Глава 22. (2/2)
— Кто знает, — зашептала соседка в ответ. — Даже примерной кандидатуры нет. Любимчиков же у него никогда не наблюдалось, а пятёрки он ставил только зубрилам, которые дальше своих учебников ничего не видят. Даже представить сложно, у кого хватило смелости спать с этим демоном.
Азирафаэль облегчённо выдохнул.
— Наверно, это просто очередная сплетня, — усмехнулся парень.
— Вряд ли. Знаешь, почему? Вообще я услышала это от Марии, а та говорила со Стивеном, который как-то подслушал разговор в курилке между профессором Тристи и новым аспирантом о том, что якобы секретарь Лигур слышал, как ректор Балл кричала на Кроули из-за его выходки, а потом уволила с большим скандалом. Теперь демон, скорее всего, на нормальную работу больше не сможет устроиться после такого скандала.
— Обалдеть, — лишь проронил парень. — Может тогда скоро станет известна и личность этого студента?
— Вполне возможно, — пожала плечами девушка. — Я бы хотела посмотреть на того, кто сумел увлечь нашего непробиваемого демона.
— Неужто завидуешь? — ехидно послышалось в ответ.
— Ещё бы! — усмехнулась девушка. — Ты вспомни, каким он был сексуальным и загадочным. А ещё властным. А его чёрные очки? М-м-м... Мечта всех в университете! Сколько девчонок и парней пытались с ним флиртовать, но он никого не замечал. Наверняка в постели он такой же строгий, как и на парах, и, может быть, даже наказывает за непослушание.
Азирафаэль густо покраснел и поспешил опустить голову в конспект, чтобы его никто не заметил. Он вспомнил, какой Кроули был в постели - многие догадки его одногруппницы были далеки от истины.
В тот же вечер после пар, совершенно забыв про глупые сплетни, Азирафаэль направился к Анафеме, так как сегодня у них был запланирован вечер фильмов и игр. Они как обычно разместились в зале, подготовили все настолки, попкорн и газировку. Ньют как всегда пытался настроить фильм, а Анафема бегала и пыталась найти затерявшиеся правила от игры, ведь без правил играть никак нельзя.
— А вы слышали свежий слух о демоне? — начал Ньют, наконец разобравшись с пультом.
— О том, что его еле откачали в реанимации после драки с Хастуром? Или ты о том, что на него завели уголовное дело? — спокойно уточнила Анафема. Она не проявляла ни малейшей заинтересованности, доставая игровое поле и расставляя фишки.
— Да нет же! — воскликнул Ньют и, подойдя к друзьям, присел рядом. — О том, что Кроули спал со своим студентом и шантажировал его. Об этом уже все говорят!
Азирафаэль лишь тяжело вздохнул и перевёл взгляд на окно, не желая сейчас слушать очередные сплетни о Кроули, которые ему уже порядком надоели за эти дни. К сожалению, никто не знал ответа на вопрос, почему ушёл Кроули, даже сам Азирафаэль не знал, хоть догадывался с болью в сердце, что он непосредственно причастен к этому.
— Это всё враки, — отрезала Анафема, поправляя большие очки на носу.
— С чего ты взяла? — вдруг оживился Азирафаэль и перевёл взгляд на девушку.
— А с того, что я знаю правду, — непринуждённо пожала плечами девушка, задирая нос.
— Давай, рассказывай. — Ньют подсел ближе и приготовился слушать.
— Итак, меня как-то попросила мисс Балл помочь ей разобрать бумаги у себя в кабинете. Пока я ковырялась во всех её папках, нашла заявление профессора Кроули об уходе по собственному желанию в связи с его стремлением целенаправленно заниматься наукой. А когда я спросила у мисс Балл, куда следует положить это заявление, она практически вырвала его у меня из рук и сказала, что это выбрасывать нельзя. Она сказала, что заявление – это доказательство того, что все слухи о Кроули лишь выдумка и никакого скандала нет, а сам Кроули – цитирую: «Самый настоящий идиот, раз решился на это из-за какого-то мальчишки». Потом она убрала заявление куда-то в папку. Короче говоря, никакого шантажа, уголовного дела, домогательств и изнасилования не было.
— Да, но это не отменяет того факта, что он переспал со студентом. Ты же сама слышала: ”Из-за какого-то мальчишки”, — проговорил Ньют, почесав затылок. — Ты как будто не знаешь, как дела делаются: Кроули заплатил ректору приличную сумму, чтобы та прикрыла его грешки и не портила репутацию лучшего профессора Лондона.
Азирафаэль лишь наблюдал за перепалкой друзей, не желая даже начинать что-то доказывать и защищать честь профессора.
В следующую секунду зазвонил мобильный телефон. Блондин кинул быстрый взгляд на экран и прочёл: «Мама». Вздохнув, он поднялся с пола и поспешил пройти на кухню.
— Подождёте? — крикнул он друзьям. — Я на пять минут.
Парень быстро прошёл в нужную комнату и, приняв вызов, приложил телефон к уху.
— Алло?
