Глава 11. Соня (1/2)
«Очередная попытка найти мне друзей? Какая же ты, мамочка, наивная! И кому из нас пятнадцать? — Соня хмыкнула, потыкала кулачком ортопедическую подушку, обязанную дарить беззаботный сон. — Как она не понимает, что мне не нужны такие подружки! О чём нам разговаривать? Кто с кем встречается, спит и прочий бред! Мне это не интересно! — раздражение росло. — Я не такая, как она. Бесконечные встречи, общение, болтовня о всякой околоэзотерической ерунде.
Хорошо, хоть перестала домой приводить странных личностей. Сидели тут, умничали, чай вёдрами, пряники мешками жрали-пили. Сплошное притворство!
Всё смысл ищут… Самосовершенствуются… А спроси, зачем такой словесный понос!..
Муромцева хоть молчит. Знает, что мышь серая, и не пытается корчить из себя, как остальные.
Я ведь тоже ничего из себя не строю. А друзей нет. Таких, как в книжках пишут, настоящих. Чтобы и в огонь и в воду… Но это, наверное, уже любовь… А чем любовь от дружбы отличается? С другом у тебя нет секса, потому что он не привлекает телесно. Но как-то, что-то должно в человеке быть, чтобы ты его выбрал из всех…» — мысли путались, она закрыла глаза.
******
На физре страдали фигнёй в спортзале.
Физрук отметил посещение в журнале, выдал несколько мячей и, как обычно, пошёл в кандейку.
Ребята похватали мячи и начали играть в баскетбол.
Девчонки полулежали на матах, уткнувшись в телефоны.
Соня стояла возле шведской стенки чуть поодаль и читала «Поллианну» в телефоне. Её пленило умение этой девочки всегда находить повод для радости…
— Слышь, Муромцева, ты хочешь как Почаева, отличницей стать? Перед училками выслуживаешься! — крикнула Настя Мохова.
Соня, заслышав свою фамилию, оторвалась от телефона. Смотрела, как та встала и подошла к Муромцевой, сидящей на длинной скамье с книгой на коленях.
— Скока зубрить можно! Ах! — всплеснула руками, — какая у нас Дашенька молодец! Сразу видно, что старается! Не то что эти фу-фу-фу Мохова и Мельник!
Несколько девчонок засмеялись, но тотчас затихли, стоило Моховой на них глянуть.
— Вот с кого нужно пример брать! Дашенька учит день и ночь, а у Моховой и Мельник, таких-сяких, только мальчики и туса в голове! Куда смотрят родители?! Почему не принимают меры?! Бла-бла-бла!
Короче! Мне теперь предки не задонатят, потому что, блять, такие как Муромцева-задротка!.. — вырвала у той книгу из рук и пихнула её в плечо. От толчка Даша ткнулась спиной в стену.
— Что я тебе сделала?! Учебник отдай! — Даша вскочила на ноги.
Метнулась к Моховой, которая, оттянув защитную сетку, забросила книгу на подоконник.
Муромцева схватила её за плечо, развернула к себе:
— Достала сейчас же учебник! — выкрикнула тоненько.
— Ты ваще офигела! Руку убрала! — заорала Мохова в ответ, пытаясь отцепить Дашины пальцы.
На шум подошли ребята:
— А чё эт у вас за разборки?
— Ты забросила книгу! Я тебя не трогала! — Даша вцепилась в Настю, как клещ.
— Да, блять, отстань! Ты мне свитер, сука, растянешь! Ты знаешь, скока он стоит! — та безуспешно пыталась отпихнуть от себя Муромцеву.
— Учебник достань!
— Так! А что это у нас тут на уроке происходит?! А ну, живо построились! — вдруг заревел физрук.
— А тут эти… разборки устроили! — выкрикнул кто-то из ребят.
Константин Вадимович подошёл к вцепившимся друг в дружку девочкам:
— А ну, руки убрала! И одна и другая! Быстро в строй! Не умеете себя тихо вести, будете маршировать до конца урока! Все!
— Ну, сука, ты у меня ещё попрыгаешь! — зло выплюнула Мохова в сторону Муромцевой.
— Рот закрыла! — обернулся физрук. — Вообще уже страх потеряли! Сейчас отжиматься будете! — пригрозил.
По звонку пацаны с гыканьем бросились из спортзала, за ними походками манекенщиц потянулись девочки. Мохова шла в окружении своих подпевал: Монах и Мельник. Уже возле двери крикнула, обернувшись:
— Давай, давай жиробасина! Попрыгай! Тебе полезно! — заржали все трое и скрылись за дверью.
Соню уже давно бесила эта троица. Правда, никто об этом не знал. Она никогда не принимала участия ни в каких разборках. Не примыкала ни к каким группам, на которые постоянно делился их класс. Ей удавалось держаться от всей этой «мышиной возни» в стороне. Но сегодняшняя выходка Моховой её проняла. Да и Муромцеву стало жаль.
Она подошла к Даше, безуспешно тянущейся к подоконнику.
— Нужно скамейку пододвинуть.
Та, вздрогнув, обернулась на секунду и опять продолжила свои попытки.
Соня успела заметить, что Даша плачет. Ей стало неловко.
«Надо было уйти со всеми!»
Муромцева молча кивнула.
«Странная. Хоть бы слово сказала, — Соня посмотрела ей вслед, — хотя это лучше чем словесный понос Моховой, — накатило злое раздражение на себя, что не заступилась. Только книжки читать и умею!» — встала на лавку, потянулась за учебником.
— Держи, — протянула книгу.
— Спасибо, — хриплый шепот в ответ.
Их глаза на мгновение встретились.
«Красивые… А ведь они — «зеркало души», — мелькнуло в голове книжное, но Соня отогнала эту мысль и спрыгнула на пол.