Part IV. Три минуты назад. (1/2)
Сейчас за жизнь сражаются двое.</p>
Soundtrack: hothi — aarise. </p>
***</p>
«Прости» — какое банальное слово. Может оно что-то изменить? В данной ситуации — вряд ли. Только почему Дино винит себя? Может, из-за того, что развлекался с Бонтом, трогая и целуя его в сладкие уста, пытаясь затмить им Люцифера, пока тот верно близился к моменту своей смерти? Возможно, именно поэтому. Но есть одна простая истина, лёгкая и непринуждённая, как два блядских пальца об асфальт: Люцифер больше не ребёнок. И Дино, каким бы он ни был прекрасным другом, парнем, братом и партнёром, не должен губить себя, чтобы спасти его. Но он упорно продолжает это делать.
Дино видит, как безжизненное тело Люцифера погружают на носилки и заносят в карету скорой помощи. Медики сразу же надевают на него кислородную маску, чтобы восстановить дыхание. Он срывается с места, спотыкаясь, и расталкивает всех на пути, пытаясь ухватить Люцифера за руку. Ведь ему жизненно необходимо почувствовать родное тепло.
— Сэр, вам нельзя туда! — полицейские пытаются оттолкнуть Дино за ограждение, но он не поддается. Он не может выдавить из себя ни слова, а в его глазах застыл жуткий страх и горькие слезы, он потерян, в ужасе и не знает, что ему делать.
— Я его брат! Брат, блядь! Пропустите! — Дино со слезами на глазах снова несется к дверям скорой помощи и успевает заскочить в машину.
— Кто Вы и что Вы тут делаете?! Вам нельзя здесь находиться! — кричит медбрат, но Эванс лишь отмахивается, хватая Люцифера за руку, повисшую с носилок.
— Я его брат, друг. Мы вместе учимся, — тихо произносит Дино, — В какую больницу мы едем?
— В Госпиталь Ветеранов, — резко отвечает медбрат, вводя иглу от капельницы в вену Люцифера.
— Как он? Он жив? — не веря самому себе, спрашивает Дино, вглядываясь в месиво, оставшееся вместо лица. Контур губ едва различим, левая бровь и скула искалечены и в гематомах. Каждая рана — удар в сердце Дино. Каждая рана — напоминает ему, кто в этом виноват, заставляя глотать горькие слезы.
— Жив, едва ли. Прогнозы пока рано давать, в больнице врач известит Вас после сдачи анализов и исследований. У него есть прямые родственники или вы кровные братья?
— Он приемный сын в нашей семье, я сообщу позже родителям.
— Не затягивайте, сэр. Возможно, он дышит последние часы, — бах, выстрел в грудь — и Дино задыхается от простых, но страшных слов, — но мы постараемся сделать все возможное. У него есть страховка?
«Все вы так говорите, сука, все.»
— Да.
— Назовите полное имя, дату рождения и группу крови.
— Люцифер Самаэль Денница. Первое апреля 1996 года. Четвертая отрицательная, — как на духу отвечает Дино.
«С ним все будет хорошо, он не умрёт. Врачи просто перестраховываются, чтобы не давать мне ложные надежды», — проносится в голове Эванса. Он глубоко вздыхает, собирая последние силы, и прикладывает голову в груди Люцифера, пытаясь почувствовать тепло. Но чувствует лишь запах запёкшейся крови и сгоревшей резины. Как же так…
***</p>
Уже у порога больницы давление Люцифера резко упало, а пульс участился до немыслимых пределов. Дино буквально вытолкали из кареты скорой помощи, чтобы не мешался, оставляя его в полном ужасе и недоумении. Через пелену слез, застилающую глаза, едва ли что-то удалось бы разглядеть. Но ясно одно: медики борются за жизнь Люцифера. Эванс видит, как черную рубашку на груди разрывают, пытаясь добраться до сердца, что сейчас отчаянно пытается не остановится.
