Глава 21. (2/2)

— Мистер Ступид, помогите нашему бывшему сотруднику написать заявление об увольнении. Отрицательную характеристику я напишу сама.

— Да это же он виноват! — визжал Хастур, указывая на Кроули. — Он! Он подделал подпись, он вошёл в кабинет! Он спит со студентом! Он нарушил весь устав! Это его надо уволить!!

— Вопрос, касаемый профессора Кроули, будет рассмотрен отдельно. Вас же я увольняю за то, что все препараты, закупленные в целях обучения, вы переделали в наркотические средства и продавали студентам. Я не желаю терпеть подобное в моём университете, а видеть вашу пьяную рожу не намерена. Сегодня же мы вас рассчитаем и выдадим все документы, а вы в свою очередь потрудитесь забрать все ваши вещи и освободить кабинет, — закончила женщина холодным голосом. — Кроули, в кабинет, — приказала ректор, указывая головой в сторону кабинета.

Энтони покорно поднялся с места, оставляя позади себя Хастура, который продолжал покрывать его благим матом. Он зашёл в кабинет, за ним закрылась дверь, затем ему было предложено сесть в кресло. В обычные дни Кроули бы никогда не вёл себя так тихо и смирно перед ректором. Он привык всегда перечить и наглеть, но сейчас он молча дошёл до кресла и сел в него, бросив взгляд на папку с материалами Хастура, что лежала сейчас у босса на столе.

— Кроули, я должна серьёзно с тобой поговорить. Это касается... — начала женщина, но была перебита:

— Если вы по поводу подделки вашей подписи, то я полностью признаю свои вину, — начал Кроули, — но я надеюсь, что вы простите меня и не будете заявлять в полицию. Если хотите, я верну все деньги. Готов работать целый год без премии и зарплаты. Выступлю на всех конференциях, поеду в командировку. Буду... Буду даже слушаться вас и не перечить. Но я прошу, не лишайте меня работы. Это моё призвание, моя жизнь...

— Успокойся, я не собираюсь заявлять на тебя, — заткнула мужчину Вельзевул. — Я знала о подделке, и если бы хотела, то давно бы уже заявила на тебя.

— Вы что?!. Вы... Вы знали?

— Ну разумеется. Я периодически просматриваю записи с камер после моего отсутствия, и я видела тебя тогда, — объясняла Вельзевул, пока стирала все записи с диска Хастура.

— Но тогда почему вы ничего не сказали? — искренне недоумевал Кроули.

— Потому что я и так собиралась отдать этот грант тебе. Я знаю, что ты один из немногих профессоров, кто работает во благо ВУЗа. Я знаю, Кроули, что ты вложишь эти деньги в науку, в свои исследования, в оранжерею, а не проиграешь их в первом же казино или пропьёшь. Поэтому я не стала ничего делать. Тебе в любом случае достались бы эти деньги, так что я не вижу в этом проблемы. Но я хотела поговорить с тобой о студенте.

— Не знаю, что наговорил вам Хастур, — поспешил отозваться Кроули, не на шутку испугавшись за Азирафаэля. — Он явно лжёт и...

— Я не верю Хастуру. Он давно уже пропил свои мозги, а совесть продал дьяволу. Но я сейчас говорю не о нём. Мне позвонили родители нашего студента, Азирафаэля Фелла. Они сказали, что у тебя и их ребёнка интимные отношения. Они уверены, что ты втянул в это их мальчика, наговорил красивых слов, а тот поддался твоему влиянию. Это правда, Кроули?

— Если я скажу «Нет», это как-то повлияет на ваше решение?

— К сожалению, нет, — огорчённо выдохнула Вельзевул. — Жених этого Фелла, некий Габриэль Холл, каким-то образом узнал, что ты виноват, и как мне сказали по телефону, есть много доказательств и фото, где ты в машине с этим мальчиком. Плюс некая работница отеля Ева подтвердила, что вы регулярно встречаетесь там и предоставила записи с камер холла, где вы встречались. Видимо, этот ненормальный жених заплатил ей. Я просто хотела узнать правду от тебя. Неужели даже после того, что я для тебя сделала, ты до сих пор не доверяешь мне?