— Зирочка, привет! — радостно начала мама. — Как твои дела? Ты давно нам не звонил, мы начали беспокоиться за тебя.
— Ох, простите меня, сейчас всё хорошо. У меня был сложный период. Это из-за... из-за учёбы. Много всего навалилось, не было времени даже позвонить вам, — объяснил юноша, вглядываясь в ночное небо за окном.
— Ты грустишь из-за Габриэля, — твёрдо констатировала женщина.
— Что?! Нет! — горячо возразил юноша. — Ничего я не грущу! И уж тем более не из-за Габриэля!
— Ты можешь говорить что хочешь, родной, но я твоя мама, и я слышу, что у тебя что-то не так. Ты скучаешь по нему, я знаю. Это ужасно больно, когда твой любимый человек далеко от тебя...
— Что?! Да нет же, нет! Я не скучаю ни по какому Габриэлю! Мы расстались и точка..! — повысил было голос парень, но был остановлен:
— Не перебивай меня, Зира. Лучше послушай меня внимательно: ещё можно всё исправить. Ты вернёшься к Габриэлю и поговоришь с ним, скажешь, что ты в Рождество очень сильно волновался, боялся, что ты его недостоин, испугался предстоящего будущего, и поэтому ты ответил отказом. Но теперь ты всё осознал, соскучился, готов вернуться к нему и стать его супругом. Мы с папой даём благословение вам.
— Нет, мама. Ты меня не слышишь? Я не люблю Габриэля и никогда не выйду за него! — громко возмущался блондин, не зная, как ещё переубедить родителя.
— Зирочка, солнышко, Гейб прекрасный молодой человек! — затараторила женщина в трубку. — Он богатый, состоятельный, из хорошей и успешной семьи, верующий, что очень важно! Он прекрасная пара для тебя. Вспомни только, как он заботился о тебе! И одевал, и за фигурой твоей следил, и от извращенца-преподавателя спас, да и в целом он любил тебя сильно-пресильно!..
— Постой... От какого преподавателя извращенца? — уточнил блондин с замиранием сердца.
— Ой! — осеклась женщина, а где-то на заднем фоне послышались причитания мистера Фелла. — Мне не стоило это говорить тебе. Габриэль попросил, чтобы мы больше не поднимали эту тему при тебе, потому что твоя психика ещё не до конца восстановилась.
— Что за бред?! Мама, расскажи мне всё!! — крикнул студент в трубку, не в силах больше сдерживать эмоции.
— Ты только не волнуйся, Зира, — послышался в трубке уже голос отца, где-то на фоне всхлипывала мать. — Мы знаем правду. Гейб нам всё рассказал, и мы ни в чём тебя не виним. Каждый может оступиться и пойти по неправильному пути, но если ты искренне раскаешься, то Господь простит тебя.
— Папа! Прошу, скажите мне, что вам рассказал Габриэль. Я должен знать!! — Азирафаэль вцепился в телефон двумя руками и вплотную прижал к уху.
— Он сказал... — с трудом вымолвил отец, подбирая слова, — что твой профессор по ботанике Энтони Кроули совратил тебя, затащил в пучину страсти и похоти. Габриэль много раз видел вас вместе, он видел, как ты и этот Кроули встречаетесь в отеле. Габриэль сказал, что пытался тебя спасти, но не сумел, потому что этот ботаник полностью тебя совратил, заманил в свои сети и вытворял с тобой ужасные вещи.
— Это неправда! Это полная ложь! Габриэль снова вам наврал, а вы ему поверили?! И это после того, что я вам о нем рассказал?! Вы всё равно ему поверили??! — юноша схватился за волосы и обессиленно рухнул на стул позади себя.
— Сынок, мы хотели тебя спасти! — послышался осипший мамин голос. — Габриэль не смог вытащить тебя из лап этого маньяка! Тогда нам с твоим отцом пришлось позвонить ректору. Мы рассказали об этом случае и потребовали, чтобы этого преподавателя уволили, а про тебя ничего не говорили. А если бы руководство ВУЗа отказалось от наших условий, то мы бы пошли дальше, в суд, и всё равно спасли бы тебя от этого монстра.
— Так это всё из-за вас?.. — в печальном озарении прошептал Азирафаэль.
— Азирафаэль, мы хотели тебя спасти. Посмотри на себя. Каким ты стал после общения с этим Кроули? Ты начал огрызаться, перебивать нас, начал возмущаться, хотел прогнать Габриэля в великий праздник Рождество. Ты стал реже звонить, ты всё больше хочешь перевестись на филологический факультет, хотя мы тебе уже много раз говорили, что это не твоё. А ты всё равно настаиваешь на переводе. Ты перестал следить за питанием и внешностью, ты перестал думать о своём будущем... — перечисляла мать, причитая и глотая слёзы. После этого отец вставил своё слово уже мягким тоном:
— Азирафаэль, мы не узнаём нашего маленького тихого сына. Ты стал совершенно другим. И эти изменения пугают нас.
Парень сглотнул тяжёлый ком в горле, не в силах вымолвить и слова. Он лишь вслушивался в тяжёлое дыхание отца и всхлипы матери.
