Необъективный объектив (1/2)

Случайных связей индивид

Строптивый кадр укротит

Необъективный объектив пустых моментов</p>

- Вы не сказали, что нужен был уголок, леди...

- Молодой человек, я говорю - с уголком, - пожилая леди шумно вздыхает и показательно закатывает глаза. Ну, как и все они в таких случаях.

Аякс выдыхает беззвучное ”бляяя” Ему даже уже не хочется ей врезать. Ему уже никому не хочется врезать. Однажды он таким образом чуть не разбил ксерокс, пихнув его со зла. Ну и от скуки немного. А еще, быть может, она действительно говорила про уголок, а Аякс прослушал. Такое могло произойти. Потому что Аякс вообще был очень невнимательный, он это о себе знал.

- Работайте порядочно, чтобы не приходилось выражаться. Раньше здесь работал славный джентльмен, он..

Клиенты очень часто.. просто конченые, почти все как один - рассчитывают, что он должен как-то интуитивно выяснить что и как им от него нужно. Он посвятил день теоретическому изучению дела фотопроизводства - посмотрел четыре видеоурока на ютубе и одну лекцию, еще один день был потрачен, чтобы найти на торрентах программы новей, чем на местных компьютерах, он умеет все, он теперь, без лишней скромности, профессионал. И все, что ему нужно - это простая человеческая коммуникация, пронизывающая материю словами через рот.

Но не все клиенты были конченые. Аякс даже успел выделить типажи. Но не от наблюдательности, а просто от скуки. Любимый контингент - девчонки-подростки, они, стесняясь настолько, что даже глазки не строят, просто говорят, что им нужно - им всегда все нравится. Пару раз они оставляли номера на бумажках, но Аякс не пользуется... Еще хорошие те, кто печатают пластины с фото на надгробия, у них никогда нет особенных требований или желания скандалить. Все остальные, как правило, - полные.. мудаки. Сегодня, по крайней мере. Престарелые мадам забывчивы и любят устроить скандал из-за собственных формулировок. Престарелые сэры возмущены его сережкой в ухе и все время норовят пошутить. Один такой мужчина, делая фото на паспорт, который необходимо было ему заменить после развода, - Аякс знает, потому что он сам об этом похвастался, без всякой злобы или отвращения сказал, что ему не нужно замазывать морщины и синяки под глазами, он ”не из такого рода”. Во время этой реплики он махнул в сторону Аякса. И вот это был один из первых рабочих дней, тогда Аякс так сильно сжимал подлокотники кресла, чтоб не подняться и хорошенько не въебать этому лысому мудиле, что из одного подлокотника вылетело два шурупа, он до сих пор теперь шатается. Подлокотник. Но и злится Аякс, быть может, тоже от скуки...

Но теперь... Теперь уже все равно. Аяксу даже нравилось, когда кто-то из посетителей пытался поссориться. Можно было хотя бы поупражняться в остроумии. Целый день сидеть без движения в этом подвальном закутке, где из связи с реальным миром только маленькое окошко на уровне человеческих ног, где никогда нет солнца, а только белый свет шумной дешевой лампы-панели, где кругом серые однотонные стены и чуть темные принтеры, где очень-очень жарко и одновременно очень сыро.. здесь было, ко всему прочему, мучительно скучно. Казалось это морг, склеп. В котором похоронен Аякс.

Разве что просматривать чужие фото и видео было интересно. Аякс пренебрегал конфиденциальностью, смотрел что хотел. Вообще считал, что люди должны быть благодарны, что на их полуголых детей смотрит он, а не какой-нибудь престарелый педо-дрочила. Типа предыдущего работника... Хотя на самом деле он предыдущего работника толком и не знал.

Дни тянулись так медленно, что от скуки иногда хотелось проткнуть себе палец ненужным большим степлером. Просто чтобы увидеть, что что-то может здесь произойти. Или кинуть ксерокс в стеклянную дверь... Чтобы все напугались и со смешными озадаченными лицами вышли из отделов посмотреть. Вечно хочется что-то сделать. Или снова скачать варкрафт, но это Аякс оставлял всегда для самого дурного дня. Вспоминая о временах, когда он увлекался играми, он всегда морщился в каком-то стыдливом и даже болезненном приступе. Приступ, к слову, и привел его к играм. Он начал играть от безделья, проходя обследования. В шестнадцать лет у него, неоднократного пловца-медалиста, школьной гордости, чемпиона штата, случается эпилептический припадок прямо во время соревнования. Об этом даже написали в одной пригородной газете.