— Нет, нет, нет. НЕ-Е-Е-Т, ПРОШУ, — Дино пытается закричать, но из груди вырываются лишь сдавленные, надрывистые стоны. Он на грани истерики, мечется из стороны в сторону, не зная, что делать, кому звонить и кого молить о помощи. Ничего в жизни его так не пугало, как услышать слова: «Простите, мы сделали всё, что могли.»
Этими словами ему подпишут смертный приговор. Люциферу уже не будет больно, а вот как минимум троим людям, любящим его — очень.
Но, спустя пару отчаянных попыток, Люцифера удалось стабилизировать. Может, уколом адреналина, может — еще чем-то, Эванс не слышит, не знает, для него наступила тишина, лишь мысли в голове и внутренний голос не дают покоя:
«Ты виноват, ты, ты, ты. Если бы не ты, он был бы жив и здоров. Ты — мерзость. Ты променял друга на минутное удовольствие. Ты проебал свою любовь. Гадость, мерзость. Ты виноват. Ты», — отбивается от стенок черепушки. Дино пытается отмахнуться, но в конце концов проигрывает и идет на поводу у надоедливого голоса внутри своей головы.
А нужно ли? Вряд ли. Сейчас не важно, кто виноват, а кто — нет. Важно то, чтобы Люцифер выжил, чтобы вновь открыл глаза и съязвил какую-нибудь глупость. По-другому и быть не может.
Старший медбрат кричит что-то вроде: «Готовьте операционную и вызовите миссис Нильсен», но Дино едва ли может различить хоть слово. Просто молча бежит за каталкой, держа Люцифера за бедро. Когда они доходят до операционной, Дино останавливают и приказывают просто ждать. Но для Эванса ожидание приговора наверняка будет не из простых испытаний. Он скатывается на колени перед раздвижными дверьми, найдя в себе крупицы силы отползти к стене.
Soundtrack: Седьмой Лепесток (Hi-Fi Cover) — Антон Токарев.</p>
Три минуты назад остановилось сердце Люцифера.</p>
Три минуты назад отсчёт пошёл на секунды.</p>
Три минуты назад Дино умер вместе с ним.</p>
Эванс сидел на полу, обхватив колени руками, молясь богу. Он боялся, что больше не увидит до боли любимых карих глаз. Не почувствует тепло, не услышит озорной смех, похожий на урчание чеширского кота. А будет глядеть лишь на мертвое тело с лицом его любимого. Боялся позвонить матери и сказать, что не успел. Не успел спасти, не успел предостеречь ее сына от фатальной ошибки. Боялся прошептать в трубку страшные слова, что не смог оказать достаточно поддержки, чтобы тот не надумал в своей больной голове сесть объебанным в машину и вжать педаль газа до упора. До ужаса, пробирающего все тело до основания, до костей, заставляя трястись как мокрого, запуганного котенка. Осознавать то, что Люцифер сейчас умирает, задыхаясь от собственной крови в легких, было сродни распятию заживо.
— «Господи, молю, забери меня, но пусть живет он, пусть дышит, пусть улыбается. Ещё слишком рано, господи. Это я виноват, я. Покарай меня, но позволь выжить ему, прошу, господи», — отчаянно молит Эванс, не разбирая от страха и боли, о чем просит всевышнего.
А ведь Дино знал его лучше всех, знал, что может прийти ему в голову, знал, что нельзя ему мешать водку, кокаин и транквилизаторы, никому нельзя, а Люциферу — особенно. Мог это предотвратить, просто обратив чуточку больше внимания на свою больную любовь. Но не успел, не смог, не захотел. И уже поздно, сейчас остаётся ждать, услышит ли Бог весточку, услышит ли отчаянные рыдания Эванса, молящего о своей смерти, но жизни близкого. «Я боюсь, что потерял тебя».
Зависимость Дино, пусть и не неосознанная, сыграла с ним же злую шутку. Он решил поддаться Бонту, проебав буквально, жизнь Люцифера. Но, с другой стороны, у медали ведь всегда две стороны. Люциферу двадцать четыре года, и он способен отдавать себе отчёт в действиях, а не надеяться на то, что Эванс вытянет его их цепких лап смерти. И вот, бедный-бедный Дино впервые решил сделать что-то для себя и пуф — жизнь Люцифера на волоске. Впервые он решил просто расслабиться — и пожалел.
