Книга 1. Часть 4. Воспоминания, приносящие кошмары (1/2)

Давным-давно, в начале Средних веков, основатель рода Ньювинд л'Амори, ученик самого Мерлина, получил в награду за службу короне кусок земли и существенное количество золота. За что именно - история умалчивает, но логично предположить, что за простое дело такими привилегиями не награждают. Ньювинду действительно отвалили здоровенную площадь, отдав во владение волшебника, с которого начинает свою историю семейство л'Амори, землю с несколькими горами, речкой, лесом и большим лугом на возвышенности, на котором вскоре отстроили замок.

В то время строить вдалеке от ближайшей крупной дороги было проблематично даже с помощью магии, потому Ньювинд привлек к возведению фамильного поместья множество всевозможных волшебных существ. Особенно часто он прибегал к помощи эльфам, чьи потомки впоследствии стали основой целой армии домовиков л'Амори.

С помощью магических существ строительство завершилось довольно быстро. В процессе Ньювинд обзавёлся семьёй и стал вести нехитрый быт, а потом и внуки появились. Одно лишь огорчило великого мага - не было среди потомков ни одного, кто хоть немного мог бы сравниться с ним по силе. В итоге он разочарованно решил, что гениальных волшебников в роду л'Амори больше не будет, а защитить толпу потомков-оболдуев всё же хотелось. И тогда дедушка-основатель заколдовал замок, окружив всю территорию непроницаемым барьером, делающий невозможным трансгрессирование. Обладающий поистине выдающимися способностями Ньювинд л'Амори решил, помимо прочего, наделить замок собственной душой, чтобы тот обеспечил дополнительную защиту роду. Помогали волшебнику осуществить задуманное полюбившиеся ему эльфы, поэтому они могут беспрепятственно перемещаться по замку и прилегающей территории и спокойно там трансгрессировать.

В те времена существа, ныне зовущиеся домовиками, были гордым и невероятно могущественным народом. Они согласились помочь Ньювинду с одним условием: если когда-нибудь их настигнет несчастье, потомки рода л'Амори обязуются оказать помощь всем, кто к ним обратится. Так и получилось: мои предки, когда земли эльфов стали непригодны для жизни, с радостью приютили всех, кто к ним обратился. Некоторые из них до сих пор живут в семье с незапамятных времен. Причем у нас действует негласное правило: если домовик желает свободы, она ему дается, но без права возращения обратно. Правда пока что этой возможностью за всю историю существования рода не воспользовался ни один из эльф.

Итак, попасть на территорию замка с гостями можно либо при помощи домовиков, либо обходным путём - трансгрессировать к домику на границе с барьером, а дальше топать ножками. По договоренности в домике должны дежурить эльфы, но, честно сказать, они легко могли куда-нибудь запропаститься по своим эльфийским делам. Я не была уверена, какой из вариантов перемещения придется на мою голову, потому что напрочь забыла предупредить о своем прибытии. После отъезда в замке остались только две домовички, и меня терзали смутные сомнения на счет того, что хоть одна из них дежурила в домике. Вот такой я шалопай.

Управлять трансгрессированием пришлось мне. Ненавижу это дело, но деваться некуда. Мы с Люпином вышли в тупиковый безлюдный переулок и, взявшись за руки, перенеслись к границе замковой территории. Оказавшись на широкой тропинке, пролегающей меж высоких деревьев, я полной грудью вдохнула свежий воздух, разглядывая покосившейся вбок домишко, обросший мхом и диким плющом.

Дом... Я дома! И не просто дома, а привела с собой потрясающего светлого человека, который сейчас держал мою маленькую ладошку в своей. Это вызывало восторг.

Люпин тактично кашлянул и расцепил наши пальцы. Я вздрогнула, пробормотав ”да, конечно”, подошла к домику и начала изо всех сил стучать в дверь, в закрытые ставни, а после и по стенам, поднимая в воздух пыль и труху. Через пару минут к громким звукам присоединилась нецензурная ругань, но тихая - чтобы Люпин не услышал.

- Ну же, пошевеливайтесь, - взмолилась я, украдкой посматривая на профессора. Он стоял в стороне и выглядел совершенно спокойным, разглядывая окружающий нас лес, но мне всё равно было неловко из-за заминки. Домовики явно никого не ждали, а раз не ждали, то комфортный и быстрый путь до замка накрывался медным тазом. Прогулка по окрестностям стала бы великолепной возможностью показать Люпину прекрасные пейзажи, но таскаться с чемоданами по глухому лесу с довольно узкими неблагоустроенными тропинками не казалось хорошей идеей.

