Любил, люблю и буду любить. (1/2)

Парни засмущались, переглянулись и Сал ответил:

—Всему своё время.

На его лице была неловкая улыбка, но за протезом этого не было видно.

Ларри был тоже смущён, но не подал виду. Он подумал, что Салли сам должен об этом сказать, когда будет готов.

Спустя часа 2 практически весь алкоголь был выпит, осталось всего 2 бутылки виски и несколько банок пива.

Закуски было с головой, так как многие предпочитали пить и ничего не есть, мол «больше влезет и лучше вставит».

Фишеру не нравился такой принцип и он пытался всеми силами накормить шатена, но тот был уже не в состоянии отказываться и приходилось молча открывать рот.

Сал был не особо пьян, ибо знал свою меру в отличии от Джонсона. Он явно не мог адекватно соображать и не держал язык за зубами. Слова вырывались из уст быстрее, чем тот думал.

Шатающееся тело Ларри поднялось с дивана. Наиграно покашляв, он произнёс:

—У нас с Саллом для вас новость.

Сал не хотел сейчас об этом говорить, как так понимал, что друзья под градусом не скажут ничего хорошего, уж тем более адекватного.

Так же встав с дивана, голубоглазый взял патлатого за руку и вывел из гостиной, заводя в дальнюю комнату, дабы их не услышали.

Протезник начал свою речь:

—Ларри, давай не будем сейчас говорить им, пожалуйста. Они не в адеквате и могут наговорить много лишнего. —С дрожью в голосе сказал голубоволосый и виновато посмотрел на парня, стоящего напротив. В глазах шатена читалась злость, он сжимал кулаки. Явный признак его агрессии. Фишер уже 100 раз успел пожалеть о сказанном, так как Джонсон так же не молчал:

—Сал, так и скажи, что тебе стыдно. Или ещё хуже, ты меня не любишь? Ведь так? Ха-ха, как я сразу не понял, ты же не любишь меня, вот в чём дело! А я то думаю. Как идиот не заметил этого. —Без запинок проговорил патлатый, повышая тон, переходящий на крик.

На этот крик пришла Эш, так как знала шатена, который легко мог поднять на кого-угодно руку.

Как только дверь открылась на девушку обернулись парни и Ларри посмотрев Саллу в глаза, на которые наворачивались слёзы, со злобой в голосе сказал:

—Теперь, Фишер, посмотри.

Джонсон подошёл к Кемпбелл и хлынул к её губам, прижимая к стене и обнимая за талию.

Увидев это, Сал подошёл к стене, облокотился на неё спиной и медленно начал сползать на пол. Из его глаз потекли слёзы, самые горькие слёзы, что есть.

Он готов был закричать во весь голос, крушить всё вокруг и убить всех, кто был в этом доме.