Часть 2 (1/2)

Пишу не мерзко, но неровно;

трудиться лень, а праздность злит.

Живу с еврейкой полюбовно,

хотя душой — антисемит.

Игорь Губерман, «В борьбе за народное дело я был инородное тело»</p>

Сон — это прекрасно. Состояние истинного покоя. Французы называют оргазм маленькой смертью: с точки зрения магии души это верно в каком-то смысле. Но с обывательской, маленькая смерть — это сон. И никогда он не приносит мне столько облегчения, как когда я знаю, что позади целый жизненный этап, а впереди — еще и лучше.

— Эй, Гарри! — в дверях спальни показался Рон. — Пойдем быстрее, Перси рвется отвести нас на завтрак.

— Завтрак! С этого надо было начинать, — я бодро поднялся и принялся одеваться в школьную форму.

— Ага. Я вчера думал, что больше никогда на еду смотреть не смогу, — улыбнулся Рон.

— Зря. Там много всего, что стоит увидеть. И не только увидеть.

Яичница. И омлет. И овсянку тоже дайте. И беко-о-он…

Снова набивая живот, я читал розданное старостами расписание. Интересная стратегия — показывать расписание только перед самым первым уроком. Но да ладно. Уроки — для детей.

А моему сознанию так-то уже… лет двести суммарно. Ну, может, немного меньше без учета бытия животными. Но главное, что сознание у меня уже натренировано. Как управлять магией, так и изучать новую информацию. Да и время намного легче воспринимается.

Однако, на уроки я забивать не планирую. Ей богу, буду учиться… вот только по моим прикидкам больше пяти процентов от общего прогресса они мне не дадут. Так, освоить одно из очень многих нужных мне заклинаний.

После завтрака у нас сразу были заклинания. Профессор Флитвик вел увлекательно. Он неистово источал заинтересованность и восхищение собственным предметом, самой магией. Восхищение это я не на сто процентов разделяю, но разделяю, и на уроках его мне слушать интересно… ну практически как коллегу. Мы оба посвятили многие года жизни постижению субстанции магии. Маны, магической энергии — называйте как хотите. И того, что можно из нее построить. А построить из нее можно все, что вы только способны вообразить и продумать. А это не так просто, как вам кажется.

Возможно, это пока, пока у нас только вводное занятие и мы буквально просто учимся махать волшебной палочкой. Но профессор так пышел какой-то… когтевранской любовью к знанию, что я не сомневался: на его уроках будет нескучно.

За заклинаниями шла история магии. Она вызывала одни вопросы. И не «что? как? зачем?». Нет. Она вызывала вопросы вроде… Какого сука ебаного хуя?! Че за нахер бля?! Ну и так далее.

Сначала я подумал, что дело в подаче шизанутого препода-призрака. Но потом вспомнил уроки истории в своей первой жизни. Теперь, прожив много жизней, я готов с высоты собственного опыта утверждать: идея массового изучения истории — полное говно! И прежде, чем кто-то скажет что-то про неизбежное повторение, давайте просто проясним несколько моментов.

Во-первых, история, преподаваемая в школе и в подавляющем большинстве вузов в моем родном (и, видимо, в этом) мире, не является наукой. Историки же при этом вполне себе ученые. Как так-то? Историки ученые реально работают с данными. Не с экспериментальными, но все же. Раскопки, летописи, наскальная живопись, свидетельства очевидцев, фотографии и картины, результаты каких-нибудь хитровыдроченных радиоуглеродных анализов и исследований ДНК современников. Короче, история — это наука о воссоздании картины исторических событий по сохранившимся свидетельствам. Такая крупнокалиберная криминалистика.

А то, чему учат нас здесь, в Хогвартсе, (да где угодно, по большому счету) это не наука. Это какое-то богословие! Как еще назвать предмет, изучение которого сводится к заучиванию сюжетов, связанных с окружающей реальностью чуть-чуть больше чем никак, да еще и без доказательной базы? Нет, база наверняка есть. Но ее нам не покажут, и на этих уроках вместо нее остается кринж.

Но я не пессимист. Есть и плюсы: Бинс не в своем уме. Что в этом хорошего? Да ноги моей на его уроках не будет! Экзамены? Посмотрим, попытается ли вообще кто-то выгнать меня за результат по предмету, на который похер всем.

А пока третья пара… Урок! Тьфу ты… Нет, иногда в расписании два урока идут подряд, можно назвать это парой. Вот, зельеварение в пятницу, например. Или травология сейчас. Но вообще, занятия по сорок минут… раздражают.

