#Глава 2 (1/2)
Сумерки окутали Ардам. Огромные белые хлопья бесшумно опускаются на землю и сразу растворяются в лужах грязи, которые покрывают все ардамские дороги после длительных осенних дождей. Горожане спешат вернуться домой, поближе к теплу домашнего очага и фарфоровым чашка с ароматным чаем. Цокают копыта возниц, утопая в грязи. Холодно, но ветра нет, даже на крыше, с которой она наблюдает за молодой парой, тёмная эльфийка и василиск забегают в кондитерскую Мелоуни. Их звонкий счастливый смех наполняет тишину, словно два маленьких колокольчика, как тот, что брякнул, сообщая о приходе клиентов знаменитому кондитеру, и из-за двери донёсся приятный запах булочек с корицей. Это были её любимые булочки. Когда-то были. И она с тоской вспоминает сладкую белую глазурь, которая таяла во рту и оставалась на руках, из-за чего те становились липкими. Яркий свет льется из окон кондитерской, показывая молодую пару, они выбирают сладости, разложенные на витринах, счастливые улыбки украшают их лица.
На счастье любоваться можно вечно, но взгляд жрицы метнулся на городские часы. Время охоты. Она устало поднимается с прохладной черепичной крыши и бежит, напоминала дикую кошку, которая ловко перепрыгивает с одного балкона на другой, а затем на крыши. Последний прыжок прямо вниз, а затем она погрузилась в тень, как в обычную воду. Пару мгновений и её укутанная в чёрный тёплый плащ фигура оказалась за стеной небольшого дома, отсюда проще всего было наблюдать за поместьем лорда Бальвора.
«Слишком много света… и охраны. Что-то заподозрил?» — Она хмыкает. У входа четыре охранника, тролли. Обычно стоял только один. Нападать на охранников глупо. Правило номер четыре: лишние жертвы ни к чему. К тому же, здесь ещё минимум два входа, но их, конечно же, тоже охраняют. Хотя, никто и не собирается проходить через дверь. Нестандартность — главное отличительное свойство жрецов Даармы, она снова сливается с тенями и показывается уже на крыше поместья, у окна на чердак. Нельзя попасть в дом добычи снизу, почему бы не попробовать сверху? Здесь живёт служанка, но та будет работать на кухне до поздней ночи. Она знает это. Знает всё до последней детали. Снова глянула на охрану и множество факелов, на лице появляется усмешка. Такие напряжённые. Ждут чего-то. Своим чёрным коготком она прикасается к стеклу. Плохое стекло, мутное, к тому же — тонкое и хрупкое. Внутри темно. Плохое содержание собственных работников и есть слабое место жадного похотливого лорда. Жрица выводит квадрат на стекле, размером практически в весь оконный проём. Проще было разбить, но ведь никто ведь не хочет, чтобы на звон разбитых стёкл сбежалась вся прислуга. Тонкие белые пальцы толкают вырезанную из стекла фигуру, и та тихо приземляется на старые, но чистые белые простыни. Кровать стоит прямо у окна. Наверное старая гоблинша часто простужается. Жрица проникает в тёмную коморку. Бесшумно приземляется на вымытый до блеска пол. Делает пару шагов, чтобы приоткрыть люк, который ведёт вниз. Удобная ручка и сам люк был лёгким, поэтому жрица также бесшумно приоткрывает его. Хлынула яркая полоска света. Она прищуривается и видет массивную фигуру орка. На стенах множество магических светильников, прикрученных не на скорую руку, как бы это было, если бы причиной их появления здесь были попытки защититься от посланников Даармы, для которых основное укрытие — именно тени, с которыми они могли сливаться, становясь будто их частью. Это дорогие светильники. Наверняка над ними работали лучшие ремесленники-иллюзионисты. И охранники разодеты уж слишком хорошо. Зелёные мундиры с позолоченным пуговицами. Такая одежда стесняет движения. Значит огромное количество охраны здесь не для защиты Бальвора, а для показухи. Он ждёт кого-то? Кого-то очень важного.