Плавание было для него всем - досугом, мечтой, карьерой, всем, все остальное всегда было для галочки. Потому он пытался снова и снова. Но вода как будто стала для него проклята - он вновь начинал ощущать это страшное состояние. Врач сказал называть это ощущение аурой. И все же он пытался вернуться в воду, просто не получалось.

Когда Аяксу хотелось пропустить тренировку по какой-либо причине, его отец часто говорил, что растит чемпиона, а не пизду. Аякс шестнадцать лет рос чемпионом, но не вырос им. А если он не чемпион, то он... И не стремясь к учебным успехам, получению образования, мечтая о большой воде, потеряв эту единственную мечту, Аякс не преуспел ни в чем. Мама плакала и жалела его, утешала, иногда расстраивалась настолько, что как заведенная пилила отца, мол, ”это психосоматика, это ты его довел...” Отец даже заговорить с ним не мог от досады.

И вот он здесь - в подвальной секции торгового дома ”Кловерлиф” в маленьком белом скучном киоске фотопечати/проявки фото с пленок/оцифровки кассет разных форматов. Настоящий работяга. Хозяин собственной жизни. И кошки Лапки. Надо, кстати, не забыть зайти в гипермаркет за кормом. И за упаковкой вишневой газировки, предыдущая кончилась. И за сигаретами. И, наверное, скачать все-таки варкрафт.

* * *</p>

Зуши всегда живет один. Его родительницы приезжают домой примерно раза два в месяц, пару дней проводят в доме и уезжают снова, командировки. Мать Зуши и ее супруга не испытывают угрызений совести - госпожа Райдэн, биологическая мать Зуши, росла также, одиноко и скучающе, была целиком погружена в учебу. Она считает это приемлемым и даже предпочтительным стилем жизни, но ее супруга этого взгляда не разделяет. Потому что система мировосприятия Эи в целом была откровенно шизоидна. И именно Яэ поддерживала связь с Зуши, каждый день звонила ему, интересовалась о его самочувствии, школьных успехах и достатке. Быть может, Эи интересовалась о жизни Зуши у Яэ, но он не имел оснований думать, что Эи беспокоилась о нем. Казалось, ей достаточно знать, что он жив, имеет средства к существованию и успешен в учебе.

Одно из первых воспоминаний у Зуши - это то, как Эи игнорировала его существование около трех дней за какую-то шалость. Ему было шесть лет. Может, он что-то разбил или полез к ней с объятьями, чего она тоже очень не любила. Он не помнит точно, но знает, что это воспоминание очень показательно. Еще одно яркое воспоминание - это то, как Эи, вопреки обыкновению, погладила его по щеке в десять лет, когда он стал призером международной олимпиады по литературе. Он с детства научился тому, что чтобы сохранить мать принимающую, необходимо было говорить с ней на ее деловом и взрослом языке. А потом появилась Яэ. Внезапно и очень загадочно. Зуши никогда не стал бы спрашивать Эи, но у Яэ пытался интересоваться, как они познакомились. Яэ никогда не отвечала серьезно. Но всегда была готова с ним поговорить, поддержать. Всегда участвовала в его жизни. Именно она и подарила ему его первый фотоаппарат. Яэ принесла в их дом со строгой минималистичной обстановкой уют. Казалось, она была тем, что хоть как-то эмоционально связывало Зуши с матерью. И если бы не то, насколько Яэ была к нему доброжелательна, он мог бы начать ненавидеть ее за то, что ее Эи к себе так легко подпускала.

Он никогда не жаловался на положение вещей. Зуши, привыкнув к одиночеству, усиленно заставлял себя любить его со средней школы. Почти получалось. Но чем взрослее он становился, тем чаще наставали мгновения, когда становилось больно от того, насколько внутри он пуст и насколько хочется коснуться чужого теплого тела, насколько хочется почувствовать с кем-то связь. Насколько хочется кому-то искренно улыбнуться. Но сразу же после этих мыслей и желаний наступало какое-то всепоглощающее отвращение. К себе и к людям. Перед всеми он закрывался, он не видел никого, кто мог бы его понять или разделить его интересы. Или не хотел таких замечать. В своей фирменной хладнокровной чистенькой маске, которая ни кавалерам, ни сверстникам и ни тем более Яэ поддаться не могла. Эта маска, похожая на естественное лицо его матери, такая подходящая и добавляющая дополнительный колорит его азиатской внешности, с его осознанностью только крепчала и подтверждала свою необходимость. И неизбежность.