Травология вызывала смешанные чувства. С одной стороны, ее надо знать, чтобы самому вырастить ингредиенты, которые так просто не купишь из-за строгих законов. С другой — всегда проще купить. Пусть и на черном рынке. С одной стороны, базовые знания по этому предмету нужны тупо чтобы об те же дьявольские силки не убиться, да и чтобы на рынке не на… не наобманули. С другой — как же душно и влажно в этих теплицах! Еще и сгоняют в теплицу зачем-то Гриффиндор вместе с Пуффендуем. И так же тесно…

Попытки оценить педагогический талант профессора Стебль навели меня на мысль: магия — уникальная дисциплина, и стандартные мерила педагогики к ней неприменимы вообще. С одной стороны, твоя способность придумать что-то новое упирается в теоретические знания. Ты изобретателен настолько, насколько сильна твоя теоретическая база. С этой точки зрения изучение магии похоже на химию или математику: формулы, совместимости, резонансы и прочая хрень, описываемая языком, передаваемая от человека к человеку.

С другой стороны, то, что ты способен наколдовать. И это уже похоже не на математику, а на… физкультуру. Ей богу, способность управлять магической энергией от знаний не зависит. Тут навык нужен. А ее объем зависит вообще от всего: начиная с везения, заканчивая… той же практикой. Я еще не оценил резервы других местных магов, но по прошлым наблюдениям мой — выше среднего, но не запредельный.

Так о чем это я… Ах да! Личная магическая сила — сродни силе физической: ее не набрать из книг, не скопировать и не подделать. Ее можно только наработать. Из плюсов — она следует за душой. И, если вы такой же странник, как я, ваши труды не пропадут с концами… Ну, во всяком случае не полностью.

— Але! Земля вызывает Гарри Поттера! — голос Рона вырвал меня из размышлений. — Ты вообще слушаешь?

— Че? — я проморгался и сфокусировался на Роне, поправляя очки. Немного земли с перчатки запачкало стекла.

— У нас новое задание. Собирай синие ягоды с этого куста. Считай и записывай. Сколько на каждой ветке, потом среднее посчитаем.

— Нахера? — закономерно спросил я, вызывая косые взгляды нескольких пуффендуйцев рядом.

— Статистика, — пожал плечами Рон. — Давай, ты с той стороны, я с этой.

Пожалуй, даже хорошо, что Рон, с которым я работал в паре, вырвал меня из раздумий. Так я заметил, что Гермиона, работавшая в паре с Невиллом, косо на меня посматривала. Да не посматривала — она ПЯЛИЛАСЬ на меня, изредка отводя взгляд на их с Невиллом куст. Тот растерянно глядел то на куст, то на меня, то на Гермиону.

Почему это важно? Мне нужна Гермиона. Вообще, мне в принципе нужны будут люди для моего плана… Какого плана? Не знаю. Время есть, а план пока не начал даже формироваться.

Но Невилл — зашуганный властной бабушкой малец. Он привык подчиняться. А значит, втянуть его, грубо говоря, на орбиту своего авторитета не будет сложно.

А Гермиона? Оставлять ее без внимания я считаю не просто глупым, но опасным. С глупостью понятно: кому не хочется переспать с Эммой Уотсон… Ладно-ладно, не о том речь. Судя по канону, она будет сильнейшей ведьмой поколения. Не в Британии — в Евразии, если не в мире. Она так или иначе будет влиять на судьбу всего магического мира и пусть лучше делает это под моими флагами, чем под чьими-то еще.

Мое быстрое освоение манящих чар ее впечатлило — факт. Но пока она еще не знает, что думать. Надо еще пару раз «поиграть мускулами». Если не впечатлится — устроить совсем масштабную демонстрацию, и она неизбежно будет моей. Просто потянется за силой.

— Я так хорош собой? — спросил я с улыбкой, глядя прямо в глаза Гермионе. Та резко покраснела.

— Я просто… Лейка… — пробормотала она. — И вообще, жду, когда ты уже придумаешь свое желание…

— Пх-х-х… — Я бы прыснул в ладонь, но руки все еще в каком-то говне. Да, ты определенно лейка. — Не так сразу, Гермиончик. Живи в страхе и ужасе, в ожидании чего-то… — Я жутко улыбнулся ей и вернулся к заданию, оставив ее мариноваться наедине с фантазиями.

Почему я вообще решил, что мне нужны люди? Потому что в одиночку сильный волшебник, конечно, может нагнуть весь мир. Но его потом неизбежно нагнут в ответ. И я не пойду один против местных монстров.

Почему монстров? Потому что на резервы я пока не смотрел, не запускал магическую чувствительность. Битв не видел: даже легендарное пришествие Волан-де-Морта в дом моих родителей я ПРОСПАЛ! Но даже в пассивном режиме моя чувствительность реагировала. И вот что я вам скажу: ближе чем в пятистах метрах от Дамблдора я не был. Но даже так слышно, как вокруг него трещит воздух от магического напряжения. А ведь он без сомнения отлично контролирует свой дар, и то, что просачивается наружу — это крохи.

С другими преподавателями в много меньшей степени, но и Макгонагалл и Флитвик фонили аналогичным образом. Подозреваю, они такие не одни. Так вот: в лучшие свои времена я был немного сильнее Макгонагалл. Ладно, может, много. Но с Дамблдором сравниться мне явно не по силам. Мой первый учитель магии — Зеддикус Зул Зоррандер — был крут. Гэндальф — мудак. Но оба они не дотягивают до уровня Дамблдора. Старикан крут. И сталкиваться с ним лоб в лоб в противостоянии я не имею никакого желания. И делать ставку на голую силу я не буду.