***</p>
Секунды в ожидании приговора казались часами. Часы — неделями. Невозможно было сидеть тут, в приемной, и просто ждать. И Дино, наконец, решил проверить телефон. Дрожащей ладонью он достал из кармана смартфон и задержал дыхание, уже даже не пытаясь сдержать слезы.
Восемнадцать чертовых пропущенных. Часть из них — от Бонта, от мамы и отца, даже Маль Такер набрал его номер. Но кому позвонить? Что сказать маме? А что сказать Бонту? И хочет ли он, вообще, слышать его голос? Ведь сейчас даже мысль о нем — омерзительна. Ведь в голове из раза в раз:
Ты виноват в этом. Ты обещал матери позаботиться о Люцифере и не сдержал обещания. Ничтожный. Никому будешь не нужен. Виноват. Виноват. Виноват.
— «Мне отвратительна жизнь, если в ней не будет его. Я просто не смогу, я не хочу. Мне больно. Очень, очень больно. Прекратите, пожалуйста…», — шепчет Дино самому себе. Его палец так и застыл на кнопке вызова «Любимая женщина, что названа мамулей».
Кейт уже наверняка собралась на вечер, выбрав свой лучший наряд. Они с Фенцио готовятся отправиться на шикарный прием, а завтра — на конференцию, где Катерина должна будет подметить для себя что-то новое в области психологии. А позже они бы поехали по значимым для них местам. Отдохнув и немного поработав, они бы вернулись к сыновьям, и все было бы как раньше, а с остальным дерьмом Дино как-нибудь, да справился бы. Но сейчас, в четыре утра, ему придется совершить неприятный звонок.
Им лететь минимум десять часов до сюда. Может, Дино сам разберется? Да вряд ли, он даже подтвердить не может, что они родственники, пусть и не кровные. Да и Кейт не простит, если он скроет. И, борясь с самим собой, он все-таки нажимает на кнопку вызова.
Soudtrack: OMYT — The Retuses.</p>
После недолгих гудков Кейт все же отвечает бодрым голосом:
— Совсем там загулялись? Я звонила и тебе, и Люциферу раз десять, но у него вообще телефон отключен напрочь. Как вы? Как праздник? Вам нужно что-нибудь?
— Мам… — шепчет Дино, пытаясь сглотнуть ком в горле, — Мам…
— Да, сынок, я слушаю. Что случилось? Что такое? — Кейт сразу же поняла по голосу, что что-то не так.
— Мама, любимая, я не знаю, не знаю, что сказать и как.
— Говори, как есть, солнышко.
— На вечеринке произошел полный пиздец, но мы вроде бы смогли урегулировать этот вопрос. По крайней мере, мне так казалось, — Дино редко выражался при родителях, но сейчас не мог подобрать других слов, говоря первое, что приходит в голову, — Но Люцифер сбежал и сел за руль… Пьяный, под наркотой. И не справился с управлением.
— Дино, сконцентрируйся, быстрее, пожалуйста, что с ним? Где ты, где он?
— Он врезался в фонарный столб, недалеко от клуба. Сейчас я в госпитале Ветеранов, жду приговора. Его состояние оценивается, как крайне нестабильное. Он в операционной. Сердце уже два раза останавливалось. Врачи требуют тут какие-то бумажки, чтобы подтвердить, что мы родственники. Мне почти ничего не говорят. Я не знаю, что делать, мам…
— Твою мать, блядь! Боже милостивый, что же творится такое! — вскрикивает в трубку Кейт, пытаясь держать себя в руках. Спустя минуту, попробовав выровнять сбившееся дыхание, она успокаивается, — Дино, мальчик мой, любимый сынок, послушай меня. Успокойся, все будет хорошо. Мы с отцом вылетим к вам первым же рейсом. Главное — будь рядом с ним. Звони, как только что-нибудь узнаешь. Он сильный мальчик, он справится, — мягко отвечает Кейт, скрывая дрожь в голосе, но Дино знает: сейчас ее материнское сердце раскололось надвое. Но лишь для того, чтобы успокоить его, она держит лицо. — Я позвоню Клигану, он привезет все необходимые документы. Мы приедем, как только сможем, слышишь?