В общем, стучалась я минут десять. Травмированные во время последнего визита к Снейпу руки не успели до конца зажить и снова начали ныть. В памяти всплыла яркая картинка, как я изо всех сил молочу кулаками по каменному полу, разбиваю их в кровь, кричу, плачу... Чтобы отвлечься от воспоминаний, я ещё пару минут поколотила стену домика, но уже ногами, а потом сдалась и повернулась лицом к Люпину.

- Придется идти пешком. Домовики решили отдохнуть, - я недовольно поджала губы. - Очень вовремя. Ну, им достанется!

- Что ж, прогулка на свежем воздухе еще никому не повредила, - философски отметил Люпин. Внешне он сохранял спокойствие, но его глаза... Свет, который когда-то так сильно подкупил меня, потух. Мужчина выглядел каким-то напряжённым и, кажется, злился.

- Профессор Люпин... - начала было я, но меня перебили.

- Ничего страшного, мисс л'Амори, я понимаю, - Люпин криво усмехнулся и, смерив меня разочарованным взглядом сверху вниз, сказал то, от чего сердце в груди болезненно сжалось: - Это, должно быть, казалось довольно забавной шуткой... Я даже поверил. Что ж, вы молодец, мисс л'Амори, провели меня. Но я благодарен вам, мне удалось немного проветриться... Сам я бы вряд ли выбрался в лес в ближайшее время.

- Нет же, профессор! Вы не так все поняли! - я подбежала к Люпину и хотела схватить его за руку, но вовремя остановилась. - Это все домовики! Они должны были дежурить в домике, а я забыла предупредить их о нашем визите, но надеялась, что они все же окажутся здесь. Я... Я никогда бы не стала шутить над вами! Это низко... Как вы могли так подумать?

То, каким взглядом смерил меня Люпин, невозможно описать словами. В нём смешались и жалость, и гнев, и уничтожающее разочарование. Я отшатнулась, едва не споткнувшись о корягу под ногами. Было больно, больно настолько, что, казалось, грудь сдавило. Неужели я на самом деле настолько отвратительная, и Люпин считает, что я способна на подобную подлость?

Меня столько раз подозревали в том, что я на самом деле не совершала, что и не счесть. Высокомерная дочь богатой семьи - лучший объект для того, чтобы свалить личные прегрешения. С моим прибытием в Хогвартс ситуация мало изменилась. И я привыкла к тому, как и кем меня видят окружающие, смирилась и приняла это как данность, плотно закрепив маску на своем лице. Если окружающие хотят видеть в тебе зло во плоти, человека, которого хочется ненавидеть, то почему бы не подкрепить их уверенность? Ненависть куда лучше пренебрежение и приятнее подхалимства.

Но если я привыкла и смирилась, то почему, когда Римус Люпин разочарованно причислил меня к бесчестным сволочам, мне стало так больно? Будто душу скрутило судорогой.

- Профессор, поверьте мне. Пожалуйста...

Я посмотрела на мужчину. Глаза неприятно защипало. В голову закралась мысль, что Люпин, вероятно, попадал в такие ситуации. Страшная догадка неприятно поразила: с профессором, наверно, так и поступали - обещали ему что-то, он надеялся на людей и открывался, а они лгали, ранили, обманывали... Но я - не они! Я не такая!

Самое странное было в том, что плакать мне не свойственно. Я так долго училась скрывать эмоции, управлять ими, что, почувствовав на щеках мокрую гадость, немного растерялась. Как так? Я - и плачу? Да ну, быть такого не может.

- Тише, - Люпин подошел ко мне и осторожно дотронулся до моего плеча. - Не стоит так переживать. Ничего страшного не произошло, я не в обиде на вас...

- Я никогда вас не обману, - сквозь слезы забормотала я, чувствуя, как эмоции захватывают меня с головой. - Никогда не предам. Я всегда буду на вашей стороне. Всегда...

