Поверхностное повреждение (2/2)
— У меня был еще один поддерживающий фактор, — Джеюн широко улыбнулся и снова поднял голову навстречу ветру. — А новая коллекция и правда неплоха, скажи? Как она тебе? Или может… как тебе в ней я?
— Шим Джеюн, Вы снова не в себе... На самом деле эта одежда не совсем в комфортном для меня стиле, и я бы лично её не носил. Но выглядит она качественно и современно и на Вас это смотрелось очень даже уместно.
— Подожди, это ты сейчас так красиво завуалировал, что одежда не очень, но для меня пойдет?
Сонхун не смог сдержать улыбку и поднес ладонь ко рту.
— Вы сами это сказали!
— Вообще-то это твои слова, Сонхун-а! Как ты мог так меня оскорбить?
— Ладно-ладно, сдаюсь. Но эта одежда Вам действительно подошла.
— Одежда, которая не очень?
Сонхун лишь притворно закатил глаза.
— Эй, маленький! Как тебя зовут?
Сонхун почувствовал, как по его спине пробежал холодок, и распрямил плечи. Джеюн поднялся в свою комнату за зарядным устройством, и сейчас сотрудник остался на кухне совершенно один. Не считая нежданного гостя.
— Э-эй, я же тебя спросил, а не со стулом решил поговорить. Неужели Джейк настолько тебя, бедного, загонял, что ты людей шугаешься?
Сонхун, который все это время стоял, наклонившись над кухонным шкафом, чувствовал, как голос становится ближе. Он медленно поставил горячую кружку и развернулся, пытаясь унять дрожь, прошедшую по всему его телу — голос и манера, с которой к нему обращались, ему определенно не нравились. Да и с незнакомцами парень всегда чувствовал себя некомфортно.
— Шим Джеюн не сделал мне ничего плохого, не наговаривайте на него… пожалуйста.
Долговязый парень взметнул брови вверх.
— Да ты даже к нему обращаешься, как к руководителю. Нет уж, я считаю, что между айдолом и его сотрудниками должна быть крепкая дружба. Не так ли, маленький?
Сонхун тяжело сглотнул. Айдол продолжал медленно сокращать расстояние.
— Я всего лишь уважительно обращаюсь к нему, как к человеку, на которого работаю, и человеку, который многого достиг в свои молодые годы.
— Но, мальчик, он же действительно обращается к тебе только лишь как к сотруднику. Ты мог бы попросить Мелиссу, сказать ей, что не хочешь больше прислуживать этому грубияну, и предпочел бы быть рядом с кем-то, кто ценил бы тебя, — долговязый уже был достаточно близко, чтобы протянуть руку и провести по плечу Сонхуна.
Сотрудник дернулся всем телом, отодвигаясь от навязчивого айдола. Неудачно дернув рукой, Сонхун задел локтем кружку с горячим чаем, и содержимое попало на него и не успевшего отскочить парня.
— Блять! Какого… — глаза долговязого округлились и он, злобно зашипев, схватил младшего за горящее от боли предплечье. — Непослушных детей нужно наказывать!
Сонхун тяжело дышал, ощущая, как сливается боль от обожженной кожи и крепко сжимающих его руку пальцев.
— Отпустите, пожалуйста, Вы делаете мне больно, — уши начало закладывать от страха перед парнем, который был на две головы выше его. Пальцы долговязого сжались еще сильнее.
— Что? Не хочешь, чтобы тебя наказывали за твои проступки? У нас так не работает, — парень потянул Сонхуна на себя, а второй рукой замахнулся. Младший зажмурился.
Удара он не почувствовал. Вообще. «А он был?» — Сонхун не мог открыть глаза, боясь снова увидеть искривленную от злости гримасу айдола.
— Тебе, кажется, сказали отпустить руку, придурок.
Младший почувствовал, как что-то теплое затрепетало глубоко внутри от знакомого голоса. Он медленно приоткрыл глаза и первое, что увидел — широкую спину, которой его уже когда-то прикрывали на этой кухне. В голове, от сильной благодарности, возникло желание прижаться к этим напряженным мышцам, проглядывающимся даже через футболку. Джеюн стоял прямо, подняв руку над собой и схватив запястье долговязого.
— Ты не услышал меня? От-пус-ти, — в голосе старшего слышалась холодная хрипотца. На поднятой руке выступили вены — он сильнее сжимал захваченное запястье.
— Не лезь, Джейк. Твой сопляк провинился и заслужил.
— Он мой «сопляк», — Джеюн скривился, произнося это слово за мембером, — и я буду решать, чего он заслужил, а чего нет. Руку, идиот. Отпускай его руку. Мы же не хотим, чтобы эта и еще пара других историй про твое поведение дошли до Джунхо, а от него до продюсеров? Я могу собрать целый сборник легенд про тебя. Думаю, не только мемберы, но и стафф будут рады поучаствовать.
