разделяющая квартиру с младшим братом, с коротко подстриженными светлыми волосами и ужасным влечением к музыке подстегнула парня своей игрой на скрипке, пока младший отсиживался в коридоре подъезда на коврике. Орочи просто хотел поинтересоваться, почему несовершеннолетний пацан мёрзнет на холодном грязном коврике, когда у него есть квартира, а в итоге нашёл друга. И друга, и друга... девушку. Так бывает, когда в один момент бьёт по голове, как молнией, когда простой человек вдруг становится не таким простым. Амэя поймала листы с нотами Гинбы буквально над водой, когда парень случайно выпустил их из рук. Момент стал переломным в жизни шатена.
Орочи раскрывал другу секрет, что совсем скоро планирует сделать Амэе предложение, но всё оттягивает момент. Вальт отшучивался, что свадьба будет двойной, вместе с Шу и Вероникой, но сейчас уже не так весело.
— Нет, давай домой сначала, — вдруг говорит Аой и прокашливается. — Одно дело есть, надо разобраться, пока поздно не стало. Я доеду до кафе на такси, скажешь, чтобы остальные подождали меня чуть подольше?
— Нет проблем.
*** От дома пахнет воспоминаниями, и чем ближе к дверям, чем сильнее парень задумывается об этом, тем чернее и убийственнее его память. От деревьев в саду двухэтажного нового дома несёт свежестью, зелень придаёт ещё большего убеждения в том, что лето в этом году настоящее, без заморозков. Только в какие-то ничтожные пару секунд просыпается ветер, и Вальт с улыбкой жмурится, когда листья бьют в лицо.
Выглядит тепло, по-домашнему. За четыре года к новому месту жительства уже можно было привыкнуть, но что-то отчаянно тянет назад. В тот дом, где проснулось настоящее торнадо чувств, где открылся портал из худшего... в более худшее. Место эмоциональной нестабильности, когда в жизни вдруг наступил переломный момент для всей семьи. Когда кража стала началом конца, когда каждое слово, каждое действие и каждые мысли там имели последствия. Всё в этом мире имеет последствия, но в случае Вальта хотелось бы опровергнуть эту истину во благо их крошечный семье. Право, сейчас он не думал бы обо всём этом, не вспоминал бы свое семнадцатилетие с такой тяжестью на душе, не стал бы жалеть о каждом своём шаге и имел бы больше хороших воспоминаний, чем других... слишком внезапное погружение в эту рутину. К счастью, Вальт научился выбрасывать это из головы так же быстро, как впускать. На пороге дома парня встречают близнецы. Токонацу слишком высокий, а Ника ещё ростом с Вальта. Вальт никогда не задумывался, почему гены посмеялись над ним и обошли стороной, потому что после восемнадцати он вовсе перестал расти. — Привет, негодяи, я скучал, — улыбается синеволосый и утягивает брата с сестрой в короткие объятья, тёплые, буквально на все сто процентов семейные. — Не портили мою комнату? Скажите, что не портили, иначе вы увидите мой гнев. На самом деле, им не до веселья, но Вальт был тем, кто всегда разряжал обстановку, поэтому сейчас не собирается ничего менять.Вероника действительно выглядит неважно, и парню вдруг тошно от того, что пару минут назад он был в восторге от своего возвращения. Запутанные волосы в пучке, красные глаза, кое-как нанесённый мякияж (зачем его вообще было делать?), покусанные губы. Вальт думал, что сестра будет нервничать, но не подозревал, что настолько сильно. Ещё неизвестно, какая она внутри, учитывая её рвение смягчить обстановку и показать, что всё нормально. Всё ведь ненормально, поэтому Вальт и спешил домой. Надо это исправить, надо уладить всё.
Парень осторожно гладит плечо сестры, привлекая её внимание, кивает в знак поддержки и проходит внутрь.
— Вальт? — женщина у плиты бросает готовку и бежит обниматься с сыном. Ника только улыбается через усталость, отвлекается от приветствия и идёт к плите вместо матери. — Вальт, родной, всего две недели, а словно вечность! — Не могу не согласиться, — отвечает парень и гладит Чихару по спине. — Отец дома? — Буквально только что вызвали в участок, — женщина закатывает глаза и косится на время. — Ну и что за человек? Родной сын домой приехал, а у него работа. Пусть потом не удивляется, что я накладываю ему меньше всех. — Ладно, — Вальт смеётся и кивает в сторону кухни, вскидывая брови. — Поедим? Я очень голодный, готов съесть даже пустую тарелку, — он щёлкает пальцами и делает пару шагов к дверям.
