Глава 8. Даша (2/2)
Дашка закипела гневом. Закричала:
— Я никогда не буду так делать, поняла?!
— Будешь-будешь, — подпрыгивала та, зля Дашу ещё больше, — и в рот брать будешь, и вот так стонать, как она…
— Ты дура, Зарицкая! Я с тобой не дружу!
Они целую неделю не разговаривали. Но потом помирились. В десять лет это легко. Позднее и у Даши на телефоне стали появляться такие видео.
«Моя мама так не делает! — содрогалась, не в силах оторваться от мерзкого зрелища. — А если бы она жила с папой, они бы тоже занимались сексом. Может, сделали бы мне сестричку… Какая гадость! Как такое Зарицкой нравится?!»
Количество секретов росло как снежный ком. И все они были об этом!
Эта гадость ворвалась в Дашину жизнь, заставив её стать другой. Она научила не говорить, скрывать, а иногда даже и обманывать. Помогла увидеть взрослых в ином, нелицеприятном виде. А ещё — и это было самое обидное — отдалила от мамы. Даша перестала делиться всем-всем-всем.
Даша ностальгировала по детству, когда можно было обо всём спросить взрослых и всё им рассказать. Понимала с высоты своего пятнадцатилетнего возраста, что отвечали ей фигню всякую. Но отвечали же!
Её злила эта круговая порука взрослых: недосказанность, какие-то взгляды, значимое хмыканье, а порой и вовсе ложь. Казалось, что все они играют в какую-то дурную игру с непонятными правилами! Её возмущало, что она тоже принимает в ней участие! Не хочет, но участвует! Потому что всего лишь марионетка, которую кто-то дёргает за верёвочки. С каждым новым секретом верёвочки дёргаются всё сильнее! Здравствуй, взрослая жизнь!
Иногда так хотелось закричать обо всём и потребовать от них ответа: «Почему не объясняли?! Почему молчали?! Почему делали и продолжаете делать вид, что я ещё ребёнок?!»
Как же Дашу бесила бабушкина фраза: «Вырастешь — поймёшь!»
«Да вы сами-то понимаете?! Хоть что-нибудь?!»
«Поговорить бы… А не с кем!» — на душе стало так тоскливо, что она поспешила переключиться на приятное — мысли о Соне!
Думать о ней, смотреть на неё, слушать её голос хотелось постоянно. Никогда ни к кому она такого чувства ещё не испытывала.
«Как снег на голову! Она ведь к нам в седьмом классе пришла. Ну пришла и пришла. Хотя мне в седьмом вообще никто не нравился.
Тимур Карташов… Просто Зарицкая каждый месяц в какого-то нового мальчика влюблялась, и она всё выспрашивала: «А тебе кто нравится, Муромцева? Кто?» — цеплялась, как жвачка. Ну я и назвала его, потому что мне все мальчишки одинаковы. Не буду ж я говорить такое! Чтобы она побежала и всем рассказала, что мне никто не нравится, и я не крашусь и маникюр не делаю…
А сейчас они с Кругловой ещё и айкос курят. Прямо в школьном туалете — типа самые крутые. И о Егорове всякую фигню трындят.
Интересно, а ещё кому-нибудь из наших девчонок нравятся девчонки? Или это я одна такая ненормальная?
Косицына, Третьяк, Монахова, Мельничка тоже о пацанах всё время… А Котова даже встречается с парнем из одиннадцатого, и все знают, что они трахаются…
Ну вот если бы я была гетеро, я бы, наверное, тоже хотела с парнем секса? Но мне даже мысль эта противна!
А вот когда думаю о Соне, — кожа покрылась мурашками, — до чего же хочется с ней… Нет, не секс! Вся эта лесби-порнуха такая мерзкая!
Почему всё сводится к постели?! В книгах, в фильмах. Да в тех же песнях!
Мы с Соней сначала стали бы друзьями. Делились бы секретами, всё рассказывали бы друг другу. Нам было бы очень хорошо вместе. Просто идти или сидеть на лавочке, взявшись за руки, и даже молчать. Или смотреть на неё, прикасаться…» — при этих мыслях тело отзывалось радостной дрожью. Хотелось прыгать, кричать от распирающего душу восторга.
«Но кто сказал, что Соне нравятся девочки? А тем более я. Бледная моль! — Дашино лицо скривилось в гримасе отвращения к себе. — Даже если вдруг ей и нравятся девчонки, то на меня она вряд ли посмотрит! Потому что я… Ну ничего из себя не представляю! Да ещё и жирная! Если бы хоть умной была! Учу-учу, — она с ненавистью посмотрела на письменный стол, — а толку никакого! И вообще, — устало опустилась на кровать, — как всё достало! Скорее бы стать взрослой! А ещё лучше, если бы можно было вернуться в детство, когда у меня не было никаких тайн от мамы, все проблемы были просто смешными! И если бы мы жили с папой, то, может, я бы и не стала такой. А может, я и не стала ещё, потому что это невзаимно, и все…» — мысли начали путаться, и она уснула.