Пятничный вечер. Завтра у Зуши контрольный тест по творчеству Шекспира. Он готов, потому что еще пару лет назад прочитал всего шекспира, каждый сонет, из которых наизусть десяток точно помнит. Но он все же лениво листает краткие содержания. На всякий случай. ”Отелло”, ”Укрощение строптивой”, ”Король Лир”... Он скучает. Пока не слышит звук гриндеровского уведомления. Сообщение от очередного поклонника подростков - просьба надеть платье. Конечно, матроску. Возможно, сегодня он сходит на свидание с расистом, предполагающее, что он получит бесплатный напиток и соответствующую ласку, отсос. Если он будет смешным остроумным праваком, можно будет подрочить ему ногами. Или незаметно сфотографировать что-нибудь стыдное и напугать угрозой отправить это его детям. Не попросив ничего взамен. А просто поставить перед фактом. Посмеяться немного, ну и ничего, конечно, не отправить. Он уже так делал - не надоедает. Можно попросить взамен молчания написать на члене ”Ницше был нигилистом.” Если поместится...

Но все не всегда так легко и весело. Действительно, подавляющее большинство не требует ничего такого за свои вожделенные взгляды и приятные бонусы. Как правило, они служат красоте Зуши и ничего особенного взамен не просят. Таких выбирает Зуши для встреч, тех, кто интересуется альтернативными вариантами свиданий, он игнорирует. Пару раз бывало, что кто-то просил целоваться или умолял ему вставить, но Зуши совал им в рот пальцы ног с презрительным взглядом или с равнодушным ”закрой рот” - и никто не жаловался на неисполненные желания. Но были и страшные случаи. Зуши до сих пор не может посмеяться над историей с одним влиятельным джентльменом, хотя прошло уже около пары лет. Там у Зуши действительно только хитростью получилось спастись от нежелательного контакта. Внезапное воспоминание об этом очень портит настроение. Потому он просидит дома, бессмысленно и невротично листая вкладки с краткими содержаниями.

* * *</p>

Тест оказался простым. Он не переживал об этом ни вчера, ни сегодня. Разве что он не первым сдал его, первым был Уоллес, но он просто ближе сидел. Хотя и это не так важно. Он снова получает любовное письмо - находит его в шкафчике. Вероятно, кто-то из средней школы снова очаровался им. Это не событие, после ежегодных конкурсов чтецов и сочинений - он всегда в лучах софитов на вечерах награждений. Как следствие - огромные дымящиеся кучи.. любовных писем. Зуши подходит к написанному критически и даже не думает воспринимать написанное сердцем. Он любит, когда красноречиво, смешно или оригинально. И, конечно, никто из школы ему не может обеспечить достойного любовного письма. Потому Зуши даже не открывает его - он ко вниманию привык, откроет потом.

Со школы он сразу же идет в ”Кловерлиф.” Вообще он очень любил ”Кловерлиф” - этот торговый дом сохранял ретро-колорит своей организацией помещений и оформлением, в нем был его любимый книжный магазин, не похожий на остальные более модерновые, в нем продавались пластинки, стоял проигрыватель. Рядом с этим магазином соседствовал зоомагазин, в котором из живности продавались рыбки, хомяки и старая шиншилла, там работала причудливая продавщица. Еще в этом же ”Кловерлифе” был магазин рок и аниме атрибутики, тоже довольно старого образца. И там подрабатывал какой-то альтбой с пирсингом и таким усталым лицом, будто он тут кармический долг прошлой жизни отрабатывает. Быть может, это не усталость, а трава. Быть может, все вместе... Тут же был винный отдел, в который ходили только учительницы. Потому что он только их там и видел. А в подворотне за ”Кловерлифом” толкали ганджубас школьники - два мальчишки и одна девчонка, на класс младше Зуши. Этим Зуши не пользовался, но тоже оценивал как часть такого.. провинциального колорита. И, конечно, в ”Кловерлифе” был киоск фотопечати. Туда он тоже захаживал, печатал фотографии, проявлял пленки своих старых фотоаппаратов, с которыми сотрудничал по настроению. Там работал глуховатый дедуся, который для извлечения флешки всегда использовал функцию ”безопасного извлечения”. Это говорящая деталь его образа.