Джеюн прищурился. Он слышал, как постанывает младший за его спиной. Сонхуну было больно. Его маленькому Сонхуну было больно. Долговязый медленно отпустил руку сотрудника, после чего выдернул свою из хватки Джеюна, агрессивно ругнулся несколько раз и, пообещав припомнить все айдолу и его «сопляку», ушел. Старший шумно выдохнул и обернулся. На него были направлены абсолютно темные, наполненные не прошенными слезами глаза. Джеюн, не говоря ни слова, взял здоровую руку сотрудника за самые кончики пальцев и почти неощутимо потянул его за собой к лестнице. Сонхун руку не одернул и послушно поднялся в комнату, всеми усилиями разглядывая ступеньки сквозь слезы.
Джеюн подвел младшего к кровати и слегка надавил на плечи, чтобы тот сел на нее. Сотрудник расположился на самом краю и поднял глаза. Айдол встретился с ним взглядом: перед собой он видел маленького, уязвленного ребенка, которого страшно напугали и довели до дрожи по всему телу.
— Сонхун-а… — голос Джеюна все еще хрипел от перенапряжения. — Я спущусь еще раз вниз за аптечкой и сразу вернусь, ладно?
Парень продолжал молча на него смотреть. Руки старшего тряслись от злости — злости на себя, на долговязого, на этот чертов несправедливый мир, который забросил тихого Сонхуна со столь нежной душой именно в эту несчастную группу.
— Или… или, если тебе некомфортно, то я мог бы попросить кого-то из стаффа позвать медицинских работников. Они бы… — Джеюн замялся, увидев, как младший с зажмуренными глазами энергично замотал головой. — Это сделать мне? Ты доверяешь это мне?
Получив еле заметный кивок, айдол спустился вниз за аптечкой, перескакивая несколько ступеней сразу, и таким же образом вернулся назад — он не хотел оставлять парня одного надолго. Джеюн медленно присел рядом с сотрудником и в ожидании протянул свою руку к нему. Сонхун послушно вложил раненное предплечье ему в ладонь — на запястье ярким цветом горели красные пятна. Айдол поморщился, представляя в голове картину, как он обливает виновника кипятком с ног до головы.
— Ну вот, смотри, тут ничего страшного не произошло, — Джеюн, еле касаясь, немного поворачивал руку, чтобы осмотреть масштаб проблемы. — Поверхностное повреждение кожи, все будет в порядке. Давай немного подержим лед. Знаю, что его нельзя особо при ожогах, но тащить тебя сейчас в таком состоянии через весь дом к крану и промывать водой тоже кажется не лучшим решением.
Старший мягко улыбнулся, достал пакет со льдом, который предварительно захватил вместе с аптечкой, и нежно приложил к воспалению.
— Скажи, если будет сильно давить или причинять дискомфорт.
Сонхун кротко кивнул, наблюдая за склонившимся над его предплечьем Джеюном. Светлые пряди спадали на лоб, но парень не спешил их поправлять, уделяя все внимание сотруднику. Его плечи тяжело поднимались с каждым вдохом — айдол все еще не мог восстановить дыхание после накатившей на него злости.
— Если боль не спадет, нужно будет выпить обезболивающее средство. А пока лучше пить воду в больших количествах, — Джеюн через младшего потянулся за спортивной бутылкой, стоявшей на прикроватной тумбочке. — Тут немного осталось, я позже схожу налью еще.
Джеюн придерживал лед еще несколько минут, иногда потирая тонкое запястье парня большим пальцем, успокаивая тем самым то ли его, то ли себя.
— Мы могли бы наложить легкую повязку, чтобы ты не задевал пораженную кожу и не натирал её одеждой, — Джеюн достал из аптечки эластичный бинт и посмотрел в лицо Сонхуна. Тот уже выглядел намного спокойнее, слезы высыхали. Снова получив в ответ лишь кивок, айдол принялся разматывать бинт.
Все время, пока парень накладывал повязку, Сонхун смотрел на его руки. Старший крепко держал его предплечье в своих ладонях, но при этом движения были плавными, с некоторой толикой нежности и заботы. Было заметно, что он делает это не в первый раз — Джеюн ловко выбирал направление бинта таким образом, чтобы он оказывал минимальное давление на кожу, но при этом не болтался слишком сильно. Его руки все еще пестрели красивыми линиями вен, похожими на разрывающие на части небесное пространство молнии. Руки Шим Джеюна определенно были искусством, примером истинной красоты человеческого мужского тела. В голове Сонхуна промелькнула мысль о том, каким красивым взрослым мужчиной будет этот человек, если продолжит поддерживать свое тело в форме. Пока он об этом размышлял, айдол закрепил бинт, еще раз глазами проверяя, все ли он сделал правильно.
— Вот так тебе будет спокойнее, не будешь просыпаться, нечаянно задев воспаление. Боль все еще сильная?
Сонхун покачал головой, убирая руку и бережно прижимая её к себе. Они встретились взглядами. Джеюн увидел, как уголки губ на лице младшего медленно, почти незаметно поднялись.
— Спасибо, Джейк.