— Да, мама…
— Я и папа на связи, пожалуйста, пиши хотя бы смс. Заряди телефон и требуй от врачей информации, они обязаны оповестить семью. А у него, кроме нас, никого нет.
— Хорошо, мам. Я жду вас.
Вот и все. Самый тяжелый телефонный разговор в его жизни оборвался. Теперь — все изменится. Не будет больше в ближайшем будущем теплых семейных ужинов, неудачных, но смешных шуток отца, любви и понимания. Начнется хаос. Неизвестно, что будет с Люцифером, что будет с их с Дино отношениями. Непонятно ничего, просто дико больно. Больно смотреть в будущее, особенно — если в нем не будет его. Умрет не один — умрут трое. Будут слоняться оболочки с пустотой внутри, и никто не знает, когда же они снова наполнятся чувствами и жизнью. В этом ебучем Городе Грехов.
Следом были написаны две смс, обоим Такерам. О том, что произошло и где их искать, если захотят приехать. Осталось дождаться Клигана, дождаться, когда Люцифера спасут, и не сойти с ума. Лишь бы мама и папа успели. Лишь бы Кейт и Фенцио увидели своего мальчика живым и здоровым, а не приехали бы в морг, забирать еще не остывшее тело сына. Это все, о чем молит Дино.
Он все так же сидел на полу, смотря на свои окровавленные ладони. Он пытался стереть отметины, карябая их ногтями, ему казалось, что кровь неспроста отпечаталась на его руках, ведь так оно и есть. Он пытался ее оттереть, доставляя себе боль. Так он будто трезвел. Будто рассчитывался за долги перед Люцифером. Ему должно быть больно, ведь Люциферу — тоже. Вот так опрометчиво он думал.
Но, наконец, всевышний услышал его молитвы. Спустя долгих два часа врач вышла из операционной. Теперь осталось самое страшное: услышать новости.
— Дино Эванс? Брат Люцифера Денницы, верно? — спрашивает женщина в классической синей форме хирурга.
— Да, да, это я, — Дино поднимается с пола, попутно утирая слезы. — Как он? Он жив?
— Жив, но до сих пор мы не смогли его стабилизировать. Это связано с множеством травм. Также в его крови найдены большие дозы наркотика, предположительно кокаина и алкоголя, что крайне мешает нам работать. Люцифер сильно пострадал в аварии, но все могло быть куда хуже. Мы смогли остановить внутреннее кровотечение и вытащить осколки стекла. Но на каждое наше действие его тело отзывалось непредсказуемо. Если он переживет эту ночь, то пойдет на поправку. Мы вынуждены поместить его в медикаментозную кому, ибо если он очнется, то умрет от болевого шока. Вы сообщили родителям?
— Да. Скоро привезут документы.
— Держитесь, мы сделали все, что могли. Теперь дело осталось за ним.
— Спасибо, доктор. Я могу увидеть его?
— Как только медперсонал проведет все необходимые процедуры, думаю, да. Вы сможете навестить его. Вас пригласят.
— Прошу, предоставьте ему VIP-палату. Отец, как вернется, оплатит все, что нужно. Они с мамой в командировке в Барселоне, но уже вылетели сюда.
— Хорошо. Крепитесь, он должен справиться. Я буду на дежурстве, так что в любой момент смогу помочь ему.
— Спасибо. Спасибо, доктор, — Дино вымученно улыбнулся, вглядываясь в маленькое окошечко, через которое было видно Люцифера. К нему подведено множество трубок, глаза все еще заклеены пластырем. Голый, весь в ссадинах и гематомах, а остатки крови уже пытаются смыть санитары. На экране тихими невесомыми всплесками отображается стук его сердца. Совсем редкий, будто замедляется, чтобы и вовсе перестать биться. Дино через дверь чувствует слабость Люцифера, и он отдал бы все свои силы, чтобы он мог дышать. Сам, без помощи кислородной трубки.
