Книга 1. Часть 20. Save our Souls (1/2)

- Надеюсь, ты довольна, - если бы у Духа была возможность хорошенько мне треснуть, то он бы наверняка это сделал. Но ему запрещалось напрямую наносить вред членам семьи л'Амори, поэтому защитник рода просто недовольно бурчал - почти все время после моей отключки. Иногда это надоедало, но по большей части я просто его игнорировала. Впрочем, спустя некоторое время он поутих, лишь изредка напоминая о своем присутствии.

С момента, когда я оказалась в обители мадам Помфри, прошло... несколько дней? Месяц? Понятия не имею, сколько. Честно говоря, в состоянии духа стало тяжело посчитать точное время. Здесь оно воспринималось несколько иначе, чем в мире живых. Но я смотрела на свое тело со стороны, видела, кто навещает меня, что со мной делают, что говорят. Осознанность момента то отключалась, то включалась, вовлекая меня в происходящее в мире людей. Зато я все слышала и понимала.

Ко мне иногда приходил Драко, в одиночестве, что было ему совершенно не свойственно. Он молча стоял возле моего тела, рассматривал, пару раз поднимал мою руку, чтобы увидеть, как она безвольно падает вниз, и уходил разочарованный. Два раза ко мне заглянул его блондинистый папаша. Он выглядел грустно, но молчал, как и его сын, даже однажды точно так же поднял мою руку, только потом заботливо уложил её на место. Странно, но в этот момент я почувствовала чужую грусть, ощущение невыносимой слабости и злобу на себя. На короткий миг ощущения захватили меня, и я стала неспокойной. Это быстро прошло, но оставило на тонкой материи моего существа отпечаток чужой души.

Забавно, что ко мне чаще всего захаживала ”золотая троица” Гриффиндора. Они молчаливыми не были ни разу. Гермиона хваталась за голову и отчитывала меня, но чаще они втроем пытались понять, что же со мной сделал профессор Снейп. Ни для кого не было секретом, что в первый день учебы студентки Слизерина коллективно напали на меня, и что после этого Дамблдор посоветовал декану факультета присмотреть за мной и предоставить место в своей комнате. Логики, конечно, в этом было мало. И догадливые гриффиндорцы понимали, что в моем состоянии определенно виноват именно Снейп. Хотя, скорее всего, они просто его недолюбливали.

Северус обычно приходил редко и ненадолго. Только в первый день он просидел со мной до самого утра, отойдя лишь для того, чтобы отменить занятия. Вот счастье-то у студентов было... Тогда я впервые увидела, как Северус плачет. Крупные слезы падали на мои руки, а сам мужчина все никак не мог поверить в то, что произошло. Он гладил мои волосы, украдкой целовал. Вид у него был совершенно разбитый.

- Я снова допустил ошибку, но, клянусь, это в последний раз, - шептал Снейп, прижав мою руку к своей щеке. - Только очнись... Вернись... ко мне...

К тебе? Такая перспектива только уменьшила шансы на то, что мне захочется вернуться в тело. Да и зачем? Чтобы ты снова сотворил что-нибудь, из-за чего весь мой мир рухнет? Я не обладаю такой силой воли, чтобы вновь и вновь возрождаться после разрушения. Я не феникс. Жаль, что профессор Снейп так этого и не понял.

Северус много говорил, что сожалеет о содеянном, что, подчинив своей воле, хотел избавить меня от угрызений совести. Что мы никак не смогли бы долго держать дистанцию и пошли бы на сближение, но он волновался за меня, и потому... Глупый, идиотский поступок, профессор. Вы снова свернули не в ту сторону, Северус, не так поняли, пошли на поводу у своих собственных эмоций, даже не попытавшись понять меня...

Постоянных посетителей у меня было крайне мало, только Снейп, да гриффиндорцы. Впрочем, я не расстраивалась. Так было проще - чем меньше людей огорчатся от твоей смерти, тем проще умереть. А я именно этого и добивалась, со стороны наблюдая за происходящим.

Однажды возле моей кушетки собрался целый консилиум. Уж не знаю, сколько прошло с момента моего выхода из тела, видимо, много, раз ко мне заявился сам директор Хогвартса Альбус Дамблдор. Рядом с ним стояли Снейп и мадам Помфри.

- Как она? - декан Слизерина выглядел бледнее обычного. Его руки были скрещены на груди, а брови нахмурены. Морщины прорезали его лицо, словно их заботливо очерчивали острым ножом. Мужчина стал казаться старше лет на десять.

Дамблдор просто молча смотрел на меня изучающим взглядом. В принципе, мое тело выглядело куда лучше, чем когда меня принесли в медицинское крыло. Намного лучше. Но все равно оставалось неподвижным. Я не хотела возвращаться, не хотела вновь проходить через весь этот ад.