— Тогда скрывать нет смыла, — выдохнул Кроули, грустно усмехнувшись. — Да, это так. Я с ним встречаюсь на протяжении четырёх месяцев. И знаете что? Эти вечера были лучшие в моей жизни. И даже если бы я знал, что все встречи с ним приведут меня к этому моменту, я бы всё равно не отказался от них.

— Мне очень жаль, Кроули, но у меня нет выбора, — печально и обречённо проговорила женщина. — Родители студента просили, чтобы я тебя уволила. Я пыталась их переубедить, всё-таки мне не хочется расставаться с таким замечательным профессором, который столько сил вложил в науку и в университет, но эти люди настояли на своём, сказав, что если это не сделаю я, то они пойдут в высшие инстанции. — Вельзи наклонилась и достала из-под стола листочек и пододвинула его к Кроули. — Поэтому прости меня, Кроули, но мне придётся тебя уволить. Точнее, ты напишешь заявление по собственному желанию. За характеристику не бойся – я не испорчу тебе карьеру. Весенняя конференция состоится, и ты сможешь там участвовать от своего имени, ну, и можешь приходить в оранжерею ВУЗа, когда захочешь. Грант все ещё принадлежит тебе, можешь пока заниматься наукой, а потом, если появится желание, устроишься в другой ВУЗ. Я слышала, в Шотландии прекрасные условия. К сожалению, это всё, что я могу тебе предложить.

— Да, вы правы. Так будет лучше.

Кроули придвинул листок к себе и взял поданную ему ручку. Быстро написав заявление под диктовку, он передал его Вельзевул. Ректор тем временем отлучилась, после чего вернулась с пакетом документов и чеком из банка по переводу денег за последнее время работы. В присутствии Кроули она набрала характеристику, где были отражены исключительно положительные стороны Кроули и опущены его дерзость и наглость. Энтони молча сидел, наблюдая за тем, как принтер печатает документ, в котором были отражены все его подвиги и заслуги перед ВУЗом.

— Ну вот, пожалуй, всё, — резюмировала бывшая начальница, передавая все документы мужчине.

— Да. Спасибо за всё, мисс Балл, — лишь произнёс Энтони и поднялся с кресла, печально и в последний раз пробегаясь глазами по кабинету.

— Можно просто Вельз, — улыбнулась женщина, вглядываясь в расстроенное лицо человека, который жил работой, отдавал ей все силы, всегда стремился узнать что-то новое, а теперь у него всё это забрали. — И ещё одно, Энтони, — спохватилась женщина перед тем, как Кроули почти ушёл. — Тебе лучше забыть про этого мальчика. Подумай, к чему привели все эти встречи и какие последствия могут ещё случиться. Не ломай этому парнишке жизнь, ведь если кто-то узнает, простым скандалом не обойтись. И твоя и его репутации будут растоптаны. Если ты сможешь справиться с невзгодами, то ему будет куда тяжелее справиться с последствиями.

Энтони молча кивнул и вышел. Он мрачный шёл по знакомым коридорам, прощаясь с ними взглядом. Он выбрал самый длинный путь до своего кабинета, специально зайдя по пути в оранжерею и прощаясь со всеми своими трудами. Когда он пришёл в первый раз, тут было от силы пятьдесят видов растений, одиноко рассаженных по горшкам, а теперь всё это преобразилось в сад, в Эдемский сад для Кроули. Дойдя до своего кабинета, Кроули взглянул на табличку, которая с гордостью гласила «Энтони Дж. Кроули, профессор ботаники». В кабинете он достал свободную коробку и достаточно быстро собрал все вещи. Как бы он ни хотел, но растения пришлось оставить, а если точнее, то отнести их в оранжерею и там пристроить. В итоге, из ВУЗа он вышел только с одной коробкой, заполненной грамотами, дипломами, пульверизаторами и кружками для кофе.

Бывший профессор направился к парковке, где его ждала Бентли. Поставив коробку в багажник, он ещё раз решил взглянуть на свою работу. Временами он её, конечно, ненавидел за то, что не даёт поспать по утрам, за то, что парковка всегда занята, и за то, что в столовой не найти нормального кофе. Однако в тоже время он безумно любил это место. Любил его за старинный запах, за студентов, которые хоть и бесят временами, но тем не менее поражают своей изворотливостью. Рыжеволосый обожал работать здесь, притаскивая в кабинет очередное растение и начиная возиться с ним, как с маленьким ребёнком. Он любил гулять по своей оранжерее и слушать восхищение коллег и студентов насчёт красоты этого места. Кроули любил Вельзи, которая хоть и часто доставала его, но всегда относилась с уважением.