***</p>

После травологии мы все были выжаты как лимон. Да, умственно и духовно я взрослый, но тело у меня от ребенка. Плюхнувшись с Роном за стол в большом зале, я недовольно посмотрел на потолок. Слишком солнечно…

Все никак не привыкну к «сбросу настроек» с перерождением. Все еще ожидаю как от взрослого тела: физически устало, значит, и есть сил нет. Тем более завтракали не так давно. А нет, гарья тушка уже пускает слюни. Ну оно и хорошо. Я могу снова пережить радость чревоугодия. А на фоне Рона мое обжорство даже не будет выглядеть маргинально.

Нет, я никогда не смогу понять местных. Ни я, ни Рон не доставляли никому дискомфорт. Вопреки едкому замечанию Лаванды Браун ошметки еды и капли соуса никуда не летели. Я присмотрелся к нам обоим. Ни я, ни Рон не чавкали, ели с закрытым ртом. Да, культурным наше питание назовешь. Но вся его… маргинальность, прости господи, заключалась в том, что мы ели много и быстро. Но не более того. Все эти предположения я высказал вслух, чем возбудил что-то вроде дискуссии и вызвал еще один благодарный взгляд Рона.

После обеда нас потянуло в сон. Не удивительно: полтора часа умственного труда, затем столько же физического. А ведь мы дети еще. Кто-то скажет, что четыре урока — это мало даже для одиннадцатилетних детей. На что я отвечу, что три дня в неделю уроков у нас не четыре, а шесть. А вообще, вспомните, пожалуйста, себя в этом возрасте и уже потом рассказывайте сказки о том, как вы стоически переносили восемнадцать пар за день, а потом еще и шли пешком через лес подрабатывать в шахте. Плюс, по средам мы учимся частично ночью. Как так? А вот так. Астрономией в дневное время не позанимаешься.

Вместе с Роном, обсуждая Хогвартс, мы направились в гостинную, где и расселись за небольшим старинным столиком — Рон достал волшебные шахматы.

Вот ей богу, я не понимаю тех, кто называл Рона идиотом. Моему сознанию около двухсот лет. Да, я никогда не угарал по шахматам. Но я играл и был неплох. Сейчас мы играли уже минут двадцать. И он совершенно не сдавал позиции. Да, Рон парень недалекий. Скорее тело компании, чем душа. Но дурак? Не близко.

И еще? Что мы знаем из канона? Он дважды обиделся на Гарри. Один раз, будучи на пике пубертата и в стрессовой обстановке. Что в моменте было ужасно, но потом он признал свою ошибку. Завидовать естественно. Второй раз я вообще не считаю — чувак был под действием крестража. Гребаного осколка души в зачарованном предмете! Такое ментальное воздействие не корректно связывать с алкоголем, но допустим. Вы же не станете обижаться на бухого друга, что он по пьяни в полубессознательном состоянии клеил вашу девушку или наблевал на ковер? Опять же: в моменте это ужасно, обидно. Но разве его вина, что его мозг просто физически не был способен на принятие правильных решений?

За семь книг Рон не предавал Гарри (кроме этих вот случаев). Зато по первому зову ввязывался с ним в любые бездумные авантюры. Контрабанда огнедышащего дракона? Без проблем, Гарри. Пойти с тобой в Запретный лес за пауками, хотя меня от них в дрожь бросает? Конечно, дружище. Незаконная организация? Война с могущественным темным магом без особых шансов на успех? Мы же друзья! Так что рононенавистники едут нахуй.

— Пат, — задумчиво сказал Рон, с полминуты тупо пялясь в доску.

— И правда, — согласился я. — Пат. Хорошая игра.

Мы с Роном пожали руки, как нас потревожил чей-то кашель с нотками укоризны. Мы обернулись. Свесившаяся над пергаментом с сочинениями Гермиона раздраженно смотрела на нас.

— Прошу прощения, — ухмыльнулся я. — Гермиончик, это Рон Уизли. Рон Уизли, это Гермиона Грейнджер.

Эти двое кивнули друг другу.

— Вы вообще не собираетесь делать домашние задания? — спросила Гермиона. Рон замялся.

— Я не собираюсь, — решительно заявил я, чем поверг Рона с Гермионой и подошедшего Невилла в шок.

— Но Гарри…

— Ха! — Гермиона самодовольно ухмыльнулась. — Отличный план вылететь из школы!

— Ты хоть понимаешь, что сказала? — я покачал головой. — Во-первых, дайте пояснить: какие-то задания сделать придется. Либо те, что реально важны для понимания предмета, либо те, за которые будут сильнее всего спрашивать. Чаще всего это будут одни и те же. Но вот… что нам там Флитвик по чарам задал?