После слов врача Дино понял — его ждет самая непростая ночь в его жизни. Но сейчас закралось чувство, что Люцифер точно справится, ведь это не конец их истории. Впереди еще много испытаний, много радости и горя, но все это — их жизнь. Дино должен перестать винить себя хотя бы просто потому, что не стоит жить ради кого-то, нужно жить ради себя. Он не должен чувствовать себя как на пороховой бочке, он должен именно жить. А с Люцифером это не всегда возможно. Но почему Люцифер всегда рядом с ним? Все просто. Потому что Дино готов принять его любым, таким, какой он есть. Со всеми загонами, болезнями, истериками на ровном месте. Потому что все это и есть Люцифер. С другой стороны, «демон» тоже научил Эванса многому. Например, радоваться мелочам, смеяться понапрасну просто потому, что хорошо на душе. Жить, не оглядываясь на прошлое. Мечтать. Они могли часами смотреть на закат в «своем месте» — в Голливуде, прямо сидя на надписи. Болтали тогда ни о чем. Обсуждая Такера, их команду или первокурсниц в коротких юбчонках, подкалывая друг друга. Тогда было хорошо и спокойно. И Дино пытается сконцентрироваться именно на этом, вглядываясь в искалеченное лицо через стекляшку, пока его не выводят из транса ладони, ударившие по плечам.
Три кольца на пальцах и тату змеи, заканчивающееся на запястье — отличительный знак. Узнает, это — Маль Такер. Тихонько оборачивается, пытаясь скрыть слезы, но красные глаза все равно его выдают. Маль без слов просто обнимает его. А сам, проследовав за взором друга, видит искалеченного Люцифера по ту сторону двери. Маль — первый и единственный, кто догадался о чувствах Эванса к Люциферу, но никогда не пытался надавить или злобно подшутить. Единственное — пытался отговорить своего брата от связи с Дино, потому что заведомо знал, что это проигрышная игра. Насильно мил не будешь. А в сердце Эванса есть место только для Люцифера.
Soudtrack: Waking Up — MJ Cole, Freya Ridings.</p>
— Как ты? Как он? — спрашивает Маль, не выпуская Дино из крепких объятий.
— Он — плохо, я еще хуже, — шепчет Эванс.
— Люцифер не из тех, кто просто так сдается. Король Ада — никогда не сдастся. Он еще, сука, всех нас переживет. Не сомневайся.
— Знаю, но страшно — пиздец, — Дино осторожно высвобождается из объятий, тихо вздыхая. Когда он увидел здесь знакомое лицо, ему стало легче в какой-то мере. Он чувствует, что не один.
— Понимаю. Если бы мой брат разъебался в лепешку, я бы места себе не находил.
— Ты же знаешь, он не просто мой «брат».
— Знаю. И когда-нибудь и до него это дойдет. Просто подожди. Если вытерпишь, конечно.
— К чему ты это?
— С Люцифером ведь что-то не так? Да?
— Маль, не сейчас, правда. Я еле на ногах стою. Захочет, он все расскажет тебе сам.
— Уокер приехала тоже, — говорит Маль, игнорируя слова Дино, — Я пытался выпроводить ее, но она все равно поехала следом за моей машиной.
— Чего, блядь? Она совсем границ не видит?
— Поверь, я выразился куда более ярко, но ей похуй. Она все еще на что-то надеется. Хотя, по правде говоря, все это дерьмо произошло по ее вине.
— Я размажу ее, сука. Блядь, да что же это такое! — Дино скривился, отвернувшись от палаты Люцифера.
— Она ждет возле входа в больницу. Если ты не против, я отвезу Бонта и Мими по домам и вернусь к тебе.
— Не стоит, Маль, оставайся вместе с ними. Я благодарен тебе за поддержку и, если честно, удивлен, что ты здесь.
— Как бы мы с Люцифером ни соперничали и ни крыли друг друга хуями, он для меня не последняя персона. А раз мой братец грезит мечтами о тебе, выебав мне весь мозг, то я должен быть рядом с тобой. Поэтому я приеду, просто дождись, я скоро вернусь.