А ещё это место было связано с Азирафаэлем. Энтони помнил, как впервые встретил студента, как они говорили с ним за чаем и блинчиками, как вместе обрезали кусты, их первое занятие, их соглашения и все последующие встречи. Именно здесь он встретил Азирафаэля, который изменил его жизнь, привнёся в нее что-то тёплое и светлое. И от этого особенно больно было расставаться с таким значимым местом.

— Ну что, доволен? — раздался голос Хастура за спиной.

Кроули развернулся и увидел своего бывшего коллегу, лицо которого исказил злобный оскал.

— Хм, не вижу радости. Ты же хотел, чтобы меня уволили. В любом случае поздравляю, ты добился своего, — натянуто усмехнулся Энтони, наблюдая, как химик всё больше злится.

— Как же я тебя ненавижу, Кроули! — раздался грозный рык. — Это из-за тебя я потерял работу, и теперь ни одно нормальное заведение не возьмёт меня!

— Я виноват? То есть ты хочешь сказать, что это я варил дурь на своих парах и втюхивал её студентам? Хастур, тебе нужно к врачу – у тебя явно проблемы с головой, — вежливо посоветовал Кроули, пока закрывал багажник Бентли, готовый с секунды на секунду запрыгнуть в машину, чтобы уехать отсюда.

— Ты, ебаный мерзавец!! Ползучий гадёныш!!! — проорал бывший химик.

Хастур в яростном припадке набросился на Кроули. Тот не успел среагировать, поэтому у химика получилось успешно ударить того по лицу со всей мощи, разбив губу до крови. Вытерев ладонью влажность со рта, Энтони взглянул на руку, которую довольно быстро покрыл слой крови. Сжав кулак, теперь он сам в гневе набросился на Хастура. Быстро перехватив запястья химика, который хотел нанести новый удар, он заехал ему в скулу, потом скрутил руки и одним сильным движением поставил на колени.

— Я тебя предупреждал, Хастур, что лучше тебе не лезть ко мне. — Рыжеволосый стал сильнее заламывать руки химику, встречаясь с сопротивлением его тела, которое просто неспособно выгнуться в обратную сторону. — Ты добился своего: меня уволили. То, что твой «идеальный план» не сработал, это не мои проблемы. Ты сам виноват во всём, так что не вини во всех своих бедах меня! — зло прорычал Кроули в чужое ухо.

Услышав, как Хастур простонал от боли, Энтони ещё раз посильнее надавил и наконец отпустил. Хастур, только с красной щекой, остался стоять на асфальте. Вытерев до сих пор кровоточащую губу, рыжеволосый развернулся и направился к Бентли.

Но уехать он не успел – бывший друг напал со спины. Он подобрал камень и ударил им Энтони в голову. Тот упал на колени и схватился за больное место, и пока Кроули не пришёл в себя, Хастур взял его за волосы и, злорадствуя, начал со всей злостью пинать под рёбра ногой. Энтони скрутился от боли и в попытке защититься, но потом, не удержавшись, упал на землю. Мужчина отчаянно сопротивлялся, пытался уползти от нескончаемых ударов, но ему за это лишь прилетел ещё один удар камнем по голове. Без сил рыжеволосый рухнул на землю, химик же воспользовался этим – сел на того сверху и начал бить кулаками по лицу, доводя лицо бывшего профессора до состояния мессива.

Энтони уже ничего не соображал, только услышал крики Вельзевул где-то со стороны, а потом почувствовал, как Хастура на нём не стало. Химик продолжал что-то кричать и обвинять Кроули во всех невзгодах своей жизни. Где-то на периферии сознания Энтони услышал звук сирены. Он попытался самостоятельно подняться, но тело ослабло, отчего мужчина просто падал обратно на асфальт, не имея сил подняться. Его подхватили женские руки и помогли сесть. Он не мог ровно сидеть и всё время заваливался на бок. Хорошо, что его держали, а иначе он бы снова упал. В ушах у мужчины ужасно звенело и гудело, отдельных звуков он различить не мог. Кроули попытался проморгаться, чтобы в глазах не так сильно двоилось, и когда он более менее сконцентрировался, то увидел Вельзи, которая что-то ему говорила или даже кричала, правда, он не мог понять, что конкретно. Энтони свёл брови к переносице, пытаясь разобрать смысл сказанного женщиной, но понял только обрывки фраз: «Полиция... позвонила... заберёт...». Потом всё было как в тумане. Кроули подхватили под руки и повели в машину. Где-то на фоне мелькнул Хастур, который упорно пытался вырваться и снова напасть на Кроули. Но Энтони не мог уже разобрать крики химика, так как его кто-то бережно усадил в машину, даже помог нагнуть голову, чтобы он не ударился.