— Профессор Флитвик, — правильность Гермионы не переставала меня улыбать. — Пять столпов базовой магии и их толкование на пол свитка. И еще свиток о движениях палочкой.

— Ты же понимаешь, что это будет буквально конспект сегодняшнего урока? Ну, может, с дополнением, — я улыбался. — Спорим, их даже не соберут, а если соберут, то не проверят? Флитвику просто нужно, чтобы мы это запомнили, а не просто один раз записали.

— Нет, спасибо! — Гермиона замахала руками, взывая смех уже у Невилла. — Я уже с тобой наспорилась, ты до сих пор с желанием тянешь.

— Я не тяну, я растягиваю удовольствие, — ухмыльнулся я. — Сейчас, вы как хотите, а я спать.

— Да ты с ума сошел, — возмутилась Гермиона, вызывая усмешку у Невилла с Роном. — Кто спит в замке, полном книг?!

— Тот, кто хочет спать, Гермиончик, — ответил я, зевая. — Я не могу учиться, пока не удовлетворены базовые потребности.

Уходя, я заметил, что некоторое количество гриффиндорцев издалека внимательно подслушивали наш разговор. Ну и ладно. Посмотрим, что из этого выйдет.

***</p>

После трехчасового сна я ушел из гостинной факультета. Рон еще спал, а я направился в обитель всея Гермионы — в библиотеку. Задерживаться там я не буду. Мадам Пинс ревностно охраняет запрет на колдовство в библиотеке, что… в общем-то правильно. Если студент колдует с книгой в руках — сто десять процентов, что он учит новое заклинание, а рандомные искры и взрывы — это одно из самых безобидных последствий ошибок при исполнении заклинаний.

На помощь мне пришел один довольно труднообъяснимый хогвартсский феномен — заброшенные аудитории. А таких тут много: продравшись через тысячу дверей, часть из которых открывается только при определенных условиях, а часть не открывается вовсе, ты быстро найдешь класс, где десятилетиями не проводились занятия.

Однако, на деле все прозаично: во-первых, Хогвартс… не совсем построен основателями. Они переоборудовали под школу пятисотлетнюю к тому моменту крепость. И изначально комнаты лепили от балды. Нет, большой зал, например, где был, там и остался. А вот гостинную Слизерина, пишут, переносили: в подземелье их изначальной гостинной отсырели стены и случился обвал… Что уж говорить об учебных помещениях, которые перемещались каждые лет пятнадцать-тридцать.

Во-вторых, самоволка преподавателей. В Магической Британии, как и везде в этом мире (как я понял), никакой единой сертифицированной программы нет. И это только вершина айсберга той свободы, что есть у местных профессоров. В частности, они сами вольны выбирать аудиторию для своих занятий: вспомним того же Флоренца, который перенес преподавание из башни в обычный класс, чтобы не лазить по лестнице. Короче, в замке в принципе больше помещений, чем нужно.

Этим я и воспользовался: занял одну из пустующих аудиторий и сел разучивать заклинания. Дело шло быстро. Намного быстрее, чем у любого первокурсника. И быстрее, чем у меня в первый раз. Почему? Это как тропу в лесу протаптывать: да, если долго ее не трогать, то она зарастает. Но как бы она ни заросла, протоптать ее заново много проще, нежели с нуля. Можно заниматься и в гостинной, но я ценю покой.

В гостинную я вернулся за две минуты до отбоя. Рон встретил меня радостной улыбкой.

— Фух. Я переживал, что ты умудрился попасть в неприятности.

Все-таки хороший он парень.

— Не ссы, Уизли. Кое-какую магию осваивал.

— Здорово, — без особого интереса ответил тот. — И как успехи?

— Лучше, чем на уроках. Потом как-нибудь покажу.

***</p>

Я вошел в состояние потока. Изматывающая травология три раза в неделю — перебор на мой взгляд, но в остальном я легко переносил учебу и у меня оставалось много времени на самостоятельное изучение магии, чем я и занимался. Разумеется, после ежедневных игр с Роном в шахматы: этот рыжий засранец вел счет! Мы сыграли восемь партий. Семь вничью! Но он таки смог открыть счет, чему очень искренне радовался.

Последние два вечера я брал его с собой учить заклинания. Он не проявил особо энтузиазма, но учил их вместе со мной. Я задумался: как можно быть похуистом к магии? В смысле, это же магия, почему ты, рыжий, не зубришь ее двадцать четыре на семь? Ответ простой: потому же, почему и я не учу ее двадцать четыре на семь. Уметь что-то круто. Но мотивировать психику хотеть больше, чем минимум, — сложно. Я знаю мир без магии. А еще очень боюсь смерти. У меня намного больше мотивации, и все равно я не удерживаюсь от соблазна попинать хуи, поиграть в шахматы. Что же говорить о Роне, для которого магия — обыденность? Вот у вас есть комп? Порнуху воспроизводит, сериальчики тоже. Ну и заебись. С точки зрения абстрактных ценностей духовного развития надо бы изучить, как этот компьютер работает, от программной составляющей и до железок. Но ведь честно: вам нахер это не всралось. А Рону не всралось понимать магию. Я не разделяю этого мнения, вовсе нет. Но понимаю прекрасно.