Приближаясь к торговому дому, Зуши видит в уличной курилке троих людей - двух мужчин и женщину. Одного мужчину он видит впервые, других видел в торговых отделах, один из них - Альбедо, продавец в книжном, женщина работает в отделе каких-то около-религиозных сувениров, у них на одном ценнике какое-то время было написано ”иисус крестос”. Эти двое о чем-то напряженно общаются, а незнакомец держится немного в стороне. Зуши пытается всмотреться, потому что он знает тут всех. Кроме него. Палит солнце, так что, быть может, он его все-таки знает, но не может разглядеть. Этот незнакомец похож на нацбола. И он просто огромный. Очень нескладный, очень заметный и броский. В своих берцах со спортивными штанами и яркими рыжими волосами. Зуши засматривается, потому что такого он бы точно запомнил, очень типажный он. Аякс переводит взгляд на него, когда Зуши проходит мимо курилки совсем близко.

- Добрый день, - говорит Зуши Альбедо, встречается с ним взглядом и сразу же возвращает взгляд на Аякса. Впадая чуть ли не в трепет перед этой красотой. А эта красота всю ночь проиграла в доту и все еще не успела толком раздуплиться к трем часам дня.

- Здравствуйте, вы ко мне? - спрашивает Альбедо и тушит сигарету. Зуши, с усилием отрывая взгляд от Аякса, кивает. Альбедо кивает в сторону женщины, та ему салютует рукой. Какая же она бледная. - Ну, перекур закончен, пойдемте.

Они уходят, Зуши прилагает максимум усилий, чтобы не обернуться на Аякса. Следуя за Альбедо, Зуши проходит в знакомый магазин. Он снова просто бродит, Альбедо поставил битлз, они мерно крутились под иглой граммофона. Свет здесь был какой-то оранжевый, весь магазин как будто был под оранжевым ретро-фильтром. Зуши не покупает ничего. Он, к своему стыду, думает об этом незнакомце. Размышляя о том, можно ли как-нибудь его позвать фотографироваться. Почти покинув магазин, он видит, что фотокиоск закрыт, что странно, старик никогда не уходил с места, работал там без выходных. Зуши прощается с Альбедо и выходит из книжного и проходит дальше, просто прогуливаясь. Кивает продавщице зоомагазина, слышит уже знакомый звук - скрип колеса шиншиллы. Винный отдел сегодня пустует без учительниц, сегодня его оккупировал хозяин секондхэнда. Впереди пустует фотокиоск... А вот знакомый пирсингованный гражданин, он.. Зуши чувствует легкое прикосновение каких-то ненормально горячих рук.

-Ой, - зачем-то говорит Аякс, двигая Зуши так, чтобы пройти вперед к киоску.

Зуши вертится, растерянно оглядываясь, Аякс проходит вперед. Зуши с особым вниманием провожает Аякса взглядом. Он останавливается перед киоском и отмыкает замок, раскрывает двери и проходит внутрь. Зуши подходит ближе, понимая, что у него есть повод подойти - поинтересоваться о том, куда делся предыдущий работник. Можно будет спросить про съемку, позвать его фотографироваться. Аякс присаживается за стол в кресло, в котором Зуши было бы удобно, но не долговязому Аяксу. Он потягивается. И Зуши понимает, что.. не может подойти поболтать. Просто поболтать. Потому что.. стесняется. И это ощущается чем-то новым. Он просто какое-то время смотрит на Аякса, доставая телефон и делая вид, что что-то усиленно в нем ищет. И находит - ему в голову приходит идея. Он поправляя рукава рубашки, со злой иронией думает - волосы еще поправь. И действительно их поправляет...

- Здравствуйте.

- Здравствуйте, - говорит Аякс не отрываясь от монитора.

- Я могу отправить на почту фото для печати? Без флешки?

- Можешь.

Зуши ждет, когда Аякс продиктует почту. Или даст бумажку, смотрит на него выжидающе, Аякс игнорирует его добрую половину минуты.

- Почта слева на голубой бумажке написана, на пробковой доске, если что, - говорит Аякс, глядя на Зуши. Тот подходит к пробковой доске ближе, смотрит на почту - ajax169@*****

Аякс. Зуши вскидывает брови.

- Аякс? Как безумный гигант из ”Илиады” Гомера? - уверенно, к собственному удивлению, спрашивает Зуши.

Аякс догадывается о чем речь. В школе учительницы его трепали по голове, упоминая Илиаду. Он ее так и не прочитал. Просто знает, что этот самый Аякс, впав в ярость, на поле боя перестал соображать кто свои, а кто чужие, за это был лишен разума богиней и убил себя от позора. Спасибо, мама и папа, за чудесное имя, что называется...

Он отвечает с легкой улыбкой:

- Аякс, как безумный гигант из фотокиоска. Это мое имя.