В сознание Энтони пришёл только в полицейском участке после того, как врач его осмотрел, дал обезболивающее, приложил холодный компресс голове и сделал заключение, что всё в порядке, что пострадавший отделался сильными ссадинами и ушибами, ничего не сломано, голова не пострадала.

Кроули сидел в кабинете Шедвелла, который, любезно распрощавшись с врачом, вернулся к нему.

— Что на этот раз? — спросил сержант, смотря на сына.

— Подрался, — коротко ответил тот, пожимая плечами.

— Говоришь так, будто тебе шестнадцать, — выдохнул Шедвелл.

Он подошёл к Энтони и помог придержать компресс на голове, ведь бывший профессор больше не мог делать это самостоятельно.

— Может, расскажешь, что произошло? — попросил мужчина, осматривая рану.

— Да так, поссорились из-за мальчика, — слабо усмехнулся Энтони, переводя взгляд на родителя.

— Раз ты шутить, то я могу не волноваться, — снова выдохнул Шедвелл и присел рядом. — В отношении Хастура хотят возбудить уголовное дело. Но чтобы добиться справедливости, нужно будет твоё заявление. Потом тебя допросят, проведут ещё пару следственных действий и через несколько месяцев начнётся судебный процесс, на котором тебе нужно будет обязательно присутствовать. Скорее всего, это затянется где-то на год. Поэтому прежде чем сюда войдут следователи, подумай, хочешь ли ты этого.

— Мне нужно подумать. И поговорить с ним, — проговорил Кроули, смотря на старика.

— Хорошо, я знал, что ты так скажешь. Он в камере. Скажи, когда будешь готов.

Спустя время, когда головная боль практически ушла, Энтони приложил все силы, чтобы подняться и пойти на встречу со своим другом. Он зашёл в помещение, где Хастур сидел в одиночной камере для арестованных и молча смотрел на свои руки.

— Ты получил, что так хотел? — взял инициативу в предстоящем разговоре бывший профессор, вставая по другую сторону решётки. — Что, отомстил мне? А теперь посмотри, где ты сейчас. Хастур, что с тобой стало... Когда ты превратился в жадного, циничного и злобного ублюдка?

— А тебе какое дело? — усмехнулся бывший химик, поднимая усталый и немного испуганный взгляд.

— Ты мой друг, Хастур. По крайней мере, ты им был, — просто и понятно объяснился Кроули и прошёл к стульчику, который стоял недалеко от камеры. — Я не буду писать заявление – не хочу ломать тебе жизнь. Если с плохой характеристикой ещё можно найти работу, то с судимостью практически невозможно, поэтому я не буду на тебя заявлять. Но ты мне пообещаешь, что оставишь меня и того студента в покое, забудешь о нашем глупом споре и обо всём остальном. Давай разойдёмся и больше никогда не будем портить друг другу жизнь. Идёт?

Другой мужчина молчал, лишь тихо посмеиваясь.

— Ладно, — спокойно продолжил Кроули, — тогда объясню по-другому: ты забываешь обо всём добровольно, или же к моему заявлению об избиении добавится заявление о производстве и сбыте наркотических средств, вымогательство денег у бедного студента, несанкционированное проникновение в кабинет начальства и, наконец, умышленная кража документов и видеозаписи. Кстати, Лигур будет осуждён в качестве соучастника. Думаю, это потянет на пожизненное, как считаешь? Советую подумать хорошенько. В тюрьме обычно о таких как ты ноги вытирают, а так у тебя есть шанс продолжить нормальную жизнь.

Хастур быстро прекратил смеяться и в ужасе посмотрел на Кроули. Тот, поднявшись со своего места, направился на выход.

— Стой! — громко отозвался бывший химик. — Даю слово, что всё в прошлом и ты меня больше не увидишь! — Он протянул руку сквозь решётку и с мольбой посмотрел на Кроули.