В среду (вернее, уже в четверг, в два утра) мы вымотанные вернулись в гостинную с урока астрономии. Не доходя до спален, мы все плюхнулись на диван, сочувственно переглядываясь.

Кажется, только Гермиона и Невилл не были полностью лишены сил. Точнее, только Гермиона. Невилл бегал за ней хвостиком, держась на одних подгоняниях своей неуемной спутницы.

— Иди принеси еще пергамента, — бросила Гермиона Невиллу, и тот, чуть не валясь с ног, побежал в спальню.

— Что вы делаете? — поинтересовался Рон.

— Что-что, эссе по трансфигурации на завтра, — огрызнулась взлохмаченная Гермиона.

— Ах, бля… — простонал я, вызывая согласные усмешки у прочих Гриффиндорцев. Это было гигантское эссе на полтора свитка, и оно было именно из тех, за которые будут спрашивать.

— Гермиончик… солнышко… — картинно начал заискивать я.

— Не надейся, — отрезала она. Умная девочка. — Списать не дам! — Тут она просияла. — Или это твое желание, м?

— Не-не-не, я поинтереснее придумаю, — слабо ответил я, поглядывая на испуганного перспективой завтрашней (уже сегодняшней) встречи с Макгонагалл Рона.

За завтраком я подсел к Невиллу, когда Гермиона уже куда-то улетучилась.

— Долгопупс! — я положил руку ему на плечо. Тот вздрогнул. — Да не ссы. Своих не ем. Я по делу: у нас же сейчас чары, потом трансфигурация, так?

— Д-да, Гарри, верно, — он хлебнул кофе. Ну или многократно разведенную бурду, которую здесь называют кофе.

— В общем это… Не поможешь с трансфигурацией, м? А то я не готов, ты же знаешь уже Макгонагалл: снимет с факультета баллы сразу.

— Э-э-э… — замялся сонный Невилл, но потом просиял. — Да, конечно, оно у меня с собой. Только поторопись, там полтора свитка…

Он полез в свою сумку и скоро выудил оттуда те самые полтора свитка, вернее, один, но длинный.

— Спасибо… — протянул я, доставая палочку. Ух, такое сложное я еще не успел отработать, но должно получиться. — Джеминио!

Я указал палочкой на свиток, и на глазах изумленного Невилла от него отделился блеклый силуэт этого свитка, поплыл и завис над столом в двадцати сантиметрах от оригинала. Затем еще и еще! Блеклые силуэты сливались один поверх другого, и через двадцать секунд на столе уже лежали два свитка. Я развернул свой: да, получилось налету изменить почерк на мой, хоть и не слишком аккуратно. А вот у Рона так не выйдет, придется от руки.

— Ты… — Невилл изумленно переводил взгляд с меня на свитки.

— Копирующие чары. Очень полезная тема, — я подмигнул ему.

— Бабушка говорила, это пятый курс! — он, казалось, был готов грохнуться в обморок.

— У меня не было времени до пятого курса! — я наигранно возмутился. — Макгонагалл хочет эссе уже сегодня! Ну ладно, я побежал. Гермионе привет.

Уроки представляли для меня отличную возможность посамоутверждаться над окружающими. Ну, главным образом над Гермионой, которую мои легкие успехи сводили с ума. Когда начались чары, я поймал на себе явно раздраженный, но восхищенный взгляд Гермионы — видимо, Невилл все рассказал. Злится она на мою наглость, а восхищена копирующими чарами.

Вот и сейчас опять, когда мы с Флитвиком разучивали написание символов искрами в воздухе, у меня получилось исполнить его со второй попытки! Я заработал двадцать очков Гриффиндору, восторг Флитвика и жалобный стон Гермионы, который, видимо, услышал только я.

Ну привыкла девочка быть во всем лучшей. Вот привыкла! Ничего, ее отчаяние и разочарование в своих силах — часть моего плана, кульминация которого приходится на Хэллоуин. Но я забегаю вперед. Пока просто учеба. Вечером, на следующий день после того, как мы с Роном сдали скомунизженное у Невилла эссе, в гостинную Гриффиндора ворвалась раздувая ноздри Макгонагалл, и мы поняли, что спалились.

— Мистер Поттер, мистер Уизли, — она говорила спокойно, но было видно, что это маска. Все притихли. — Вы не потрудитесь объяснить, — она достала из карманов (явно зачарованные) наши свитки с эссе. — Почему ваши эссе мало того, что в точности копируют эссе Долгопупса, — она уже начинала повышать голос, — так ваше, Поттер, еще и создано с помощью магии. Это уже не просто плагиат, это копия! Дубликат!

Рон побледнел.

— Ну, профессор, — я с трудом удерживался от улыбки. — Невилл любезно предоставил нам свою работу для ознакомления. Я решил… сэкономить время.

