Файл37: Теплый и сладкий. Часть 4 (1/2)
«You have a light
Can you make me feel alright?»
The Pretty Reckless — Light Me Up</p>
Горизонт чист. Пользуясь случаем, Блэк вышел из больницы, чтобы оценить ущерб помимо бардака в зале ожидания. Картина маслом: воронки на асфальте, стекольные опилки, тела андроидов. У андроидов были гранатометы, которые Блэк поспешил прибрать к себе. Он никогда и не думал, что будет заниматься мародерством, но его положение вынуждало делать это.
Рядом с ним хвостиком ходил Марлин, вертясь в поисках наживы. Подобрав винтовку одного из гвардейцев, подросток продемонстрировал ее Блэку. Тот, оценив степень побитости находки, отрицательно мотнул головой.
— И все-таки, — сказал Дакота, подходя к выносящему тело андроида Дафферу, — что с твоей подругой?
К возвращению Агаты ребята хотели хоть немного привести здание больницы в порядок. Сделать за это время они успеют не много, но это будет лучше, чем ничего.
— Ничего необычного, — ответил брюнет. — Просто стервозничает. Это ее обычное поведение.
— Нелегко с ней, наверное, ладить, — сочувствующе протянул домашний.
— Это мягко сказано.
— Так ты нашел оружие, которое поможет ей справиться с ее проблемами?
Выйдя на улицу, Даффер скинул андроида и загруженно уставился на Дакоту.
— А вам вообще какое дело до этого?
— Несмотря на всю свою ученость я остаюсь человеком из домашних серви. Я, знаешь ли, чувствителен к другим людям. И я просто не могу смотреть на нее и при этом не ощущать какую-то напряженность, мне неловко. Я не знаю, что за невзгоды произошли в ее жизни, но мне жаль, что ей пришлось это пережить, — углядев идущего к ним Блэка, перегруженного двумя гранатометами, Дакота махнул ему. — Тащи все это в подсобку, позже я найду применение этим штукам.
Дакота говорил тайнами. Даффера это раздражало. Какое еще оружие? Нет чтобы прямо высказать, что он имеет ввиду.
А тем временем Нудл не спешила уходить с насиженного места за столиком у выхода из лаборатории. Даже зная, что все закончилось. Тарабаня коготками по деревянной поверхности, она без особого интереса смотрела на систему машин, которую называли Фениксом. Но даже попытка перевести внимание на кубические очертания этой сложной техники не помогала девушке отвлечься от своих тревог и еще свежих воспоминаний. Да еще и собственное тело, как назло, подводило ее: к еще не зажившему носу под пластырем прибавились обмотанная рука и хвост, потерявший былую красоту и симметрию узоров.
— …Ты чаще проводишь время с Кольтом, чем со мной, — огорченно говорила она, сидя на подоконнике. — Я не готова терпеть его влияние.
— Не все же внимание должно доставаться тебе, — отвечал Голд, облокачиваясь рядом. Он склонился к недовольной девчонке. — Зато мое сердце принадлежит тебе без остатка. Мы с Кольтом выпустимся первыми и немного побудем в дуэте, а через годик выпустишься ты, и мы с тобой снова воссоединимся. Только представь: ты, я и предсмертные крики истязаемой жертвы…
— Это только твои фантазии, — отрезала Нудл. — Я не хочу больше в этом участвовать. Мне все это надоело.
— Ну чего началось-то? — он приобнял ее за плечи, его вкрадчивый голос зазвучал совсем близко. — Все же кайфово было. Чем я опять тебя обидел? Что опять не так?
— Кайфово? Кому кайфово? Вам двоим? Этот Кольт, он плохо влияет на тебя, — она скинула его руку. — Меня блевать тянет от того, что произошло. Нам нужно разойтись. Не на год, а насовсем.
— Эй, ну извини, если я сделал что-то не так, — его тон посерьезнел, хоть и оставался кокетливым. — Ты это так шутишь сейчас? Тебе же все понравилось. Не дай морали лишить тебя удовольствий. Сама природа дала тебе все для того, чтобы ты их получала…
— Я больше не хочу видеть тебя рядом.
Скрестив руки, она будто закрылась от него, напряженно наблюдая. Между ними происходило многое, у девушки было много заскоков, но такое — впервые. Голда это начинало раздражать. Он и вообразить себе не мог, что однажды она решит так резко порвать с ним. До него даже не сразу дошло, что вообще происходит. Он посуровел.
— Ты чего себе позволяешь?
Он хотел заехать ей по голове, но не успел: она резво слезла с подоконника, уже предсказав его действия. Однако далеко отойти она не смогла, и вот он уже хватает ее за горло. Миг — и тигрица встретилась затылком со стеной, окрашенной в зеленый. И встреча эта отозвалась неприятной болью. Нудл ощущала его руку, которая грубо пригвоздила ее к холодному бетону. Перед ней предстали янтарные глаза разъяренного человека.
— И это после всего, что я для тебя сделал, а? Слышь, самка, а не пора бы тебе уже научиться знать свое место?
Основная лаборатория. Дакота осторожно размотал руку Нудл. Как и ожидалось, она была красной. Местами побелевшая кожа неприятно отслаивалась. Глубоких ожогов Нудл не получила.
— Болит еще? — спросил он.
— Терпимо.
— Обезболим, уберем то, что отслоилось, и еще пару дней походишь в повязке. А ведь если бы не Даффер, все было бы куда хуже. Он хороший, надежный парень…
До кабинета первой помощи Дакота ее не повел, все так же остановившись на основной лаборатории из-за ее близости к Фениксу. Плотно перевязав руку, кибердок посоветовал ей не загружаться дурными мыслями и погулять на воздухе.
В зале регистрации царила разруха, которую разгребали Слай и Даффер. Основную работу делал последний ввиду более развитой силы, поднимая роботов и вынося их во двор. Даффер потянулся к очередному гвардейцу, но на полпути остановился, заметив вышедшую из коридора Нудл. Он оставил андроида лежать и выпрямился.
— Ты как? Живая?
— Как видишь, — флегматично ответила она, сцепив руки за спиной. — И это, — она смущенно пригладила уже заметно отросший ирокез, — спасибо, что спас мою руку. Все обошлось ожогом первой степени.
— Ты всегда обращалась с Молотовым так, будто это какая-то игрушка. В следующий раз будь осторожнее.
Пауза. Чувствуя себя виноватой под осуждающим взглядом, девушка отвернулась в сторону разбитых окон.
— Ребята, — окликнул Блэк, проходя в зал, — сделайте доброе дело: пройдитесь по округе, оцените обстановку. А мы тут со Слаем сами управимся.
Легкий сумрак под угрюмыми высотками предвещал закат. Проходя мимо ржавой решетки забора, Нудл пнула попавшуюся на пути банку. Та ударилась о бочку, в которой теплились подгоревшие деревяшки. Вероятно, еще недавно там горел огонь.