Мы (2/2)
Компания тут же заприметила оставшегося в одиночестве мальчика.
– Вот ты где отсиживаешься? – Посмеиваясь крикнул Майк.
Они тут же окружили несчастного ребёнка, хихикая и подшучивая. Слышались крики ”Мелкий!”, ”Плакса!”, ”Малыш!” и тому подобное. Он попытался убежать, но ребята вновь оказались рядом. Сидя на коленях, окружённому оставалось лишь рыдать. Вдруг, один из компании предложил не самую лучшую идею:
– Эй, а давайте поможем ему посмотреть на Фрэдбера ближе? Он же такой маленький, совершенно не дотягивается, а зато так любит его. Вон, вечно таскается с плюшевым мишкой!
Компашка загалдела, а мальчику оставалось лишь возразить:
– Нет! Пожалуйста, не надо! – Из его опухших глаз потекли слёзы.
– Ох, – изумлённо оглядел всех ребят Майкл, – вы слышали малыша? Он очень хочет этого!
Все весело засмеялись, подхватили несчастного рыдающего ребёнка и потащили к только что закончившему песню роботу-медведю. Всю дорогу мальчишка молил оо пощаде:
– Пожалуйста, прекратите! Не надо, отпустите меня! Я не хочу!
Чем больше он умолял их, тем быстрее его тащили. Оказавшись прямо на сцене, Майкл предложил ещё одну идею:
– Смотрите, он хочет обнять мишку! Он хочет чмокнуть его! Я же прав, да, братишка?
Мальчик продолжал сопротивляться, когда его уже уставшее тело поднесли вплотную к роботу, а затем засунули головой в открытый рот медведя. Пока все хихикали, глядя на то, как испуганно сопротивляется ребёнок, несчастный мальчишка продолжал рыдать. <s>Кажется, его глаза есть бесконечный источник воды. По крайней мере так всегда думал его брат.</s> Но не будем забывать то, как нежны все механизмы к влаге и резким движения. Секунд через тридцать мольбы прекратились, что ознаменовали громкий щелчок и хруст.
Компания сначала ничего не понимала. Когда же по корпусу аниматроника и по рукам Майка потекли струи алой жидкости, все всё поняли. Ребята тут же разбежались, остался рядом стоять лишь Майкл.
***</p>
– Чего ты хотел, Генри? – Уильям устало взглянул на коллегу. – Не хочу на долго отходить, мало ли что там произойдёт.
– Уилл, я... Я всё хотел тебе сказать кое-что, ещё вчера, – Генри не совсем был уверен, стоит ли вообще сейчас что-либо говорить.
– Что именно?
– Я, – откашлявшись, Эмили наконец привёл мысли в порядок, – хотел просто сказать, что понял лишь одно — я совершенно не знаю тебя. Но я решил согласиться со всеми твоими условиями, лишь потому что видел то, как ты был подавлен, когда ты... когда Одри умерла.
– Ты сейчас ради этого меня оторвал? – Афтон казался раздражённым.
– Посмотри! Как и сейчас: ты волнуешься за своих детей. Я не считаю тебя плохим человеком, знай это. И что бы сейчас ни происходило с тобой, я прошу лишь об одном — прекрати это. Как можно скорее.
Уильям вздохнул. Он не хотел ничего обещать, да и вообще хотелось поскорее вернуться к детям, но всё же то, что говорил Генри, было очень приятным. Он бы и поцеловал его прямо здесь и сейчас, но будучи трезвым очень стеснялся этого. Из раздумий о том, какой же Генри альтруист, его вывели крики дочери.
– Там пришли эти.
– Эти? – Уильям удивлённо взглянул на девочку.
– Друзья Майкла!
– Чёрт...
Уильям тут же побежал в зал, где проводилось мероприятие. Он мысленно уже представлял то, как компания обзывает или даже бьёт его сына. Но то, что происходило на самом деле, он никак представить не мог. Встретили его сначала крики Майка, а затем и кровавая картина: младший наполовину внутри головы робота, старший пытается вытянуть его оттуда, крепко прижимая к себе, и оба они залиты кровью.
– Пожалуйста, вылезай! Прошу тебя, скажи хоть что-нибудь! Умоляю, скажи, что всё в порядке!
***</p> <s>”Эй, вставай! Вставай скорее! Прошу тебя, встань! Скажи что-нибудь! Прошу тебя, скажи, что ты не умер!”</s>
***</p> Прошло несколько дней. Однажды поздно вечером раздался звонок телефона. Уильям тут же подбежал к нему, в надежде услышать хорошие новости. ”Он не смог, мистер Афтон. Простите, мы не смогли ему помочь. После вскрытия Вы сможете забрать тело.” Уиллу оставалось лишь молча повесить трубку и сесть на диван, сверля стену пустым взглядом.
***</p>– Это всё твоя вина. Твоя и ничья больше. Если бы ты не думал лишь о себе и чаще подходил к маме, то заметил бы, что ей плохо, она бы не умерла. Если бы ты не вёл себя как последняя сука, то и твой брат был счастлив и жив.
Майкл молча пялился в зеркало. Почему-то уже полчаса безэмоциональное отражение поливало его тонной оскорблений.
– Я не специально, я не хотел...
– Специально. Хотел. Тебя всегда бесило, что отец был к нему мягче и добрее. Именно поэтому ты лишь больше издевался над братом, из-за чего лишь больше получал от отца. Но разве это не нелогично с твоей стороны?
Майкл ударил зеркало и то покрылось трещинами.
– Заткнись. Ты не прав! Всё не так!
– Я прав, и ты знаешь это. Как и знаешь, что не будь тебя, то все в этой семье были бы счастливы.
– Это не так!
Майкл отвернулся и подошёл к окну.
”Нет. Всё так. Всё всегда было так. Не знаю, что происходит со мной, но это чистая правда. Я вечно всё порчу. Лучше бы меня здесь не было совсем.”
***</p> Уильям услышал доносящийся из комнаты наказанного сына звук разбивающегося зеркала. Удивившись, что тот в столь поздний час не спит, поднялся с кресла и отправился к нему. Постучавшись в дверь и не получив ответа, Афтон зашёл в комнату Майкла, но не обнаружил его там. Лишь разбитое зеркало на стене и раскрытое настежь окно. Остальное всё было как и прежде.
– Ох, он сбежал, Уилли. Твой отпрыск противится наказанию. Какой глупый мальчишка.
Уильям подошёл зеркалу. В центре было несколько кровавых подтёков. Взглянув в темноту за собой, он помотал головой.
– Не думаю, что всё так просто. Мы с ним очень похожи. Мы одинаковые. Поэтому я уверен, что он сейчас пытается убежать от самого себя. Как наивно.