Да, в моих словах даже не содержалось оправданий. Я всего-лишь прикрыл задницу Невиллу. С Роном я так не смогу. Он сам виноват, что при переписывании не изменил текст достаточно.

Макгонагалл молча смотрела на нас, раздувая ноздри. Казалось, время остановилось. Вся гостинная в безмолвной тишине следила за происходящим.

— Ваша лень выйдет вам боком, мистер Поттер, — наконец заговорила Макгонагалл. — В Хогвартсе не терпят воровства. — Вот тут меня снова чуть не порвало от смеха, благо что удержался. — Минус пятнадцать баллов у Гриффиндора. Каждому! — безаппеляционно сказала она. Неприятненько… — Однако… — смягчившись, решила закончить она. — Копирующие чары в вашем возрасте весьма впечатляют. Я бы даже сказала очень. Плюс тридцать баллов Гриффиндору.

— Я понял, профессор, — кивнул я Макгонагалл.

— Хорошо бы так и было, — строго кивнула Макгонагалл, удаляясь. Уже в дверях она обернулась и сказала: — Я могу отличить подделку, мистер Поттер. Вы явно очень способный волшебник, но не считайте себя самым крупным гриндилоу в озере.

И ушла.

Повисла пауза, а затем гостинная разразилась оглушительным ревом, свистом и апплодисментами. До всех дошло, что только что Гарри Поттер не просто заработал неслыханную похвалу в магии от самой Макгонагалл. Он попался перед ней на списывании и ушел безнаказанным, даже по баллам в ноль вышел!

Я встал и картинно поклонился, вызывая еще большую бурю эмоций. Близнецы Уизли, возбужденные таким событием на первой же неделе обучения, радостно прыгали вокруг, затем достали откуда-то ящик сливочного пива и начали его толкать радостным гриффиндорцам. Предприимчивые парни, надо бы скорешиться.

— Хей! — кто-то дернул меня за плечо. Я обернулся и увидел сердитую Гермиону.

— М?

— Ты же не считаешь, что теперь можешь получать баллы за нарушение школьных правил?! — прошипела она. Эх. Опуская ту часть, где она стерва, она и правда очень милая.

— Я получил их не за это, — я покачал головой. — Во-первых, я их не получил. Вышел в ноль.

— Это не важно…

— Не перебивай! — я слегка повысил голос, и она замолчала. — Я получил отмену наказания. И не за нахальство. Я получил его за впечатляющее колдовство. В Хогвартсе воспитывают волшебников, а не рабов. И баллы дают за успехи, а не за послушание.

Гермиона, казалось, хотела что-то сказать, но, видимо, осознавала мою правоту.

— Не сердись, пожалуйста, — сказал я уже миролюбиво. — Просто осознай, что правила — не истина в последней инстанции.

— Ты не можешь просто делать, что тебе вздумается! — ощетинилась девочка. Мы говорили на достаточно высокой громкости, а потому возле нас уже собрались зрители.

— Во-первых, что-то могу, по праву силы, — парировал я. — Мы не маглы, у нас оно есть. Сильные волшебники могут делать то, что могут. Просто потому, что могут.

— Если все будут делать, что захотят, начнется хаос! — возмущалась Гермиона.

— Нет, не начнется. Просто у нас у всех будет свобода, — спокойно отвечал я. — Правила для людей, не наоборот. Посмотри внимательно на наши законы: министерство прекрасно знает, что не может контролировать все. У волшебников, например, чтобы ты знала, отсутствует статья за незаконное пересечение границы. Почему? Это же удобно для преступников. Да потому что отслеживать его все равно никакой возможности!

— Но так нельзя!

Дискуссия длилась еще долго. И зрителей было немало. Я видел, что рву шаблоны. Не только Гермионе — всем. На ней это просто заметнее. Местные привыкли, что хороший маг — ботан. Ну либо манерный чистокровный. Я же прогуливаю историю магии, не делаю домашку, а за столом творю, по мнению местных, беспредел.

Гермиона же… Девочка для себя чуть ли не в ранг религии возвела следование правилам… нет, не так. Сами правила. Они для нее почти священны. И не важно, какие правила и кто или что их источник. Правила надо соблюдать, потому что они — правило, а слушаться главных — потому что они главные. Хочется верить, у меня выйдет сломать эту установку.

Уже лежа в постели, я думал о совете Макгонагалл — чертовски верно сказано…

***</p>

На следующий день меня ждало тяжкое испытание. Реально тяжкое, и я не был к нему готов. К нему нельзя было быть готовым. Зельеварение со Снейпом…

Еще спускаясь в подземелья, я отметил, что мне здесь некомфортно холодно (там и правда было не больше десяти градусов). Но на подходе к кабинету меня ждала кучка слизеринцев. Вернее, трое: мелкий блондин и два жирдяя. Похоже, они таки нашли меня.