Аякс. И это очередная стрела в сердце Зуши и очередная мысль в голову Зуши, что это какой-то знак. Зуши отправляет лучшие снимки. Которые нет необходимости печатать. И Аякс действительно выглядит как Аякс. Он не щуплый, очень поджарый. Красивый. Просто красивый. И Аякс на самом деле по ночам часто спускается к турникам. Бегает почти каждый вечер, хотя это ему, как эпилептику, противопоказано. Если он был вынужден отпустить и забыть судьбу чемпиона, его тело он так просто отпустить не готов.

- Это красивое имя. Благородное. Если не учитывать, что там с ним потом стало...

Аякс вежливо усмехается и кивает, запуская принтер. И снова потягивается и даже разминается, потому что в этом кресле, в этом киоске ему всегда как будто тесно. Сам киоск не маленький, просто.. Аякс устает сидеть. Зуши смотрит на аяксовы руки и думает о том, какой он огромный. Зуши замечает его ямочки. И эта красота просто начинает причинять боль. Когда фотографии печатаются - Аякс без всякой застенчивости рассматривает их, складывая в стопку. И эта простая беззастенчивость тоже имеет влияние на Зуши, он совсем перестает стесняться. Даже начинает рассуждать о нем с каким-то мистическим, но свойственным юношам, снисхождением. Аякс, рассматривая фото, иногда уточняет, то ли это место, о котором он думает, которое он видел. Зуши все-таки интересуется, где местный пожилой джентльмен. Аякс отвечает - умер.

- А тебе будет интересно пофотографироваться? - напрямую спрашивает Зуши. - У тебя есть инстаграм? Интересная внешность.

Аякс на секунду пугается, что Зуши подкатывает. У Аякса с парнями.. не очень. Был один парень, и это был самый нелепый и самый печальный его романтический опыт. Но этот вот мальчик на лицо совершенный малявка. За пару недель, стоит отдать должное, он - самый смелый. Зуши видит, как аяксовы брови принимают самый сочувственный излом и выдает емкое:

- Ноу хомо.

Аякс одновременно с этим непринужденно врет - ”у меня есть д-”. Просто первая мысль, пришедшая в голову. Зуши бы многое отдал, чтобы не ощутить досаду. Но он ее ощущает. А Аякс еле удерживается от своего родного беззвучного ”бляяя”. Зуши отвечает, немного криво ухмыльнувшись:

- Я не претендую.

- Прости, чувак...

- За что ты извиняешься?

- Ну... что сразу так, с места в карьер. Подумал. Всякое.

Аякс вдруг думает, что его, типичного белого чувака в берцах, мальчик-азиат сейчас обвинит в гомофобии, расстроившись, хотя Аякс, справедливости ради, знает что такое анальный секс и не понаслышке, потому это будет самое несправедливое обвинение в его жизни.

- Какое - всякое? Что я на свидание тебя зову? Это всякое? - улыбается Зуши. - Вы с девушкой на свидания что ли не ходите?

Аякс на слове девушка вопросительно смотрит на Зуши. Он уже подбирает стратегию, как намекнуть, что он не гомофоб и не обидеть мальчика.

- С какой девушкой? - Зуши усмехается и неверяще на него смотрит. Этот Аякс - дурачок. И дурачок-Аякс понимает, что за девушка... Он просто плохо спал...

- Видимо с той, которую ты выдумал, испугавшись, что я, как типичный гомосексуальный хищник и охотник на чужую мужественность, позову тебя на свидание, сфотографирую и сдам полиции...

Аякс усмехается. По-доброму. И качает головой, мол, нет.

- Я минорити-френдли, все такое. Вон у меня серьга-дедова подъебка болтается, знаю эту кухню, позволили уже тут отведать фирменных блюд, - мягко улыбается Аякс. Своими ямочками. И Зуши внезапно злится на то, как западает. Потому спрашивает снова без всякого стеснения:

- Я понимаю. Найдешь время для объектива, кулинар?

Аякса откровенно прикалывает этот малый, он даже допускает, что может согласиться.

Но лишь на секунду. Он приколыш, но все еще пацан...

- Не знаю... Когда, например?

- Сегодня.

- Давай как-нибудь потом, - Аякс понимает, что если скажет сейчас, что всю ночь играл в доту и теперь хочет спать, то это будет унизительно. Но это то, что нужно, чтобы разочаровать такого остроумного мальчишку, потому.. - Я всю ночь играл в доту. И очень хочу спать.

Зуши усмехается.