— И я даю слово, что тебя не тронут, но если ты снова задумаешь пойти против меня, то учти, мне не составит труда пойти к отцу в полицию, чтобы тот возобновил дело. Ты меня понял?

Кроули подошёл к решётке и пожал Хастуру руку. Так они окончательно договорились, что больше не появятся в жизни друг друга.

Развернувшись, Энтони покинул участок. Хоть Шедвелл и уговаривал его поехать к ним домой, но мужчина отказался. Ему не хотелось лишний раз волновать Трейси, тем более часы уже показывали 20:00. И Азирафаэль, наверное, его уже ждёт.

Рыжеволосый вызвал такси, потому что за руль Бентли ему не позволил сесть старый сержант, и направился в отель. Как только он ступил в холл, все постояльцы кинули на него косые взгляды. Ещё бы: весь в крови, с разбитым виском, с растрёпанными волосами, весь в ссадинах и синяках. Проигнорировав многочисленные взоры чужих глаз, он лишь кинул мимолётный грозный взгляд на сжавшуюся от страха Еву и пошёл в лифт. Как только Кроули пересёк порог номера, то увидел Азирафаэля, который стоял возле окна и вглядывался в него. Судя по всему, он выискивал Бентли. Он выглядел точно так же, как и в их последнюю встречу в декабре: такой же светлый, словно излучает тепло, одетый в выглаженную рубашку и джинсы. К этой рубашке прекрасно бы подошла бабочка, которую бывший профессор ему купил.

— Азирафаэль, — привлёк к себе внимание Энтони, слабо улыбаясь.

— Профессор Кроули, — тут же отозвался студент и радостно развернулся, но как только он лицезрел внешний вид профессора, улыбка сразу же сменилась испугом и беспокойством. — Что с вами?! Может, вам нужно вызвать врача? Или поехать в больницу?

Студент подбежал к профессору и подхватил того под руки, но очень осторожно, ведь боялся навредить ещё больше. Парень начал тщательно осматривать раны на лице.

— Нет, не надо, я в порядке, — ответил Энтони, выдавив усталую улыбку, чтобы доказать блондину, что всё хорошо.

Азирафаэль помог мужчине дойти до кровати, где последний облегчённо сел на край. Профессор посмотрел на своего бывшего студента, чьи глаза беспокойно оглядывали раны.

— В ванной вроде была аптечка. Я быстро, не волнуйтесь! — взвинчено проговорил юноша и умчался. Вернулся он оттуда буквально в следующие секунды.

Поставив возле Энтони небольшой чемоданчик, блондин открыл его и принялся выбирать необходимые медикаменты из представленного ассортимента. Вытащив белую ватку и перекись водорода, он быстро смочил кусочек ваты и протянул Кроули. Только вот сил у Энтони хватило лишь на то, чтобы не отрывать взор от обеспокоенных голубых глаз.

— Позволите? — спросил Фелл, видя, что преподаватель сейчас не в состоянии сам позаботиться о себе.

Энтони едва заметно кивнул. Азирафаэль подошёл ближе, расположившись между чужих расставленных ног. Он осторожно и бережно провёл пальцами возле раны на виске, убирая волосы. Юноша заправил рыжую прядь за ухо, чтобы та не мешала, и прислонил смоченную перекисью ватку к ране.

— Ай! — зашипел Энтони и зажмурил глаза, едва юноша коснулся больного места.

— Тш-ш... — успокоил того блондин, невесомо проведя рукой по голове. — Я буду осторожнее, — прошептал Азирафаэль и нагнулся ближе, настолько, что его губы практически касались виска. Но студент лишь осторожно подул, успокаивая больное место.

Энтони снова кивнул, так как сил отвечать попросту не было. Он поднял голову, чтобы Азирафаэлю было удобнее обрабатывать ссадину. Зажмурив глаза, бывший преподаватель позволил нежным рукам убрать мешающие волосы со лба и обработать раны, на которые приходилось часто дуть из-за болей. После процедуры все царапины и ушибы были заклеены пластырем, а ссадины и синяки смазаны успокаивающим гелем.

— Вот и всё, — объявил Азирафаэль, пока складывал всё обратно в аптечку и убирал её. — Вам нужно поспать, вы слишком устали.