— Руки мыть! — Я знал, что что-то забыл! Дома свежо и чисто, пахнет едой матери, и Вальт не может нанюхаться. За всё время обеда парень рассказывал о работе в Токио, о проведённых фотосессиях. Рассказывал, как встретился с Гвином, но к его дяде наведаться не смог, как встречал на улицах фанатов и исписал всю свою ручку, потратил чернила на автографы. Как познакомился с интересными людьми, нашёл себе новых коллег и знакомых, много связей. Больше всего он обращал внимание не на новый город и его вид, а на людей. В последнее время парня вообще больше интересуют люди, их поведение, их жизнь. Вдруг стало страшно за себя и своё окружение. Вальт не был помешан на психологии, не читал по ней книги, но недавно подумал, что стоило бы. Вот так ходит и смотрит на людей, изучает их, чтобы впредь быть осторожнее со всем этим. У него весь рассказ исключительно из общения с новыми людьми, а от описания пейзажа Токио только маленькая часть. В течение всей трапезы глаза не отходили от Ники. Как бы семья ни пыталась делать вид, что ничего не произошло, а вид сестры выдаёт ситуацию с потрохами. Поникшая и отстранённая, с искусственной улыбкой и наскоро слепленным интересом. Всегда особо больно смотреть на родного человека, который держит в себе эти эмоции, старается, чтобы не тревожить других, и делает хуже только себе. Не так легко улыбаться двадцать четыре на семь, как кукла, при этом ни разу не пустить слезу и не скривиться. У Вероники мокрые ресницы, но каждый раз, когда синеволосый пытается уловить её эмоцию, девушка смаргивает влагу или отворачивается. Невозможно.
Самому улыбаться невозможно, есть невозможно, думать о хорошем тоже невозможно.
Здесь ничего хорошего.
Абсолютно.
Парень вздыхает, а Ника напрягаться, когда входная дверь хлопает, и вскоре на пороге появляется довольный Кенто в любимой форме. Снимает и откладывает фуражку в сторону, коротко обнимает сына в знак приветствия и опускается с ними за стол. — Голодный, как волк, — улыбается мужчина и собирается приступить к еде, как замечает уничтожающий взгляд супруги и поднимается, чтобы вымыть руки. — Я быстро. — Надеюсь, — прочищает горло тихим "кх-кхм" Вальт, отводя взгляд куда-то в сторону. — Разговор нас уже дождался. Ника с лёгким испугом поднимает на него глаза, и парень только отмалчивается, кивает в знак поддержки и так просит ещё немного подождать. Только мужчина возвращается и опускается на стул, Вальт сбрасывает с лица улыбку и становится таким серьёзным, каким не был за весь этот день. Он для вида отпивает сока, позволяет отцу съесть пару кусков, переговорить о чём-то с Чихару. Время идёт, Ника уже нервно жуёт, зачёсывает и так собранные волосы назад, а Вальт отвечает на кое-какие вопросы Кенто и только потом заметно громко прокашливается, привлекая внимание. — Не могу сомневаться в том, что у Ники с Шу прекрасные отношения, — говорит синеволосый и замечает, как мужчина начинает жевать медленнее. — Было бы ужасно, если бы между ними встало что-то совершенно глупое и бессмысленное. А ты как, пап, не думал об этом? — Ты уже знаешь, — кивает Кенто и откладывает палочки в сторону. — Серьёзно, папа, что вообще произошло? Мужчина вздыхает и настраивает себя на разговор.