— Знаменитый Гарри Поттер, — растягивая слова, вышел вперед блондин. — Стоило появиться в Хогвартсе, и все о тебе уже знают. Великий светлый воин, победитель темного лорда…

По абсолютно непонятной мне причине его спутники заржали. Мда. Я понимаю, в чем плюсы окружать себя имбецилами. Но на мой взгляд, минусы перевешивают.

— Да, это я, это все обо мне.

— А вот кто ты — я вообще без понятия, так что съебись с дороги, блондинка в законе, — бросил я, обходя Малфоя. Тот (вместе с компанией) опешил, но быстро нашелся и двинулся за мной.

— А ну стой, Поттер! Стой, я сказал! — последнее он взвизгнул. Я не удержался и тоже заржал. Это стало последней каплей. — Локомотор Мортис! — визгливо выкрикнул Малфой.

Я почувствовал, как невидимая сила сдвинула мои ноги вместе, а затем они как будто онемели, и я с мимолетным «а-а-а, бля!» полетел лицом вперед.

— Сука! — развернувшись, я выхватил палочку и скастанул фините, отменяя мелкое проклятие Малфоя. — У меня явно синяк останется. Ты… — Я поднялся, со злобой глядя на Малфоя. Тот отвечал тем же.

Я замахнулся палочкой.

Все было готово. Я знал, чем их приложить, Рон ушел с линии огня, я знал, что они ничем не смогут парировать мои заклинания, но…

— Что здесь происходит? — из нашего класса в коридоре показался крючконосый профессор. Сальноволосый, в длинном черном… скорее плаще, чем мантии. — Поттер, вы? Первая неделя, а вы уже нападаете на мистера Малфоя? Минус пятнадцать очков Гриффиндору. Все быстро в класс.

Я чуть не задохнулся от возмущения. Хрен с ним с его несправедливым отношением. Он прервал мою расправу! Мою месть! Я был вне себя, но надо было идти. Мысленно устраивая кровавые расправы, я направился на свободное место. Рон сел рядом.

— Извини, — прошептал он. — Я хотел вмешаться, но…

— Хорошо, что не вмешался, — кивнул я. — Все еще будет.

Кстати, о расправах и о «будет» я не шучу. В прошлом я совсем не чурался крови и не вижу причин начинать. А учитывая, что Малфой выступит на стороне Волан-де-Морта, есть все шансы, что он сам приползет ко мне в руки.

— Мистер Поттер! — что-то часто меня из размышлений выдергивают.

— Да, профессор? — в моем голосе сквозило презрение, но совсем чуть-чуть. Недостаточно, чтобы предъявить за него.

— Скажите-ка вы мне, — прошипел Снейп — что я получу, смешав корень асфоделя с настойкой полыни?

— Так-с, — фальшиво призадумался я. — Напиток живой смерти, я полагаю. То бишь сильное снотворное. Но в этом нет нужды: полынная настойка — это абсент, и он уже обладает свойством валить с ног.

Гриффиндорцы захихикали.

— Молчать! — рявкнул Снейп. — Поттер! Где прикажете искать свежий безоар?

— На пастбище, — зевнув, протянул я. — Ну или лучше на скотобойне. Это же камень, образующийся в желудках овец, хорошее противоядие.

Снейп прищурился, и я отвел взгляд, чтобы избежать внезапного сеанса леггилеменции. Об этой проблеме нужно задуматься основательнее, кстати.

Вопросы сыпались еще минут пятнадцать, пока я наконец не облажался, чтобы Снейп мог снять у нас еще десять баллов. Ответить на все я не имел шансов. Учебник за наш курс я без труда выучил полностью, да, хоть меня и не особо интересует это направление магии. Но других книг по зельеварению я пока в руках не держал, а он ушел явно вперед к зельям посерьезнее.

Тем не менее, хоть Снейп и завершил свое представление, устроить высмеивание Поттера не вышло — всем было понятно, что происходит: я не тюфяк, сходу завалить меня Снейп не смог, а то, что смог потом… ну так а кто ожидал другого?

Не получилось и после: зелье мы с Роном приготовили прекрасное, ничуть не хуже, чем у Малфоя с Пэнси Паркинсон или у Гермионы с Невиллом. К слову, белобрысый таки не дундук. Нет, не подумайте, угрозу я в нем не вижу. Но он что-то умеет, взять хоть бы то же обезноживающее проклятие. Да и тот же скилл в зельеварении. Видать, дома таки гоняют пацана по книжкам.

Уходя прочь из холодных подземелий, я услышал себе вслед:

— Все еще не кончено, Поттер!

— Да отстань, Малфой, — бросил я, не оборачиваясь. — Пожалеешь ведь.

— Ничего, ничего еще не кончено…

***</p>

Лежа в постели этой ночью, я размышлял о словах Малфоя. Нет, я даже серьезной подлянки от этого ничтожества не жду. Но они наводят на мысль. Для меня буквально ничто никогда не кончено. Я не могу окончательно умереть. Не могу окончательно победить. Обречен всего добиваться и через полную боли темноту все терять. Проклятье того монаха в итоге таки оказалось проклятьем.

