Часть 3. Глава 3 (2/2)

– Уголь… Интересно, где он его нашел, в такой-то глуши?

– Может, уже в городе испачкался?

Я потерла лоб и погрузилась в размышления. Из прострации меня вывели теплые пальцы, которые нежно прошлись по щеке. Я вскинула глаза на Пэй Чжао, чуть не подпрыгнув.

Он как ни в чем не бывало, ласково провел большим пальцем по брови, а потом демонстративно потер мой лоб, только что палец не послюнявил.

– Ты испачкалась углем.

Я вспыхнула.

– Ты должен один лян!

Он со смехом ответил:

– Давай я сейчас десять тебе заплачу, вперед.

Это на что он намекает? Что он собирался сделать на десять лян? Он что, считает меня продажной женщиной?!! А сердце колотится, как сумасшедшее. И я еле сдержалась, чтобы не потянуться вслед за его рукой, когда он ее убрал.

– Я все также люблю тебя. – Он так серьезно и ласково смотрел на меня, что я с трудом сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею. – Да не смотри ты так испуганно, про десять лян я пошутил. – Неверно истолковал он мой странный взгляд.

Это уже никуда не годится. На всякий случай я отодвинулась подальше. Мысли долго скакали, как разбуженные куры, но в конце концов мне удалось сосредоточиться на деле. Из размышлений меня вывел сердитый голос Пэй Чжао:

– А ну перестань чесаться!

Я непонимающе уставилась на него.

– Хватит чесать руку, а то до крови раздерешь.

Только сейчас я заметила, что в задумчивости скребу ногтями по тыльной стороне руки. Брат Пэй подвинулся ко мне, взял покрасневшую руку и поднес к глазам, внимательно разглядывая. На коже виднелась мелкая сыпь.

– Где это ты умудрилась?

– Наверно, в траве что-то попалось, когда кувшин искала, – смутилась я и попыталась отобрать руку. Пэй Чжао и не думал отпускать. Он поднес ее к губам и начал тихонько дуть, а я забыла, как дышать.

– Больше не чешется?

– Н-нет. – Проблеяла я, пряча руку в рукав халата.

– Нам с тобой все равно надо где-то провести время до рассвета, давай останемся здесь. А чтобы отвлечь тебя, я научу, как ориентироваться по звездам.

– Ты и это умеешь?

– Хочешь остаться живым на войне, и не такому научишься. У нас был один рейд, когда мы могли ориентироваться только по звездам. Вот пришлось выучить.

Пэй Чжао придвинулся ко мне поближе и поднял голову. Я тоже уставилась на небосклон.

– Видишь в восточной части неба семь ярких звезд, образующих ковш?

Я присмотрелась. Действительно, вот ковш, а вот его ручка:

– Пять… Шесть… Семь…

– В это время года ручка ковша направлена на запад. Чтобы определить сторону света, тебе нужно только вспомнить, какой стороне света соответствует каждое время года.

– То есть весной ручка будет смотреть на восток? – Сообразила я. – Так просто?

– Есть еще поговорка: «Когда медведица уходит на запад, в Поднебесную за осенью приходит зима.”

– Здорово. А можешь сказать, что это за две яркие звезды по обе стороны Серебряной реки?

– Я не могу видеть эти звезды. Но ты можешь нарисовать их положение мне на ладони, я пойму.

И Пэй Чжао протянул мне руку ладонью вверх. Я добросовестно провела пальцем полоску, обозначая Серебряную реку, а потом указательным пальцем начала водить по кругу, чтобы обозначить первую звезду. Только почувствовав, как брат Пэй задержал дыхание, я поняла, что делаю что-то не то. Кстати всплыла фраза молодых куртизанок из «цветочного дома”: хочешь покорить мужчину, напиши на его ладони свое имя. Смутившись, я ткнула в ладонь, обозначая положение второй звезды, и отпустила его руку.

– Ты и сама прекрасно знаешь, что это за звезды… – Чуть охрипшим голосом сказал брат Пэй. – Это Ткачиха и Пастух. Любят друг друга, но навечно разделены.

Прозвучало очень многозначительно, но я не стала развивать тему. Да, нас очень многое разделяет. И я должна еще увеличить дистанцию между нами, но как же это сложно, видит Будда. С каждым днем я привязываюсь к нему больше и больше.

Незаметно я задремала, а проснулась от того, что меня тихонько потрясли за плечо. Уже наступили предрассветные сумерки, и брат Пэй решил, что пора возвращаться в город. К восточным воротам мы подошли очень вовремя. Они еще были закрыты, но на дороге уже выстроилась вереница повозок. Возницы лениво перебрасывались словами со стражником, как постоянные посетители. Мое внимание привлекла телега, груз которой был прикрыт грязной мешковиной. Ее хозяин степенно беседовал с фермером у тележки, нагруженной овощами. Я подняла с мешковины черную щепку. Ну да, древесный уголь.

– Почтенный, – окликнула я хозяина телеги, – это вы уголь в город возите?

– Да-да, замечательный уголь. Подойдет и топить, и готовить!

– Может быть, вы видели здесь вчера утром молодого человека? Он еще был сильно пьян. – спросил его брат Пэй, еле сдерживая волнение.

– Точно-точно! – Воскликнул торговец углем. – Вынырнул откуда ни возьмись. Я его тележкой нечаянно толкнул в бок, а он взял и упал. Хорошо одетый такой, только грязный и очень сильно пьяный. Как вы думаете, мне за это ничего не будет?

– Не волнуйтесь, ничего вам не будет. – Широко улыбаясь, ответил брат Пэй.

– Вы его сможете узнать?

– Да как не узнать. Конечно узнаю!

Я достала свою бирку управы Мэйцзин и попросила пойти с нами. Торговец сразу растерял всю говорливость и затрясся, насилу мы с Пэй Чжао его успокоили. При виде тюрьмы он ещё сильнее перепугался и попытался упасть без чувств, но мы были наготове и дружно подхватили нервного свидетеля.

Фу Цзычжо торговец сразу узнал и бросился в ноги – просить прощения. Цзычжо и сам его узнал, плакал и благодарил, что помог подняться и довез до трактира.

– В бок телегой ударил, в бок! – Причитал торговец.

– Точно, а я все думал, чего у меня ребра болят?

Я кивнула стражнику, тот развязал халат на узнике и все увидели большой фиолетово-желтый синяк, расползающийся по правому боку парня. Я еле успела отвернуться и поймала насмешливый взгляд Пэй Чжао.

– Отлично! – Воскликнул брат Пэй. – Теперь у нас есть доказательства, что ты ночь провел за городом и никак не мог напасть на барышню Ду.

А я подумала: «Ну вот, вернулись к тому, с чего начали».