Сказав это, я повернулась к Люпину и порывисто обняла его. Всхлипы перешли в полноценные рыдания. Я выла, глуша истерику в потрёпанной ткани пиджака профессора. Были ли эти слезы вызваны только недоверием Люпина, или в них скрывалось нечто еще, другие обиды? Мысли хаотично метались в голове, вырывая из памяти красочные воспоминания минувших дней. ”Вишенкой на торте” стал Снейп. Он ведь тоже решил, что я ему лгу...

Люпин не знал, как реагировать на случившееся. Сначала мужчина явно растерялся, но потом невесомо прикоснулся к моим волосам и начал шептать что-то успокаивающее. Постепенно я расслабилась и просто наслаждалась тактильной близостью с профессором. Так меня никогда никто не обнимал.

Теплота тела другого человека казалась мне в новинку. Раньше мои слезы успокаивали только домовички, да и то в детстве. Со временем слезы просто высохли и перестали течь даже тогда, когда от боли хотелось умереть. Но сейчас меня обнимал Римус Люпин. Его ладони были нежными, а от его тела исходило приятное тепло. Запах травяного дешевого мыла смешивался с прилипчивым запахом Люпина и окутывал меня. Наверняка я снова буду пахнуть им еще несколько часов после разлуки, как в день, когда профессор приводил меня в чувство после боггарта.

Идиллию нарушило щебетание тоненьких голосков вдруг появившихся у тропинки домовиков.

- Маленькая госпожа плачет?

- Маленькая госпожа привела мужчину?

- Маленькую госпожу обидели?

- Как думает Бонси, что на это скажет папа-Гарольд?

- Бонси думает, что Тонси стоит перестать так называть господина и начать вести себя, как подобает домашним эльфам...

Щебетание эльфов не столько раздражало, сколько веселило. Я выглянула из-за плеча Люпина и увидела двух скачущих маленьких домовичек. Они держались за руки, прыгали и громко обсуждали все, что видят. Заметив мой строгий взгляд, девочки остановились и, потупившись в землю, смущенно зарделись, шевеля кончиками больших ушей. Я оторвалась от Люпина и попыталась сделать грозное лицо. Получилось не очень.

- Гадкие, невоспитанные домовички! Вы должны были ждать меня в домике. Где же вас носило?

- Маленькая госпожа изволит гневаться? - Тонси нервно затеребила розовую наволочку, в которое было укутано ее тонкое тельце.

- Простите глупых эльфов, маленькая госпожа, - Бонси поклонилась и, схватив сестру за шею, заставила поклониться и ее. - Бонси и Тонси увидели маленькую госпожу с красивым мужчиной и решили, что им захочется больше провести времени наедине...

- Вы ошиблись, - сухо сказала я, вытерев рукавом мантии остатки слёз. - И раз мы выяснили, что это было недоразумение, может, доставите уже нас в замок?

Домовички захихикали и щелкнули пальцами. Мир вокруг закружился и поплыл разноцветными кругами перед глазами. Я опустила веки, а когда их вновь открыла, повернулась к мужчине с улыбкой и торжественно поприветствовала своего первого в жизни гостя:

- Профессор Люпин, добро пожаловать в фамильный замок л'Амори! - торжественно произнесла я, а после чуть тише добавила: - Я же говорила, что не обманываю.

Погода стояла удивительно тёплая для наших мест. Чуть прохладный ветер гонял тонкую дымку набежавшего тумана по тёмно-зелёной траве, проплывающей волнами под ногами. Мы миновали тропинку, на которой оказались после перемещения, и вышли на широкую поляну, окружавшую замок. Я счастливо улыбалась, глядя как профессор сдержанно, но заинтересованно разглядывает окрестности и сбавила шаг, давая мужчине возможность как следует насладиться пейзажами.

- Здесь есть река? - удивлённо приподнял брови Люпин. Неужели услышал её? Она довольно далеко.

- Там, - кивнула я, указывая на запад. Мы продолжили путь.

Ньювинду досталось глухое, но очень живописное место: со всех сторон замок окружал непроходимый лес. На севере возвышались снежные шапки гор, сокрытые в глубине облаков, чуть западнее от них, в низине, с гор натекло озеро. Сам замок, не смотря на относительно небольшой размер по сравнению с другими постройками своего времени, тоже был произведением искусства: смотрел на мир вытянутыми узкими окнами, исчерченными ромбовидными вставками из жемчужного стекла, подпирал небо двумя башнями-шпилями с сидящими на них статуями химер и ловил редкое солнце потёртым серым камнем, благородно потускневшим и потрескавшимся от столетий. Только, увы, всё же уцелел не весь - западная его часть, расположенная ближе к лесу, была разрушена почти до основания. На земле, частично скрытые в высокой траве, лежали поросшие мхом глыбы камней, а рваный контур стен местами оплетал пестрый дикий плющ.