У мира духов были свои милые преимущества. Например, я почти не чувствовала ход времени, могла слышать все, что происходит вокруг, даже немного двигать предметы. Иногда меня словно выносило за пределы мира, и, чем дольше я оставалась в форме духа, тем чаще это случалось. Реальность начала восприниматься яркими вспышками, а промежутки - блаженным умиротворением и покоем. Не было жажды, голода и боли. Никакой боли, ни физической, ни моральной. Мне было хорошо и легко, только немного расстраивал вид обездвиженного тела и то, что далеко от него не уйти.

Конечно, были и минусы. Например, у меня не было никаких тактильных ощущений, только очень странное чувство, когда Дух замка проходил сквозь меня. Как будто на секунду внутри призрачного тела становилось холоднее, хотя до этого понятия тепла и холода являлись лишь плодом воображения.

- Тело мисс л'Амори в полном порядке, а вот душа, - мадам Помфри покачала головой. - Такое впечатление, будто она сама не хочет к нам возвращаться.

- С этим можно что-то сделать? Что если попробовать насильно вернуть душу мисс л'Амори в тело?

Ох уж этот Снейп! Я взмыла под потолок и рассмеялась. Ощущение легкого покалывания, чем-то отдаленно напоминающего щекотку, прошло по моему призрачному телу... Северусу лишь бы насильничать. Интересно, это только мне везет на особенно-доминирующее отношение декана, или он со всеми так?

- Нет, Северус, душа - куда более тонкая материя, нежели тело, и грубой силой здесь можно только навредить, - проговорил Дамблдор и задумчиво добавил: - Если бы нам удалось найти для мисс л'Амори причину, чтобы вернуться, особенный стимул, который вызывает у нее сильные эмоции...

- Может, нам стоит вызвать ее родителей? - мадам Помфри оживилась, но Снейп тут же остудил ее пыл.

- Боюсь, присутствие господ л'Амори только ухудшит положение, - уверенно заявил зельевар. - Насколько я знаю, у них не самые доверительные отношения.

Вот тут ты, конечно, прав, Северус. Даже более чем. Еще не хватало, чтобы Гарольд увидел мое беспомощное состояние. Зная его, он мог сотворить со мной вещи куда хуже, чем Снейп. Например, попытаться силком затащить мою душу обратно в тело, растеряв по дороге ее части. Или вообще оживить не совсем меня, изгнать оставшиеся крохи света и превратить меня в настоящее чудовище.

- У вас есть идеи получше? - возмущенно спросила мадам Помфри и уперла руки в бока. - Если да, то, может, поделитесь с нами, профессор Снейп?

Северус смерил лекаршу презрительным взглядом, подошел к моему телу и молча вытащил из кармана моей мантии письмо Римуса. С-сука... Была бы я в сознании, Снейпу пришлось бы очень плохо. Как он посмел прикоснуться к письму моего солнца своими грязными загребущими лапами?! Ненавижу... Снейп не имел никакого морального права на этот поступок, но он его совершил.

- Уверен, что до вас не раз доходили слухи о, скажем так, необычайно близких взаимоотношениях между мисс л'Амори и бывшим профессором Защиты от Темных искусств Римусом Люпином, - холодно сказал Снейп, повернувшись к своим спутникам.

Сначала я взлетела к потолку, чтобы взять разгон получше, а потом начала биться в свое тело. Но вместо того, чтобы вернуться в мир людей, я отпружинила, как мячик, и врезалась в стену. Меня отшвырнуло бы дальше, но, пока мое тело было живо, существовали ограничения по передвижению в пространстве - не более пятидесяти метров. Впрочем, это не успокаивало.

Вокруг тела появился полупрозрачный экран, который стал виден только после соприкосновения с моей душой. И он был совершенно непроницаем. Путь назад был закрыт не по моей воле - только сейчас меня достигло понимание этого. Значит... Значит, я взаправду заперта в мире духов. Значит, я никак не могу вмешаться в происходящее... Я закричала и пролетела сквозь Снейпа, надеясь остановить его, но он, кажется, ничего не почувствовал, только продолжил говорить.

- Этим летом Гарольд л'Амори попросил у меня аудиенции. Во время частной беседы он поведал о том, что София заключила с Римусом Люпином магическую помолвку... И про их отношения, явно перешедшие границу учителя и ученицы. Я побывал в фамильном замке л'Амори и убедился во всем лично. Не верите мне на слово, прочтите это.

Лжец! Упростил историю, забыв рассказать, что к такому результату нас подвело неправильное зелье. Наверное, сложно признаваться коллегам, что от ревности и злости едва не погубил две жизни.

