Часть 31. Ольга Викторовна (2/2)
Мозг, взбудораженный радостной новостью, никак не мог успокоиться. Тело, возбуждённое ею же, превращало здравые мысли в хмельные мечты:
«Скажу ей, что она мне очень нравится. Вот торкнуло с первого взгляда. Хочу её. Предложу попробовать секс с женщиной. А может, она тоже предпочитает… — волна возбуждения прошла по телу, — нам будет неимоверно хорошо.
Тонуть в глазах друг друга, ласкать до исступления, оттягивая экстаз, чтобы потом окунуться в него целиком, когда исчезает ощущение пространства и времени, а есть только ты и она, слившиеся воедино», — непроизвольно застонала, выгнувшись дугой, рухнула в постель, мокрая и обессиленная.
Утром, стоя по душем, вспоминала свой ночной оргазм. Пыталась хотя бы частично возвратить те ощущения. Даже струи воды, направленные на соски, не помогали.
— Хорошего понемножку, — закрутила кран.
«Это ж надо быть такой наивной. Сколько их, разведённых, незамужних матерей-одиночек, только и мечтающих о мужике. Верка — тому подтверждение, — сновали в голове мысли, пока она лениво возила банным полотенцем по телу. — Хватит с меня этих бишек. Всё равно к мужику уйдут, — открыла коробочку с кремом. Пристально посмотрела на себя в зеркало и помрачнела: — Столько морщин!»
Вспомнился последний разговор с матерью:
— Семью ты развалила. Значит, придётся Сонечку самой поднимать. У меня, — мать показала на тонометр, — сил на это уже нет. Так что выбивай дурь из головы. Теперь надо жить для ребёнка.
— А я всегда жила для неё. И буду…
— Неужели? — лицо матери скривилось. — Таскать её с собой по этим твоим занятиям, где все такие же собираются, это жить для ребёнка?
— Мама, ты не была на этих занятиях. Более того, ты ничего об этом не знаешь. Мы помогаем очень многим людям поверить в себя, найти причины проблем в их жизни. Соне это интересно. И как знать, может, она тоже станет психологом…
— Упаси боже! — мать неумело перекрестилась. — Сонечку надо ориентировать на что-то нормальное. Как они хорошо с Мишей занимались, — горестно вздохнула. — С какой радостью бежала она в кабинет. В седьмом классе, — голос Софьи Михайловны задрожал, — решала задачки по высшей математике!
— Мам, что ты хочешь от меня? С Михаилом мы жить вместе не будем — но Соне я предлагала идти на курсы в политех. У неё нет на это времени. Да и вообще, ей уже пятнадцать. Пусть сама решает, чего она хочет. В таком возрасте личное пространство очень важно. Я и тебя попрошу умерить свой зожевский пыл…
— Ну да, — мать всплеснула руками, — давай, пусти девочку на самотёк. Уйди в свой разврат!
— Мам, если я встречу женщину, которую полюблю, и она ответит мне взаимностью, такой шанс я не упущу.
— А ты о Сонечке подумала?
— Я ей это даже сказала, — и добавила со злым удовлетворением, глядя в изумлённое лицо матери: — «Лишь бы ты была счастлива», вот что она ответила.
«Интересно, мамочка, когда же закончится твой молчаливый бойкот?» — пробормотала Ольга, выходя из ванной.
***
— Привет, — Ольга чуть замешкалась в дверном проёме, поправляя полотенце на голове.
Софья Михайловна сидела за кухонным столом с мрачным и недовольным лицом. Напротив — Соня.
— Привет, — дочка повернула голову и расплылась в улыбке. — На улице такая классная погода! Может, покатаемся в вагончиках? Даша говорила, что они с мамой будут. И ещё Людмила Ивановна приглашает нас в кафе. Помнишь, недалеко от колеса обозрения, такой резной домик?
— Угу, — Ольга засыпала кофе в кофемолку, с улыбкой поглядывая на сияющее лицо дочери.
— Она нас угостит своими любимыми пирожными, и ещё мне мороженого так хочется с шоколадной стружкой!
Ольга рассмеялась. Давно она не видела Соньку такой радостной.
— Я тоже хочу мороженого, — улыбнулась.
— Сладкая слизь, обволакивающая стенки кишечника, — проскрипела Софья Михайловна. — Ужасная нагрузка на поджелудочную. Я бы запретила ребёнку такую вредную еду, — сделала маленький глоточек воды из запотевшего стакана. Со стуком поставила его на стол.
— Ну ба, ну вот зачем ты портишь настроение? Я была у Даши уже два раза. Они меня такой вкусной выпечкой угощали, а у нас только вода с лимоном из морозилки, — Соня поморщилась. — И они прекрасно себя чувствуют. Весёлые. Улыбаются и шутят. И у них уютно, и вообще… — махнула рукой. — А у нас то рис полусырой без соли, то ещё… что-то полезное.
— «А что у вас в голове? — Рот. Им я кушаю», — фыркнула Софья Михайловна. — Анекдот вспомнился, — сердито посмотрела на дочку.
Та стояла, наблюдая за происходящим с большим интересом. Даже кофемолку не включила.
— Чревоугодие — грех. Помимо вреда для здоровья. Поймут и они когда-нибудь, да поздно будет, — Софья Михайловна ещё отпила воды.
— А что до них должно дойти? Ты ведь лечишься у Дашиной мамы, хоть и живёшь по правилам, — в голосе Сони звучала насмешка.
— Да! Лечусь! Потому что вы меня довели! И продолжаете это делать! А я не железная! — она залпом допила воду. Закашлялась.
— Постучать по спине? — кинулась было Ольга.
Та покачала головой. Откашлявшись, продолжила:
— Я не думаю, что Соне полезно есть пирожные.
— Ма, не так уж часто она их ест. Ну мы же действительно не машины. Людям нужны маленькие радости и позитивные эмоции, — нажала на кнопку.
Кухню наполнил гул. Софья Михайловна махнула рукой.
— Кроме того, я собираюсь поговорить с Людмилой Ивановной о твоём лечении, — произнесла Ольга, — отключив кофемолку. — Может, у тебя есть какие-то вопросы?
С удовлетворением отметила, как лицо матери приобрело деловитость.
— Да. Много. Приём в поликлинике очень ограничен во времени, и почти ничего не спросишь. Но такой шанс терять, конечно, нельзя.
«Вот это хватка. От такой никакая Людмила Ивановна не убежит, — неожиданно подумалось Ольге. — Почему во мне этого нет? Неужто зря говорят, что яблоко от яблони недалеко падает?»