Книга 1. Часть 7. Дух замка л'Амори (1/2)

- Где Римус? - спросила я, как только мои ноги коснулись родной земли. Домовички непонимающе переглянулись. Я схватила за грудки Тонси, которая должна была следить за Люпином, и хорошенько ее встряхнула. - Волк, где волк?

- Госпожа, Тонси не знает. Тонси испугалась и побежала за вами. Волку было плохо, его гнал Дух замка, - домовичка заплакала.

Я выпустила эльфийку и схватилась за голову. Нужно было срочно наладить связь с Духом замка, связаться с ним... Опасно, очень опасно, даже слишком. Настолько опасно, что у меня от страха сводило живот при одной только мысли об этом. Но разве был другой выход? Территория владений л'Амори слишком обширна, а состояние Римуса, судя по словам Тонси, было ужасным. Если Дух замка до него доберется...

Значит, мой путь теперь лежал в разрушенную часть замка. Там, под тоннами камней находился тайный лаз, который мы с домовиками нашли летом, после которого я поступила в Хогвартс. Путь пролегал через чудом сохранившийся коридор, больше похожий на полуразвалившуюся пещеру, в зал, скрытый от посторонних глаз. Там хранилось самое опасное оружие рода л'Амори - древние артефакты для ритуала, связывающего члена семьи с Духом-защитником семьи, тем самым, которого давным-давно создал дедушка Ньювинд. Когда-то я перерыла всю фамильную библиотеку в поисках хоть какой-то информации о нем, но в старинных фолиантах хранилось слишком мало. Впрочем, немногих упоминаний хватило для того, чтобы я поклялась никогда не иметь дела с такой опасной магией.

Теперь же мне предстояло нарушить клятву и рискнуть своей жизнью ради спасения дорогого человека.

- Перенесите меня в тайный зал.

Домовички переглянулись и в голос начали верещать о том, что там опасно. Они боялись за меня, пытались отговорить, но одного моего взгляда хватило, чтобы они угомонились. Готовясь к переносу, я скинула с ног ублюдские неудобные туфли, которые совершенно не были приспособлены к передвижению по пересеченной местности. Бонси, заметив это, на секунду телепортировалась в замок и вернулась уже с тренировочными кроссовками в руках. Переобувалась я на ходу.

Дух замка - старинное создание, не знающее пощады. Самостоятельно он пробуждался всего два раза за всю историю существования рода л'Амори. После первого пробуждения и буйства на территории возле замка появилось озеро. На второе пришествие Духа была разрушена часть замка. Причем восстанавливать ее так и не решились за столько веков. Сейчас был третий раз.

Мне не было известно, что представляет собой Дух на самом деле, но с детства я словно чувствовала, как через меня он смотрел на мир. Возможно, защитник рода питал ко мне странную слабость, но не заговорил со мной ни разу. Теперь настала пора насильно заставить его выйти на контакт.

Когда-то именно я нашла зал с артефактами для связывания с Духом, нашла их значение и способ применения, узнала о вероятных последствиях. После использования один из моих дальних предков сошел с ума, после чего зал был запечатан, и многие века там не ступала нога человека. И, спустя столько лет, я буду первой из л'Амори, кто осмелился прибегнуть к артефактам.

***</p>

Зал, куда перенесли меня домовички, представлял собой идеально круглое помещение лазурного цвета с золотым алтарем посередине. Округлые стены были полностью покрыты письменами на древнем языке эльфов, который, к сожалению, не знали ни Тонси, ни Бонси. Домовички только испуганно жались к моим ногам и дрожали. Им всегда становилось в зале не по себе.

В стенах на одинаковом расстоянии друг от друга были вырезаны специальные углубления, в которых находилось по одному артефакту. Каждый из них символизировал вид связи, которую вопрошающий собирался установить с Духом: сердцем, разумом, силой и зрением. Это основные. Остальные работали как дополнения. Например, обручальные кольца, насильно связывающие двух людей не только друг с другом, но и с Духом. Или артефакт, который усиливал все человеческие чувства до уровня Духа... Всего их было девять.

Я пробежалась вдоль стен. Память о прочитанных давным-давно свитках и книгах когда-то накрепко впиталась в мою память, и воссоздать нужную информацию было не сложно. Из углублений в стенах я вытащила несколько вещей: кинжал с кривым голубым лезвием и золотой ручкой, стеклянную полусферу, два кровавых прямоугольника, кулон, напоминающий по форме сердце, и диадему невероятной красоты. Все это я отнесла на алтарь.

- Если что-то пойдет не по плану, найдите Люпина и уносите ноги, - скомандовала я и, выдохнув, решительно улыбнулась. - Все будет хорошо. А теперь... В сторону, эльфы. Я, последний потомок рода л&#039;Амори, взываю к Духу замка и требую ответа!

Я начала петь, входя в транс. Звук моего голоса разбивался о стены и возвращался обратно. Пальцы чувствовали вибрацию окружающего пространства. Достигнув нужного уровня отклика, я осторожно разрезала ладонь по линии жизни. Пошла кровь. Поморщившись, я начала водить раненной рукой по алтарю, пока не измазала рубиновым соком жизни всю поверхность. Как только был залит последний сантиметр алтаря, зал засветился. Он гудел, вибрировал и отзывался. Дух кричал. Он не хотел подчиняться.