Кроули позволил, чтобы с него сняли пиджак и ботинки. Потом ему помогли лечь в кровать и найти такую позу, в которой тело бы болело меньше всего. Азирафаэль заботливо накрыл его одеялом, а сам лёг на соседнюю сторону и повернулся к профессору лицом, вглядываясь в уставшие глаза. Энтони смотрел на сосредоточенное и обеспокоенное лицо напротив и в глаза, в которых сложно было не заметить волнение. Бывший профессор продолжил рассматривать лицо студента: щёки, небольшую ямку возле губ, вздёрнутый носик, отмечая также про себя, что никогда прежде не видел столь красивых очертаний лица.

Кроули помнил о разговоре с Вельзевул и понимал, что ректор была полностью права. Ему следует сказать Азирафаэлю, что между ними всё кончено. Нужно признаться, что Кроули чуть не подверг его опасности. Нужно решиться раз и навсегда разорвать их соглашение и больше не пересекаться. Надо объяснить Азирафаэлю, что их встречи ни к чему хорошему не приведут.

Но он не мог. И не потому, что сил хватало только на то, чтобы моргать. Кроули хотел продлить этот момент, когда он может лежать близко к Азирафаэлю и просто разглядывать его мягкие черты. Он хотел остановить время, чтобы не существовало никаких проблем и рыжеволосому было позволено просто быть счастливым и кому-то нужным.

Энтони и не заметил, как придвинулся ближе настолько, что он мог касаться кончиком своего носа другого, маленького и курносого. От этого простого прикосновения у мужчины непроизвольно поднялись уголки губ в еле заметной улыбке. Азирафаэль почувствовал смену настроения и облегчённо улыбнулся в ответ.

Кроули тем временем перевёл взгляд на пухленькие губы, и желание прикоснуться к ним стало практически непреодолимое.

Он не должен этого делать, ведь скоро их соглашение закончится. Он должен держаться и не нарушать собственное условие. Он должен терпеть, чтобы не сломать жизнь Азирафаэлю.

Он должен...

Но все последующие аргументы отпали, когда Кроули прикоснулся к пухлым тёплым мягким губам. Он не углублял поцелуй и не превращал его в страстный – лишь мимолётное прикосновение, но самое лучшее за всю его жизнь. Энтони нежно касался губ, отмечая, какие они мягкие, медленно мял их, ощущая вкус ванили, жмурил от удовольствия глаза, боясь их открыть и вернуться в серую реальность. Сердце словно замерло, когда мужчина почувствовал, что ему отвечают. Это было незабываемо – ощущать чужое дыхание, еле касаться носами, целовать манящие губы. Азирафаэль отвечал осторожно, обхватывая губу, боясь навредить больному месту. А Энтони ощутил, что в груди начало расцветать что-то тёплое. Приятное и неизвестное до этого мига чувство заполнило каждую клеточку его тела чем-то светлым и радостным.

Какой же Энтони был дурак, когда добавил в соглашение пункт о поцелуях. Если бы он знал, какое это прекрасное чувство, насколько приятно ощущать этот сладкий вкус, эти нежные движения. Если бы он только знал, что ему придётся разорвать их соглашение не по собственной воле. Тогда бы рыжеволосый ни за что не включил в их соглашение это глупое условие и смог бы насладиться вкусом этих губ сполна. К несчастью, время не изменить, и всё что, Кроули остаётся, это отстраниться и увидеть, как огонёк счастья загорается в дорогих ему голубых глазах.

Он должен был сдержаться, чтобы этот огонёк искренних тёплых чувств не испарился и не превратился в разочарование и сожаление. Он должен был сдержаться, чтобы не давать Азирафаэлю ложные надежды на будущее. Он пообещал, что никогда не обидит этого мальчика. Но он не смог противостоять своему эгоистичному желанию.

А теперь уставший организм после всех пережитых событий окончательно истратил последние запасы сил. Глаза самостоятельно закрывались, даже если Кроули прикладывал максимум усилий, чтобы ещё полюбоваться счастливым лицом напротив. Однако Энтони не смог долго противостоять сну, и когда тот практически утащил его в царство морфея, он почувствовал, как к нему придвинулись ближе. Теперь чужое тёплое дыхание ощущалось на щеке мужчины, а его тело окутало чем-то мягким и нежным.

— Я люблю вас, — услышал Энтони, прежде чем окончательно погрузиться в сон.