Файл2: Беспокойство (1/2)

Стрэй на время покинул его. Не любил Блэк ждать, и тут он этого делать тоже не стал.

Благо лишь одна станция отделяла Колизей от Цитадели, в которую он и решил уйти коротать время. В конце концов, Цитадель, в каком-то смысле, теперь его второй дом.

Эти три башни не переставали удивлять Блэка своим размахом. Зайдя в коридор темного производственного цеха на пятьдесят втором этаже второй башни, он увидел огромный тускло освещенный зал, от которого его отделяло толстое коридорное стекло. В зале кипела автоматизированная работа: траволаторы, по которым неспешно плыли готовые металлические колбы с какой-то химической субстанцией, клешни, выхватывающие эти многочисленные колбочки с веществом, а чуть позже Блэк увидел и огромные цилиндры, из которых эта самая субстанция разливалась по баночкам.

А перед стеклом стоял тот самый человек, которого Блэк искал. Билл Норфолк — рекс, глава правящей в секторе мафиозной семьи. Услышав шаги, он оглянулся, сразу заулыбавшись.

— Сын мой, сынок!..

— Заткнись, — отрезал альбинос. — Чего такой радостный?

— А ты не видишь? — снова посмотрев на цех, он торжественно взмахнул руками. — Я запустил этого гиганта! — опустив руки, он жестом предложил Блэку не стоять в стороне и подойти ближе к стеклу. — И все благодаря тебе.

— Значит, это и есть заготовки для твоего ядерного оружия?

— Они самые.

— Ладно. Отдавай жетон.

— Да погоди ты. Подожди немного, постой со мной, если хочешь, скоро цилиндры наполнятся последней партией, и я отдам тебе твою игрушку.

Они стояли молча еще минуту, смотря на процесс разлития радиоактивного топлива. Первым молчание прервал Билл.

— Как там Уайт?

— Шляется где-то.

— Ты совсем не беспокоишься за него? Он давненько не появлялся в онлайне.

— Беспокоюсь — это мягко сказано. Но что я могу сделать? Не бегать же мне теперь по сектору сломя голову.

— Твоя правда. Ничего, мы его найдем, я поставил его поиск в приоритет у своих гвардейцев и объявил о розыске.

— Ты главное моих ошибок не повторяй.

— Ошибок? — Билл вскинул брови, непонимающе уставившись на Блэка. — О чем ты?

— Отис говорил, что у вас натянутые отношения. Так вот, я, — серви недовольно вздохнул, — у нас с Уайтом тоже не самые примерные отношения. Он ушел, и в этом виноват только я. Я был всегда несколько грубоват с ним. Не уследил, что-то не так сделал, — он цокнул. — И потерял авторитет в его глазах.

— С чего тебя вдруг понесло на откровения?

— Ну, у меня появился родственник, а кому еще изливать душу, когда куда-то теряется, буквально, половина твоей жизни?

— Как это мило с твоей стороны…

— Так ты меня понял? Каким бы придурком Отис ни был, он все-таки твой брат. Уважай его. Неизвестно, как скоро вы потеряете друг друга.

— Ты хороший брат и друг, вот что я о тебе думаю. И я вижу тебя своим преемником. Не желаешь взять нашу фамилию?

— Чтобы я потом еще и управление принял? Нет уж, спасибо.

— А жаль. У тебя есть потенциал. Такой человек, как ты, был бы хорошим главой.

— Лучше это, позови Отиса сюда, у меня к вам двоим разговор есть о поведении информатора.

— Я уже говорил о нем с Отисом.

— Так вы-таки зашевелились?

— Я знаю, что Баки пропал. Переживаю вот за него.

— За себя бы лучше переживал. Он явно желает власти.

— Думаешь, нападет? Ха! Да здесь самая лучшая оборона в секторе, и муха не проскочит. Да и Отис поклялся, что этот пьянчуга верен нам, как пес. И знаешь, почему конкретно в этих словах я не сомневаюсь? Да потому, что я сам еще щенком подобрал этого чертенка, когда он только появился в секторе. О, помню, как обрадовался Отис новому другу. Он еще мелким тогда был.

***</p>

Изолятор Цитадели состоял из сравнительно небольшого коридора, по бокам которого — маленькие помещения без дверей. В этот день одно такое помещение было перекрыто решеткой из красного лазера, причиняющего боль каждому, кто до нее дотронется.

Рыжему серви с маленькими злыми глазками по ту сторону решетки не было и десяти лет, когда он попал сюда сразу после своего бегства из городского сектора. Билл не спешил расспрашивать этого мальца о причинах бегства, да и не интересно ему это было. И было бы что спрашивать: налицо самый что ни на есть типичный сложный ребенок без имени, фамилии и отчества, к которому жизнь за пределами тюремного сектора отнеслась несправедливо. Его строгая белая в черную вертикальную полоску рубашка была заляпана кровью, те же капли виднелись и на коричневых брючках. Но кровь была явно не его, он был без единой царапинки. За исключением порванного ушка и выжженной отметины на спине.