Первая, самая поверхностная и не страшная ступень была завершена. Теперь вне зависимости от желания Дух замка слышал мой голос и не мог его игнорировать.

- Где Римус? - закричала я, почувствовав присутствие чужой воли.

- Он опасен, - ответил Дух. От невыносимого звука его голоса домовички схватились за уши. Я поморщилась. - Я уничтожу его.

- Он принадлежит семье л&#039;Амори и мне лично! - с яростью закричала я. - Не смей!

- Ты не успеешь мне помешать.

- Почему? - закричала я. - Что тебе сделал Римус?

Дух не ответил. Из моей глотки вырвался отчаянный крик. Бестелесная скотина не хотела отпускать Римуса, не хотела оставлять его в живых. Тогда у меня оставался только один выход.

Артефакты... Для их создания мои предки использовали древнюю, страшную и очень темную магию. Она давала силы, чтобы стать почти непобедимым живым оружием семьи л&#039;Амори. Их редко использовали, и тексты об этом были почти полностью уничтожены потомками, чтобы никто и никогда больше не смог повторить все еще раз. Я смогла расшифровать лишь часть сохранившихся текстов, но полученных знаний все равно хватило, чтобы понять принцип действия артефактов и как их использовать.

Мне было страшно. Я подмигнула домовикам и медленно разрезала кинжалом середину лба, стараясь не закричать от нестерпимой боли. Слезы брызнули из глаз. Отдышавшись, я взяла первый артефакт - полусферу - и попыталась засунуть ее в рану.

Кусок неизвестного материала, походивший на стекло, скользил в руках и не хотел влезать в распоротый лоб. Пришлось расширять края раны с помощью ритуального кинжала, фактически отделяя кожу от кости. Я кричала, плотно сжав зубы, чтобы приглушить звук. Сейчас моя воля была сильнее боли. Моя воля была сильнее всего в этом чертовом мире.

Все вокруг заполнилось криками. Дух дома отказывался от единения, домовички орали от ужаса. Все было в крови. Казалось, весь мир содрогался перед силой рода л&#039;Амори, мечтая, чтобы у меня ничего не получилось.

Наконец, мне удалось запихнуть дурацкую стекляшку в рану. Голова раскалывалась. Ощущение было такое, будто мне в лоб медленно ввернули огромный бур, разделяя сознание на две части. Все мое естество тряслось от противоестественного ужаса и боли. Когда связь была установлена, боль отошла на второй план. Я одновременно была везде, в каждой комнате замка, возле каждого дерева, каждого камня. Я чувствовала, как спускается с горы ледяная река, как бьет родник, спрятанный глубоко под озером, как переговариваются многовековые камни замка.

Вот она, сила артефакта видения. Я смогла найти Римуса за считанные секунды. Он даже не стал полноценным волком, а застрял в какой-то ужасной промежуточной версии. Через волчьи черты угадывалось лицо Люпина. Он валялся на земле, обессиленно подвывая от боли. Домовички встали передо мной. Я кивнула и начертила своей кровью линию на лбу каждой. Так связь между нами тремя укрепилась, и мы могли общаться с помощью мыслей.

Я отдала приказ переместить меня в указанное место, а потом вернуться обратно, собрать все магические артефакты и следовать за мной к Римусу. Мне не пришлось объяснять, где находится волк, - они видели то же самое, что и мой внутренний взор. Домовики перенесли меня и сразу исчезли. Я бросилась к Люпину.

Римус был совсем плох. Его смерть уже стояла рядом и демонстративно поглядывала на наручные часы. Речь шла о минутах, если не о секундах. Я взмахнула кинжалом и перерезала свои кисти. Уже плевать было на боль, мне нужна была сила, мне нужно было чувствовать.

С руками дела обстояли попроще. У меня не оставалось ни капли сомнения в необходимости идти на крайние меры. Внутри я была спокойна и уверена, только пальцы скользили из-за крови и не могли с первого раза засунуть злосчастные артефакты под шкуру. Но вскоре два аккуратных прямоугольника вошли в мою плоть и исчезли, остановив кровотечение.

К тому моменту ко мне подоспели домовики. Следующим на очереди артефактом была прекраснейшая диадема. Она давала знания, буквально вдавливала их в голову вопрошающего, и устанавливала ментальную связь с Духом. Очень страшная вещь, страшнее остальных. Радовало только то, что под нее не нужно вырезать на себе кайму, хватило просто надеть. Оказавшись у меня на голове, диадема начала сжиматься. Долго в сознании я находиться не смогла и впервые отрубилась после вечности невероятной боли.

В сознание меня вернули домовички. Не успела я окончательно прийти в себя, как Дух замка решил провести со мной поучительную беседу.

- Прекрати! - моя собственная рука отвесила мне пощечину. - Остановись, иначе умрешь вместе с этим оборотнем.