А сейчас прямо в этом замке есть то, что может решить все мои проблемы. Да, философский камень! Он ведь дарует вечную жизнь… Вообще, я уже сталкивался с философскими камнями пару раз. Реализация разная, но назначение одно — мощнецкая магическая кристаллическая структура, предназначенная для операций с энергией таких объемов и/или такой плотности, таких спецефических свойств, что делать это напрямую невозможно. Трансмутация свинца в золото — всего лишь демонстрация возможностей.

Так или иначе, изготовить его — не под елкой насрать. Мой… конкурент пытался создать его, кристаллизуя энергию космоса на крови девственниц. Не знаю, что там было, но помню синюю вспышку, а потом темноту и средиземье. Думаю, вы понимаете, что это значит. А ведь я был на соседнем острове.

Я не хочу умирать! Я люблю жизнь, ясно вам, циники?! Люблю жареную картошку, хороший виски и красивых милых девушек.

Какой смысл добиваться власти или денег, если ты смертен? Или женщин? Чтобы в следующем мире жалеть о потерянном? Нет и нет. Теперь по мере возможности моей первостепенной задачей станет поиск бессмертия.

И оно здесь, рядом. Буквально протяни руку… но от него меня отделяет целая полоса препятствий, а в конце года камень либо возьмет Квиррел, воскресив Волан-де-Морта, либо уничтожит Дамблдор… Мудила.

Я поднялся на кровати. Никто его не заберет кроме меня! Это мое бессмертие, я заслужил его. И я сделаю все идеально — комар носа не подточит… Решено, пришло время!

Я принял позу лотоса и закрыл глаза, всматриваясь внутрь самого себя, в саму свою суть. Забыть ненадолго о мыслях, снять всю окклюменцию, по-настоящему очистить разум, сделать его всепроникновенным для собственных мыслей.

И только теперь можно искать магию. Искать в себе, в балдахине над кроватью, в Роне и Невилле, храпящих неподалеку, в самих стенах замка, в далеких звездах…

Я открыл глаза. Уже вовсю светало. Но теперь я видел не только рассвет. Не думал, что так сразу получится, видимо, я недооценил тушку Поттера. Она не идеальна, но то, что она способна вместить сенсорику уже сейчас… Прекрасно.

Я видел магию, струящуюся в стенах замка, видел огоньки каких-то животных в Запретном лесу, видел костры магического пламени, полыхающие в груди моих однокурсников.

Спать не хотелось. Медитация довольно неплохо заменила сон. К тому же меня бодрило ощущение могущества.

Мой горизонт планирования сократился, зато четко оформился: я должен получить философский камень, все упирается в это. Надо рассуждать логически: времени у меня до конца учебного года, то есть практически дохрена. Что по задачам? Цербер Пушок — усыпляется музыкой. За день натаскаюсь зачаровывать инструмент на автоматическую игру. Дьявольские силки — огонь и свет сотворить для меня не проблема. Но есть нюанс: огонь должен хорошо гореть в сыром помещении на сырой поверхности. Надо заглянуть в библиотеку, но это вопрос часа исследований. Летающие ключи, скорее всего, защищенные от манящих чар. Вот это уже, внезапно, проблема. Летать я не умею. Да, скоро будут занятия по полетам на метле, но… Надо посмотреть, что у меня получится. Шахматы — это как раз самое простое. Мы почти на одном уровне с Роном, а он в каноне выиграл у сторожившей проход сущности. Ему пришлось жертвовать собой, но там и пройти пытались трое, а я, скорее всего, пойду один. Тролль — для хоть сколько-то сильного мага даже крупный тролль не станет серьезной помехой. Огонь и зелья…

Знаете, я не тупой, но вот эти задачки на логику из детских учебников… Да, скажу прямо: они мне никогда не давались. И вот уж этот проход должен быть прекрасно защищен от грубого проникновения силовым методом. Взять с собой Гермиону? Во-первых, она еще даже не завербована, а во-вторых, не много ли мороки? Ладно, бросим в ящик с пометкой «продумать».

Уик-энд мы с Роном посвятили не очень сложному, но полезному занятию, которое долго откладывали: отрабатывали различную мелкую боевую магию. Один из нас выставлял щитовые чары, а другой пытался их пробить различными заклинаниями.

Именно различными, потому что найти какую-то закономерность я не смог. Мой щит прекрасно выдерживает оглушающее и парализующее, но затем пробивается обезноживающим. А у Рона обезноживающее выдерживает, но пробивается… простой риктусемпрой, предназначенной вообще для наложения щекотки.

И вот тут, думаю, пришло время поговорить о такой вещи, как невербальная магия. Попробую объяснить, как работает магия… нет, простите, заклинания в этой конкретной вселенной. Слова и/или движения палочкой (а иногда и руны) формируют… что-то вроде структуры. Сосуда, формы, схемы. Которую принимает магия. Короче говоря, слова «вингардиум левиоса» придают магии форму. Сами по себе, просто сказанные. Ну, плюс «рассечь и взмахнуть».