Глава 20. Джин (2/2)

Пару недель назад они танцевали на ужине.

Гуёнг неприятно улыбается, размахивая мечом перед собой. Словно красуется перед Джином, он выписывает пируэты сверкающим лезвием.

— Такой отверженный. Ты будешь замечательным мужем, моё Высочество, — слова альфы даже на фоне шума врезаются неприятным смогом в Джина.

Он старается не поддаться страху, ведь Гуёнг не знает, что Джин умеет владеть оружием, но все равно от шагающего на него, такого уверенного и неприятно скалящегося, словно раздевающего его глазами, альфы, пятится назад. Загоняет себя в ловушку, которую сам же подстроил другому противнику.

— Буду, — но Джин обязан бороться за свою семью.

За себя.

— Только не тебе, — поймав момент, когда Гуёнг уводит меч достаточно далеко в очередном прокручивании, Джин подныривает под его руку и толкает меч с противоположной стороны прямо в шею альфы.

Он встречается с темными глазами, в которых осознание мелькает лишь в последнее мгновение. А в следующее — Джин теряет зрительный контакт, легко перерубив очень острым лезвием шею человека.

За падающим телом своего уже не будущего мужа, Джин видит, как отец бьется с двумя, явно одерживая верх. Он быстро крутится между ними, отражая и одновременно нанося свои удары. Добраться к ним из-за рабочего стола отца у Джина не выйдет, поэтому он отбрасывает подальше громоздкий меч и наклоняется над своей первой жертвой, выуживая кинжал за чистую ручку. До того, как метнуть его, Джин успевает заметить, как красиво отливает его серебро в теплом свете от пламени свечей, а уже кинув, целясь в спину альфы, замирает на месте.

Кёниль наконец находит момент и вгоняет меч в тело одного из мужчин, давая выскользнуть лезвию меж его лопаток. Но Джин метнул кинжал слишком поздно — последний альфа успевает резануть мечом в воздухе, нанеся отцу рану на ноге. Пошатнувшегося от болезненного удара в спину, Кёниль добивает сам, даже не заметив своего ранения. А Джин не может отвести взгляда от струек крови, стекающих по его штанам.

— Ты позвал стражу? — Короля собственная рана не беспокоит абсолютно, хотя должна была бы — штанина слишком быстро пропитывается кровью, показывая серьезность ранения.

— Папа, — Джин же не сдерживается и порывается оторвать второй рукав своей рубашки, да пальцы слишком трясутся после огромного напряжения.

— Ты молодец, — положив меч в ножны, Кёниль перешагивает через одно из тел, оказываясь около Джина. Он приятно кладет ладони на плечи сына и с теплом заглядывает в глаза, словно они на семейном ужине. — Я сильно горжусь тобой и твоей силой.

— Твоя рана, пап…

— Идем за мамой, — Джин не успевает воспротивиться рукам, что выталкивают его в коридор.

Рыцарь на том же месте, все ещё дышит и зажимает сверху шею, замотанную рукавом.

— Ты отправил кого-то за стражей, Сокджин?

— Нет, я никого не наше-

— Джин! Кёниль! — Такой родной голос матери неприятно слышать полным тревоги.

Пожалуй, впервые он такой в жизни Джина.

Обернувшись, принц замечает маму между плеч альф-гвардейцев, бегущей в безопасном круге стражи. А после Джин замечает одного, прибавившего скорости и отделившегося от общего строя.

Террус налетает на принца и, забыв об его титуле, сгребает в теплые объятия. Джин всего за мгновение в них успевает расслабиться и вроде перестает бояться, но сильно дрожит.

— Гуёнг мертв. Нельзя, чтобы о провальном покушении узнал его отец. Передайте на ворота, чтобы их людей не выпустили из города. Нам нужны несколько дней форы, чтобы первыми выдвинуть войска. Хаджун, отправь отряд прочесать замок. Возглавь второй и отправься к стенам города, а-

— Никаких «а»!

Сычоль наконец добирается до них и, вместе с тем, как Джин отстраняется от Териуса, налетает на отца. Она с таким же волнением, как и Джин, осматривает его кровоточащую рану, а после зло сжимает зубы.

— Ты из замка не выйдешь, — говорит строго, прямо королю в лицо при паре десятков гвардейцев.

Кёниль смотрит ей в глаза несколько мгновений, но Джин не видит его реакции — перед ним снова появляется Териус.

— Ты не ранен? — Альфа на вытянутых руках отстраняет от себя омегу и обводит его таким пристальным взглядом, что стоило бы покраснеть.

— Нет, я цел… Только мой кинжал, он ещё там, — Джин переводит рассеянный взгляд на закрытую дверь в кабинет отца, вдруг осознавая, где именно находится его кинжал.

Его мысли словно читают родители. Кто-то из них легко отталкивает Териуса, а мама притягивает сына в свои объятия, дав уткнуться лицом в легкую накидку за плечах.

— Прошу тебя, — Джин слышит слова Сычоль прямо над своим ухом, обращенные явно отцу.

— Хаджун, веди отряд один, — отец легко касается лопаток Джина, оставшись рядом с ними.

— Териус, — голос главнокомандующего раздается строгим эхом в коридоре. — Руководи проверкой замка.

— Мы будем в королевских покоях. Отчитайтесь, как закончите, — несмотря на ранение, отец подталкивает маму вместе с Джином дальше по коридору.

Приходится отпустить маму и идти ровным шагом следом за отцом. Кинув напоследок взгляд за спину, Джин замечает, что раненного рыцаря уже нет, и очень надеется, что он уже в покоях лекаря и выживет.

Териус что-то говорит выстроившимся перед ним гвардейцам, но, поймав взгляд Джина, чуть дергает уголками губ. Становится не серьезным и успешным командующим, а тем альфой, что даровал Джину первый поцелуй.