Глава 320: Вармарка (1/2)
Многие не понимают, что Марин заставляет людей прятать зеленую траву и размазывать по траве йогурт. Какой хороший напиток кефир, рассыпанный по траве, это разорение!
Впрочем, Марину эти комментарии не волнуют. Он тоже ничего не мог с собой поделать. Марин не был химиком. Он не знал, как делать кормовые ферменты, не знал, как производить органические кислоты, не говоря уже о культивировании молочнокислых бактерий. Зная, что в йогурте есть молочнокислые бактерии, я все равно смотрела по телевизору рекламу йогурта. Поэтому он может использовать йогурт только для культивирования молочнокислых бактерий.
В этом случае, хотя стоимость немного выше, преимущества огромны. Не говоря уже о том, что силосная люцерна зимой, безусловно, является самым вкусным и питательным кормом для скота.
Причем силосную траву можно использовать не только для кормления беременных британских овец, но и для кормления боевых лошадей. Боевые кони не всегда могут есть всухую. Хотя овес и соевые бобы богаты питательными веществами, боевые лошади предпочитают есть свежую люцерну. Более того, после ферментации молочнокислыми бактериями он становится кисло-сладким. Лошадь любит есть сладкое, например, морковь. Если зимних лошадей можно кормить кисло-сладким силосом, считается, что лошади умрут счастливо.
Однако, поскольку она впервые занималась силосом люцерны, Марин не знал, будет ли это иметь большой успех. Поэтому было построено мало силосов. Количество люцерны в силосе в этом году достаточно только для беременных британских овец. Даже если есть немного больше, в лучшем случае поставляется небольшое количество лошадей.
Конечно, боевой конь Карл, будучи ездовым животным Марин, должен уметь есть силос. Карл прожил с Марин около 15 лет, а это условно пенсионный возраст. Марин также намерена дать Карлу отдохнуть, ведь Карл уже достиг немолодой стадии коня.
Поэтому Марин намерена позволить Карлу отдохнуть в конюшнях дворца и устроить особый уход. Ведь после 15 лет наедине с собой мои чувства все еще очень глубоки. Когда все будет хорошо, Марин еще навестит этого старика, может быть, выедет и прогуляется. Однако, когда вы находитесь в дороге или сражаетесь, вы больше не будете использовать Карла.
Хотя Карл немного покраснел и увидел, что кобыла не может бежать, она все равно была очень человечной. Увидев разочарование Марлина в его глазах, Карл, казалось, что-то почувствовал, поэтому он интимно поклонился Марлину головой, чтобы выразить свою привязанность.
«Эй, старик, я не могу отказаться от тебя. Но ты слишком стар, чтобы быть со мной!»
Хотя он и не мог понять, что говорит Марин, Карл все же чувствовал ее плохое настроение. Так что, пока он осторожно наклонял Марин головой своей лошади, он также высунул язык и лизнул Марину в лицо.
«Хорошо, я возьму тебя на прогулку снова!» Марин позвал охрану, сел на лошадь и вышел осматривать силосные погреба силосной травы.
Нынешний Карл ненормальный и кажется тихим, тихим, как кобыла. Даже, увидев несколько прошедших мимо кобыл, Карл не погнался за ними, а вместо этого время от времени оглядывался на своего гребаного лопатного офицера Марина.
Хорошая лошадь хороша не только в Mercedes-Benz, но и в общении с людьми, умеет общаться с хозяином. После пятнадцати лет с Марин Карл все еще испытывает к ней глубокую привязанность, хотя и не меняет своего тона.
Только что в конюшне Карл почувствовал сильное сопротивление со стороны Марин. И это чувство часто появляется у самого Карла. Каждый раз, когда Марин возвращалась и привязывала Карла в конюшне, Карл всегда не хотел оставлять Марин. Но сегодня Марин тоже взорвалась от такого дыхания, даже больше, чем во много раз, чем собственное нежелание Карла. Поэтому Карл чувствует, что может надолго разлучиться со своим хозяином.
Поэтому сегодняшний Карл очень тихий, и он особенно трудолюбив во время бега. Когда я не могу удержаться после долгой ходьбы, я не хочу останавливаться, как обычно, а продолжаю бежать, стиснув зубы.
Однако Карл также понял, что его физическая форма действительно начала ухудшаться. Так, не в силах бежать, Карл прошипел в небе голосом, полным печали, совершенно лишенным обычного духа.