— Я задолжал важному человеку. Он внёс в договор брак, как мою оплату за давнее дело, но ты должен меня дослушать, — поднимает палец прежде, чем Вальт открывает рот. — У меня отличные навыки общения с такими людьми, в конце концов, я офицер полиции. Если мы подняли этот разговор, то я скажу всё прямо: я не собираюсь выдавать Веронику замуж за незнакомца, я не паршивец, который живёт одними выгодами. — Правда? Ты это серьёзно?.. — вмиг оживает Ника, у которой сердце слышно за километр, и со сдержанным кивком с облегчением прижимает ладонь ко лбу. — Боже... почему ты раньше не сказал мне? — Я не был уверен, но на данный момент кое-что придумал. Я могу задобрить его и изменить свою оплату, возможно, к этому времени Шу сделает серьёзный шаг, тогда свадьбе будет противостоять ваши с ним отношения, — объясняет Кенто. — Я доверяю Шу, он отличный парень. Не хотел думать о будущем так быстро, но время идёт, а наша ситуация ничего хорошего не обещает. Я не говорил тебе, малыш, потому что не хотел наобещать чего-то, а потом провалиться. Сейчас, под взглядом Вальта, мне сложнее врать, что правда отдам тебя кому-то. Синеволосый виновато улыбается, прилипая к своему стакану, а Ника громко всхлипывает и через стол крепко обнимает отца, вздыхая с облегчением. Вздыхают все, буквально. Токо заметно расслабляется и без переживаний продолжает трапезу, Чихару пока меняет пустые тарелки на новые, полные, и обстановка на кухне здорово разряжается. — Я очень волновался по этому поводу, извини, что надавил, — говорит Вальт и палочками поднимает ролл, проглатывая одним махом. В горле снова першит, только парню бы не сока или воды, а вина, чтобы напиться и забыться. Кругом всё рвёт и убивает нервы, алкогольная зависимость скорее кажется спасением от этого. — Что ты будешь предлагать вместо свадьбы? — вскидывает брови Токонацу и следует примеру старшего брата. — Наверное, бездействие полиции или помощь с каким-то делом. Может, придётся поделиться оружием, — Кенто замечает взволнованный взгляд жены и взмахивает рукой, показывая, что это вовсе не большая проблема для него. — Я найду что-нибудь. Что с работой, Вальт?
— Я знал, что ты спросишь! — оживляется парень и вытирает губы салфеткой, прямым попаданием закидывая её в мусорное ведро. — Я недавно с одним фотографом встретился...*** Парень без тяжести на плечах рассказывает обо всём, что сделал в Токио, заново, но с большим энтузиазмом. Улыбка не выходит тяжёлой, скорее расслабленной, и Вальт снова всем доволен. Доволен так, что вспоминает то, что забыл и не рассказал, пересказывает диалоги и спрашивает, что нового у отца на работе. Пока Вероника смывается к себе в комнату на важные переговоры с Куренаем, Токо рассказывает, что недавно смотрел, есть ли работа тренером. Оказывается, вакансия есть, и Чихару последние десять минут в величайшем восторге от этого. Вальт перезванивает Гинбе и говорит, что буквально через двадцать минут подъедет, а пока доедает свою порцию. Больше не влезает, он наелся за эти два часа так, как не наедался ни в одном кафе или отеле, поэтому беспощадно боготворит и благодарит свою мать. За весь день впервые можно вздохнуть спокойно, правда, мало что можно пообещать, но шанс что-то поменять у них есть. Надо только правильно подойти со своим предложением, а дальше дело за Кенто и его талантом уговаривать людей. — Я пойду, меня заждались уже, — говорит Вальт, заглядывая в телефон, на время на экране, и суёт его в карман. Несколько минут всё-таки задерживается, тиская в руках полного пушистого кота и оттряхивая одежду от его шерсти. Ника подозрительно затихла, может, делится с Шу новостями. Парень правда за них рад. Рад, что, возможно, свадьба действительно будет двойной, что эта нервотрёпка закончится здесь и сейчас.
В это правда хочется верить, очень хочется. Парень быстро натягивает на ноги мокасины, уже хватает с вешалок ветровку на случай дождя, как отвлекается на звонок в дверь прямо под носом. — Я открою, — громко оповещает Аой, пока достаёт мобильник, чтобы сориентироваться во времени, и, забыв о манерах, без слов широко распахивает двери.
Поднимает глаза на мужчину в красном костюме впереди, что оттряхивает голубые кудри от листьев из-за поднявшегося ветра, а потом заглядывает в глаза и чувствует, как сердце больше не бьётся. Как внутри тихо, и только с грохотом свалившийся на пол телефон оглушает весь дом.
Прямо как выстрел.