— Зирочка, солнышко, — произнесла миссис Фелл после некоторого молчания, — Габриэль ушёл после Рождества и сказал, что ты упустил свой счастливый шанс и более он не появится в твоей жизни, пока ты сам к нему не придёшь и не признаешь, что он твоя судьба. Поэтому, родной мой, ещё не поздно всё исправить. Ты можешь стать супругом Габриэля. Из вас получится прекрасная пара!
— Нет, мама, — спокойно возразил блондин. — Это не я упустил свой шанс, это кукловод упустил все ниточки от своей куклы. Всё кончено раз и навсегда.
— Зира... — начал было суровым голосом отец, но был перебит:
— Нет, папа, на этот раз я закончу говорить. И ни ты, ни мама, ни даже Габриэль – вы меня не перебьёте, а внимательно послушаете. Я не намерен больше жить по чьей-либо указке. Это моя жизнь, и только я в праве решать, кого любить, а кого – нет. Я сам буду распоряжаться своей жизнью, и больше никто и никогда не сможет пользоваться мной как вещью. Простите, но прежнего Азирафаэля больше нет, и я не собираюсь возвращаться к прошлому.
— В таком случае, — сказал мистер Фелл после долгой паузы, — раз ты такой самостоятельный и большой, то, уверен, ты прекрасно справишься без нас. Раз ты сказал, что волен делать всё, что захочешь, то мы не будем тебе мешать.
После этой фразы мистер Фелл бросил трубку, оставляя после себя только долгие гудки.
Азирафаэль дрожащей рукой отключил звонок и положил телефон. Он так и остался сидеть на кухне, буравя стенку взглядом. Слёз не было – лишь разочарование и обида, боль и печаль, что его родители так поступили.
Со стороны двери послышался шум, и две любопытные головы заглянули на кухню. Друзья обнаружили юношу в подавленном состоянии.
— Ази, у тебя всё в порядке? — осторожно спросила Анафема, присаживаясь рядом и заглядывая в печальные глаза друга.
— Всё замечательно, — лишь пожал плечами юноша, — если не считать то, что мой бывший разрушил мою жизнь, поссорил с родителями и стал причиной расставания с Кроули.
Анафема и Ньют переглянулись, переваривая услышанную информацию.
— Так ты тот самый студент, с которым спал Кроули? — уточнил Ньют. — Он тебя насиловал и шантажировал? Не бойся, мы никому не расскажем и не будем осуждать тебя.
— Это всё ложь, — тихо произнёс юноша, смотря стеклянным взглядом в одну точку. — Мы заключили с ним соглашение: он помогает мне с учёбой, а я с ним сплю. Сначала мы встречались у него в кабинете, а потом перебрались в отель. Я думал, что это всего лишь соглашение, холодный расчёт, взаимовыгодный контракт, а потом я сам не заметил, как наши встречи стали чаще, как бездушный секс превратился в милые вечера, а я по уши влюбился в него. Затем, в один роковой вечер, я признался Кроули в чувствах и мы поцеловались. Это был первый раз за четыре месяца. А на следующее утро он всё прекратил. Сейчас оказалось, что Габриэль всё это время следил за мной. Он всё узнал и рассказал моим родителям, а те пригрозили ректору университета. В результате, Кроули уволили или заставили уволиться.
— Так это же здорово! — заключила Анафема после раздумий.
— И чего же тут хорошего? — удивился Ньют, вскидывая брови. — Этот Габриэль нашему Ази всю жизнь сломал. Ты вспомни, как у Ази глаза светились, когда он шёл на встречу к загадочному мистеру, которым оказался Кроули. А теперь у него и с родителями разлад, и Кроули испарился из его жизни.
Азирафаэль лишь больше понурил голову и вытер первую слезу, что скатилась с щеки.
— Ази, ты что, совершенно ничего не понимаешь? — радостно начала девушка, хватая друга за руки. — Кроули не бросал тебя. Он спас тебя!
— Что? — в недоумении переспросил блондин, поднимая голову.
— Если бы Кроули не уволился, то твои родители пошли бы дальше, и тогда был бы большой скандал. Скорее всего, ваши репутации сильно пострадали бы. Только представь: вы нарушили устав главного и престижного лондонского ВУЗа. Без прессы бы не обошлось, и информация сто процентов просочилась бы в массы. А там бы уже каждый знал, что Кроули якобы совращает студентов, соответственно, профессором зваться не может, а ты бы стал, прости меня за выражение, давалкой ради хороших оценок.
— Так он уволился, чтобы... — шептал блондин, сердце которого готово было выпрыгнуть из груди.
— Да, именно: он пожертвовал работой, бросил дело своей жизни и оставил любимую оранжерею, чтобы спасти тебя от грязных сплетен и слухов. Он уберёг тебя от позорного будущего, — закончила за друга Анафема.
Азирафаэль неверяще смотрел на подругу, крутя в мыслях: «Кроули уволился, чтобы уберечь меня». Смысл слов медленно доходил до него, но с каждой секундой улыбка на его лице всё больше и больше расцветала, а в глазах появились слезинки счастья.