Мы миновали крыльцо и оказались в большой гостиной, холодной и пустой. Здесь всегда задёргивали шторы и никогда не отапливали камин, от того, наверно, она казалась мрачной и тёмной, поэтому я поспешно схватила профессора за локоть и повела его в сторону лестницы на второй этаж. Люпину я планировала отдать гостевую комнату рядом с моей, но прежде, чем показать её мужчине, нужно было проявить чудеса гостеприимства и попросить домовиков подать чай.

Чай решили подождать в библиотеке. Здесь уже разожгли камин и распахнули тяжёлые шторы на окнах. В нос сразу ударил запах бумаги и пыли, и я вдохнула его с удовольствием, рассматривая собрания разноцветных томов, аккуратно расставленных по длинным стеллажам, полностью закрывшим стены. Предложила профессору присесть на одном из кресел, окруживших журнальный столик, а сама устроилась на диване. Мы вели неспешную беседу о будущих тренировках, и впервые за долгое время я чувствовала покой и умиротворение.

***</p>

- За что? - кричу я. Вновь и вновь реальность ускользает от меня, вновь и вновь в мою душу бесцеремонно вторгается Снейп, и это рвет на части. Я физически чувствую, как трещит по швам моя вселенная.

- Пожалуйста... Профессор Снейп... Нет! Нет! Не нужно! Пожалуйста...

Я рыдаю, истошно кричу, умоляю его остановиться, но безразличный профессор снова и снова направляет на меня палочку и произносит ”легилименс”. И я снова и снова корчусь на полу от ужаса, унижения и боли.

- Пожалуйста... Хватит! За что, профессор Снейп?! За что... Нет, хватит! Я не вынесу больше...

- Соня... Соня, это всего лишь сон! Соня, проснись! Ну, же, давай, - чужие руки схватили меня, крепко удерживая за плечи, но я всё равно изо всех сил пыталась вырваться, сбежать, забыться.

- Не надо больше, - взмолилась я. - За что, профессор Снейп?

Тело сотрясалось от рыданий: ходила ходуном грудь, в горле застрял ком, а голова гудела. Я, как могла, отбивалась от рук, вцепившихся мне в плечи, изо всех сил лупила по ним и инстинктивно пыталась куда-то дёрнуться, чтобы прервать прикосновения, но на долго меня не хватило.

- Вы будете снова..? - жалобно захныкала я и сжалась, приготовившись к очередному заклинанию, но его не последовало. Вместо этого меня обняли. И я вдруг осознала, что все это время мои глаза были закрыты. Образ профессора Снейпа растворился, оставив вокруг лишь темноту и ощущение тепла чужого тела. Я приподняла веки.

- Все хорошо. Это всего лишь сон, ты дома, - шептал бархатный голос на ухо. Сильные руки обнимали меня, прижимали к теплому телу и баюкали, как ребенка.

Не до конца понимая, что происходит, я повернула голову и увидела Люпина. Это он успокаивал меня, нашептывая утешающие слова. Мужчина выглядел сонно, потрепанно и встревоженно: волосы вихром торчали на голове, а верхняя часть полосатой пижамы с истёртыми до полупрозрачного состояния локтями была поспешно застёгнута через одну пуговицу.

- Что случилось? - тихо спросила я, осторожно отстранившись, и коснулась кончиками пальцев запястья мужчины. - Почему вы здесь? Я плакала?

- Я проснулся от твоего крика, и сразу пришел сюда, - ответил мужчина. - Домовики пытались тебя разбудить, но не смогли. Ты кричала и молила о пощаде... - Люпин зло прищурился. - Что с тобой сделал Снейп?

- Он... Я говорила о нем? - внутри похолодело. - Что я говорила о профессоре Снейпе?

Ужас сковал тело. Неужели во сне я умудрилась выболтать Люпину, что со мной произошло тогда в подсобке? Хуже не придумаешь. Никто, никто не должен узнать, что Снейп залез в мою душу, тем более - профессор Люпин. Только не он.