- Я не могу, - тяжело дыша, я взяла следующий артефакт. - Иначе ты убьешь его.

- Ты прервешь род! - закричал Дух замка в моей голове. От его крика померкли звезды.

- Плевать. Мне нужно, чтобы Римус жил, - упрямо заявила я, пытаясь сфокусировать взгляд.

В ход пошел следующий артефакт - самый важный, самый главный и самый опасный. Вживление его могло кончиться плачевно. В моих руках висел небольшой золотой кулон в форме сердца с лазурными прожилками. Его притягательная красота вызывала во мне приступ неконтролируемого ужаса.

Мне нужно было поместить кулон как можно ближе к сердцу. То есть, сделать надрез под ребрами и запихнуть инородное тело поглубже, при этом не умерев от болевого шока, потери крови или случайного причинения вреда жизненно-важным органам до того, как артефакт сольется с моим телом. Я не была уверена, что справлюсь с этим без посторонней помощи, но даже эльфам запрещено вмешиваться в ритуал подчинения.

- Остановись! - снова потребовал Дух.

Я посмотрела на бледного Люпина и положила на него ладонь. Его сердцебиение чувствовалось слабо... ”Простите меня”, - прошептала я и осторожно погрузила кончик кинжала под свои ребра...

Три раза я теряла сознание и три раза меня приводили в себя домовики. Времени оставалось совсем мало. Кулон казался таким большим... Я думала, что умру раньше, чем он полностью окажется в моей груди. Но мне удалось. Смотря, как исчезает цепочка, на которой висел артефакт, я почему-то смеялась.

Мир изменился. Он стал одновременно более четким и расплывчатым. От Люпина исходила дымка души, которая почти покинула его тело.

- Спаси его. Ради этого приказа я врезала в себя куски ритуальных принадлежностей. Спаси его, упрямая бестелесная скотина, или клянусь, я разорву твое ментальное тело на части и скормлю остатки дементорам, - прошипела я.

Дух во мне бушевал и негодовал, но не мог ослушаться прямого приказа. Что ж, сделаем все официально, если так не понятно.

- Силой последнего потомка рода л&#039;Амори я приказываю тебе, Дух, спаси жизнь Римуса Люпина!

Мой крик не был человеческим. Домовики в страхе отбежали от меня и наблюдали за происходящим с расстояния, прячась за ближайшими деревьями. Моим телом овладел Дух. Мы подошли к Люпину и прикоснулись к его телу, образуя связь между ним и миром духов.

- Слишком поздно, - сказал Дух. - Я не могу остановить утечку жизненной энергии.

- Что мне сделать? - я сжалась от ужаса. - Говори же! Должна быть лазейка...

- Лишь одно спасет оборотня от смерти - если вы станете одной ментальной единицей. Тогда твоя жизненная сила разделится между вами обоими, и ты ослабнешь.

- Но Римус станет сильнее? - уточнила я, с сомнением глядя на мужчину. План Духа мне откровенно не нравился. Он был нечестным по отношению к Люпину, но если на кону стояла его жизнь, то у меня не оставалось иного выхода.

- Возможно, оборотень выживет, если ты восполнишь его потери хотя бы на треть. Но ты сама можешь не пережить подобное потрясение. Жизненная сила - великий дар, из нее сделана душа человека. И ты потеряешь ее часть. Неужели ты готова отдать трусливому оборотню свою душу?

- Делай то, что нужно.

Мы подошли к разложенным на земле артефактам. Среди них был только один, чья сила могла бы помочь спасти Римуса. Я поняла это, прочитав мысли Духа. Это поменяет мою с Люпином жизни, перевернет все с ног на голову. Ну, что ж, так тому и быть.

- Ты понимаешь последствия? - спросил Дух. - Если твоей силы не хватит, то погибнем мы все, род л&#039;Амори прервется и потеряет своего защитника. Если ты не справишься, то потянешь следом меня. Ты понимаешь, чем это может быть чревато? Ставить на кон столько жизней... Ради чего? Ради этого нелепого существа, которое даже не любит тебя!

- Плевать мне на то, любит он меня или нет, - закричала я, яростно ударив кулаком по земле. - Римус не может погибнуть из-за меня. Я привела его в замок, мне и спасать.

Полный негодования и злости, Дух вскрикнул, но послушался. Мы взяли два тонких кольца и подошли обратно к Люпину. Мои руки сжали нож, сделали надрез и случайно полностью сняли с безымянного пальца кожу, она словно сама сползла, как банановая кожура. На окровавленный кусок мяса было надето кольцо. Оказавшись на пальце, оно засияло чистым лазурным светом. Это было прекрасно. Свет слепил человеческие глаза, но для внутреннего взора Духа он сиял, как самая прекрасная звезда, как путеводитель. От кольца исходила такая сильная любовь, что от нее сжималось сердце.

Люпин выгнулся и застонал. Его время было на исходе. Мы повернулись к нему и осторожно надрезали его кожу на том же пальце, что и у нас. Оказавшись на пальце мужчины, кольцо тоже стало светиться, но уже не лазурным, а кроваво-красным светом.