И, конечно, невероятно сложно рассказать о самом главном - о том, как сам потом предлагал мне стать своей законной женой. Ты трус, Северус Снейп, еще больший, чем Римус в начале наших отношений. Но Люпин боялся хотя бы самого себя, не скрывая того, что может навредить. Ты же вредил, только и делал, что вредил, выставляя себя в наилучшем свете.

Снейп передал письмо Римуса мадам Помфри. Лекарша с недоверием приняла из рук зельевара мое сокровище и начала его читать. По мере чтения глаза женщины становились все более и более круглыми от удивления. Через минуту она обвела присутствующих растерянным взглядом и передала письмо Дамблдору. Директор оказался самым тактичным из всех присутствующих. Не взглянув на текст, он осторожно сложил письмо и спрятал его обратно в мой карман.

- Думаю, мисс л'Амори не понравилось бы, что мы суем свои носы в ее личную почту, - заметил Дамблдор. Он ласково погладил мое тело по голове, вздохнул и повернулся к остальным. - Северус, ты предлагаешь вызвать сюда Римуса?

- Именно так, директор, - голос Снейпа был холоден, как никогда. - Если мисс л'Амори не сможет вернуть к жизни Люпин, то не сможет никто.

Всем своим существом я чувствовала, насколько тяжело далась Снейпу последняя фраза. Возможно, он действительно любил меня, но какой-то своей любовью, жестокой и беспощадной. Разрушить все до основания, а потом лить слезы над моим телом - глупо и чересчур лирично. Ведь Северус мог бы не поить меня никакими зельями, и у нас было бы все то же самое, но без всепоглощающей боли. Не обязательно нужно было насиловать меня, чтобы получить любви.

Как Снейп сказал? Он сделал так, чтобы избавить меня от чувства вины? Что ж, у него не получилось. Только к этому приплелось еще и желание умереть, бесчестие и бесконечная боль. Отчаяние, обида, рвущая мир.

- Альбус, - мадам Помфри бросила в сторону моего тела сочувствующий взгляд. - Не знаю, что чувствует к Люпину София, но он точно очень к ней привязан. Человек, не испытывающий глубоких чувств, не смог бы написать такие строки... Может, профессор Снейп прав, и нам стоит попробовать? Мы в любом случае ничего не потеряем... А вот девочка, боюсь, долго не протянет в таком состоянии.

- Давайте попробуем, - Дамблдор кивнул. - Поппи, отправьте сову Люпину. Опишите ситуацию, это должно его поторопить, - директор бросил взгляд в сторону кушетки. - Как вы считаете, сколько София еще сможет продержаться в таком состоянии?

Мадам Помфри отвела взгляд. Она с грустью посмотрела на мое тело и вздохнула. Снейп разнервничался. Это было заметно по тому, как непроизвольно дергаются его пальцы, то и дело начиная сминать ткань мантии. Мне стало не по себе. Не часто получаешь возможность узнать дату собственной смерти.

- Я не знаю, Альбус, - наконец, призналась мадам Помфри. - Все зависит от того, насколько ее душа отдалилась от тела. От того, насколько сильно она хочет умереть. День-два, может, неделя или даже месяц... А может и несколько часов. - медсестра прижала руки к груди. - Великий Мерлин, неужели стычка со студентками Слизерина так сильно повлияли на разум Софии? Я не верю, что такая бойкая и жизнелюбивая девочка могла сломаться после одной серьезной, не побоюсь этого слова, битвы. Должно было случиться что-то еще, уверена в этом!

Правильно мыслите, мадам Помфри. Причина моего состояния стоит рядом с вами, можете сами спросить, что же он такого сделал со мной... Как выдал мне поддельное зелье, из-за чего пришлось заключить кровавую помолвку, чтобы спасти Римуса, пусть даже против его воли. Как целовал меня, то властно забирая остатки самоконтроля, то с нежностью лепестков роз. Как явился в мой замок и пробудил во мне спящую тьму. Как потом просил стать его женой, сам же отверг меня, а на следующий день изнасиловал... Спросите у Северуса Снейпа, что со мной произошло! Хотя сомневаюсь, что такой трус, как он, сможет сознаться в своих прегрешениях.

Сейчас, избавившись от боли, мне стало куда проще вспоминать события прошедших дней. Мысли о Снейпе перестали доставлять такой же дискомфорт, как прежде. Наверное, потому что мне уже не надо было бояться, что он может снова сотворить какую-нибудь гадость, - мою душу ему не достать.

- Мы сможем узнать правду, только когда мисс л'Амори проснется, - Дамблдор покачал головой. - А пока нам остается только догадываться, что могло сломить такую подающую надежды студентку. У вас есть предположения, Северус?

Снейп едва заметно вздрогнул. Со стороны могло показаться, что он просто немного поменял позу, переступил с ноги на ногу, но я видела все. Зельевар нервничал, и очень сильно.