- Ты просила его остановиться, - голос Люпина звучал непривычно твёрдо и вибрировал от гнева. - Что он сделал? Соня, если он навредил тебе, об этом нельзя молчать.

- Я... не могу, - я окончательно отстранилась от профессора и, подумав, уточнила: - По факту Снейп не сделал ничего настолько плохого, за что его стоило бы наказать с точки зрения закона... Он всего лишь... сломал меня эмоционально. Не специально, скорее всего. Просто... Ох... Ничего страшного, я... Я переживу.

- Ты можешь рассказать обо всем мне, если хочешь выговориться, - Люпин окинул меня внимательным взглядом, вероятно, оценивая говорю ли я правду.

Сложно, слишком сложно. Мне хотелось выложить все Люпину: про мою безответную любовь к Снейпу, про слова Малфоя-старшего, про легилименцию... Но что рассказывать? Что несчастная девчонка втюрилась в декана, а потом страдала от того, что он прочел ее мысли? Смешно. После подобной исповеди Люпин, скорее всего, отвернется от меня, откажется быть рядом, и все мои усилия окажутся тщетными. Он уйдет, и почему-то это пугало меня больше, чем что бы то ни было.

- Я очень хочу, но, кажется, не могу, - я тряхнула головой, и волосы закрыли мне лицо. Так было проще. Мир стал красивого рыжего цвета, а еще я не видела взгляда Люпина и не тонула в промелькнувшем в нём сочувствии. - Мне толком нечего сказать. Он... Я сама во всем виновата...

Страх не позволил мне выдавить связного ответа. Что подумает обо мне профессор, узнав о чувствах к Снейпу, о его разговоре с Малфоем-старшим? Как отреагирует на рассказ о легилименции? И самое ужасное - что будет, если Люпин узнает о моих собственных мыслях по поводу всего этого?

Я всхлипнула. Грудь вновь сдавили рыдания. Слезы закончились, но воздуха не хватало. Я попыталась успокоиться, выровнять дыхание, но не получалось. Тело забило крупной дрожью, пальцы свело судорогами. Мне хотелось закричать, но я могла только открывать рот, как рыба, выброшенная из воды.

Люпин вдруг подполз ближе, положил руку мне на грудь и прошептал заклинание. Это было странное чувство: в один миг дыхание стало ровным и глубоким, мир прояснился, а в голове наступила приятная лёгкость. Истерика ушла, будто её и не было.

- Профессор... Простите, - тихо сказала я, заглядывая в глаза Люпину. Мужчина мягко улыбнулся.

- Тебе не за что извиняться.

Он не двигался, а его рука так и осталась лежать на моей груди, и тепло от нее будто доходило до самого сердца. Я накрыла его руку ладонями и прижала к себе, не разрывая зрительного контакта. Только сейчас я вдруг заметила, насколько у Люпина красивые глаза. В приглушенном свете ламп голубые озера с нежно-ореховыми искорками казались мне самым прекрасным, что есть в мире.

- Останьтесь со мной, - слова вырвались раньше, чем до меня дошло насколько они двусмысленно звучат. - Пожалуйста. Не уходите...

- Я посижу рядом, пока ты не уснешь, - Люпин осторожно, но настойчиво убрал руку с моей груди.

- Ни на что большее я и не смела надеяться, - облегченно выдохнула я. - Вы не могли бы меня обнять? Пожалуйста. Ваши объятья... успокаивают меня.

Люпин вздохнул, но сделал, как я просила. Лег рядом, накрыл меня одеялом и обнял, а я повернулась к нему лицом и опустила голову на его плечо. От мужчины приятно пахло мылом и его собственным запахом, слегка терпко, но не навязчиво. Медленно и осторожно я положила ладонь на его грудь, ожидая возможной негативной реакции, но ее не последовало. Люпин мягко накрыл мою руку своей и сильнее прижал меня к себе.

- Спи, - тихо шепнул профессор. - Кошмаров больше не будет.

Я послушно закрыла глаза, плотнее прижавшись к Люпину. Странное ощущение покоя убаюкивало. Впервые в жизни рядом со мной лежал другой человек, впервые в жизни я подпустила кого-то к себе так близко. От этого голова шла кругом, а в груди словно что-то поднималось, нечто такое, чего я не знала ранее.

***</p>