- Боюсь, нет, мне ничего не известно о причинах прискорбного состояния мисс л'Амори, - чуть помедлив, проговорил Снейп. - София скрывала от меня свое состояние с помощью маскирующего заклинания. Довольно успешно, как вы понимаете.

- Да, жаль, - Дамблдор отвернулся и направился к выходу. - Поппи, не тяните время, отправьте сову Римусу, пусть прибудет в Хогвартс как можно скорее.

Смешные... Интересно, как Снейп на самом деле отреагировал на слова директора? Застучало ли его сердце чаще от мысли, что его грязный поступок всплывет наружу? И что он будет делать, если это случиться? Ну, что, Северус, ты до сих пор хочешь, чтобы я очнулась? Уверена, что нет. Думаю, твоя темная душа сейчас возжелала положить всему этому конец так же, как возжелала моя.

Мадам Помфри убежала исполнять поручение Дамблдора, а Снейп остался наедине со мной и моим телом. Он покачнулся, но тут же взял себя в руки. Тяжелый вздох вырвался из груди мужчины. Северус присел на край кушетки, на котором лежало мое тело, и дрожащей рукой прикоснулся к моей руке. Пальцами он провел по коже и сжал мою ладонь.

- Ты такая холодная, - прошептал Снейп. Он склонился надо мной и, поцеловав в лоб, зашептал: - Я заслужил суд, заслужил Азкабан. Из-за меня ты оказалась на пороге смерти... Опять. Мне больно от того, что ты не хочешь возвращаться ко мне, что твоя душа больше не откликается на мой зов. Это в тысячи раз хуже, чем... - Северус на мгновение прикрыл глаза и продолжил: - Я каждый день проклинаю себя за то, что совершил... И, как бы больно мне не было, хочу, чтобы твоя душа вернулась, когда позовет Люпин. Я хочу, чтобы ты жила, моя любовь... Я так хочу этого... А потом... Ты вольна делать со мной все, что пожелаешь, и я не стану сопротивляться. Можешь использоваться на мне круциатус или сразу убить - я заслужил любое наказание. Только живи, слышишь... Прошу тебя, любимая...

Привычного холода в голосе Снейпа не было, только бесконечная нежность, грусть и что-то еще, нечто очень тяжелое. Зельевар сильно сутулился, а морщины на его лице будто стали еще глубже и резче.

Ах, милый, милый Северус... Мне тоже жаль, что моя душа больше не летит на твой зов. Даже сейчас, когда ты прикасаешься к моему телу, мне становится невыносимо. Я сжимаюсь, жду, что ты снова решишь перейти черту, снова сделаешь со мной что-нибудь против моей воли. Когда ты предложил насильно вернуть душу в мое тело, мне стало так страшно... Я не хочу так. Я не выдержу еще одного изнасилования от тебя. Сначала ты сделал это с моей душой с помощью легилименции, потом с помощью зелья обезволил и обесчестил мое тело... Что дальше? Мое сердце? Возьмешь меня силой по-настоящему, без зелья? Что?

- Вернись ко мне, - прошептал Снейп и запечатлел мягкий поцелуй на губах моего тела.

Моя душа вздрогнула. Да, эмоции сейчас диктовались разумом... Так мне казалось до этого момента. Неожиданно для себя я почувствовала любовь, такую чистую и трепетную, ту самую древнюю магию, сильнейшую на всем белом свете. Может, еще не все потеряно? Надежда заставила меня ощущать. Я осторожно приблизилась к своему телу и попыталась вернуться... Ничего не произошло, купол так и остался на месте.

- Я... я надеялся, что ошибся. Что еще не совсем потерял тебя... Как.. жаль...

Мне тоже жаль, мой милый, дорогой Северус, мне тоже очень жаль. Но моя душа больше не идет на твой зов, а твоя слишком закрыта, чтобы пустить кого-то ближе...

Снейп резко поднялся с кушетки и быстрым шагом удалился из медицинского крыла. Вовремя - на выходе на него едва не налетели два представителя ”золотого трио” Гриффиндора - Гарри и Гермиона. Впрочем, им повезло, зельевару было не до них. Он прошел мимо, будто не заметил. Ребята посторонились, а потом чуть ли не бегом подлетели ко мне - проверять, не натворил ли чего Снейп.

Убедившись в моем неизменном состоянии живого трупа, ребята начали рассказывать мне последние новости, то и дело перебивая друг друга. Оказалось, что Гарри каким-то нелепым чудом стал четвертым участником Турнира Трех Волшебников. Это предсказуемо вызвало волну негодования, но самым прискорбным событием оказалась ссора с Роном, который почему-то вместе с другими решил, что Поттер сам волшебным способом решил увеличить свою славу.