Всё идёт не по плану. Ведь завтра Бальвор собирается отбыть в столицу, поэтому ей пришлось перенести его смерть на сегодняшнюю ночь. Так кому же такой торжественный приём устраивает этот похотливый старикан? «Уверена, никто не сможет справится с этим заданием лучше, чем ты» — прозвучал эхом в голове жрицы голос госпожи. Тогда эти слова показались ей просто лестью. Сейчас же… Лучше всего она справляется с теми заданиями, когда ей непременно хочется убить жертву, когда руководило не просто жнлание убивать, потому что приказали, а когда всплывало что-то личное. А что является личным для неё? Тогда ответ рождается сам собой. Заговорщики. Видно совсем потеряли страх, раз решили устроить сбор в Адаме. Прямо под носом у племянника императора.
Нужно всё ещё раз взвесить. Бальвора нужно убить, это приказ. И нужно убить в Ардаме, потому что это просьба клиента. Значит, убить сегодня, потому что завтра цель отбывает в столицу. Ещё есть возможность узнать что-либо о новой угрозе империи. А может она ошибается?
«Для начала, разберусь с Бальвором, а потом посмотрим» — решает жрица, открывает люк и спрыгивает прямо на охранника, ударив в область сонной артерии ребром ладони, огромное тело упало к её ногам. Лишние жертвы ни к чему. Руки скользнули под полы чёрного плаща, и она достаёт два ручных арбалета, заряженных эбонитовыми стрелами. Медленно с той же мрачной грацией кошки идёт по коридору, стреляя в магические светильники, те разлетаются на сотни осколков разноцветного стекла, погружая всё вокруг во тьму, а эбонитовые стрелы сразу же растворяются в тенях,словно кубик сахара в горячем чае, скрывая следы прибывания служительницы Даармы. Никто не спешит прибежать сюда, потому что никто кроме неё самой не слышит звона разбитых стёкл.
***</p>
Юная леди Тьер заходит в контору, прославленных сыщиков. Муж настороженно относился к её частному сыску, но не мог запретить, условия брачного договора не позволяли. А сегодня Дэю даже не уговаривали остаться на выходные дома. Риан пропал. Не совсем пропал, предупредил о том, что крайне занят, хотя и отказался говорить чем. Эту неделю он даже не появлялся в Академии Проклятий. Риан вообще начал её избегать с того дня… Каждую ночь перед её глазами всплывает та зарисовка. Девочка и эльфы. Кто же они такие? И почему девочка так похожа на Риана? Она решает отвлечься. Погрузиться с головой в расследования «ДэЮре» вместе с Юрао и Наавиром, который всё пытался уговорить дроу на смену названия, но тот был неумолим.
— О, какие люди, — говорит вместо приветствия господин Доха.
— И вам тёмных, — здоровается девушка, приветливо улыбается секретарю.
— И вам кошмарных, — отвечает стригой и молча указывает на дверь, мол, клиенты ждут.
Дэя также молча открывает дверь в общий кабинет. Двое гномов, семейная пара, и Дэе не понадобилось много времени, чтобы понять, кто из них главный. Гном отчаянно тратит одноразовые платочки, которыми запасся Юрао после того, как ему пришлось успокаивать гному, которая, как оказалась была проклята. Супруга же чётко объясняет дроу и Наавиру, что произошло. Юрао, заметив партнёра, обиженно хмурится, но как-то по доброму. На самом деле он беспокоился, хотя и нелегко было разгребать сложные дела. Дэя послушно садится на своё место, предварительно поздоровавшись с гномами.
— Это и так известная вам леди Тьер, — сообщает гноме Юрао, — Дэя, это почтенные мастера медовары супруги Короко. Госпожа Короко расскажите нам ещё раз, что случилось. Господин Короко, может вам лучше подышать свежим воздухом?
Юрао выводит почтенного медовара, говорит что-то Дохе, а затем возвращается и садится на своё место в готовности слушать.
— Наша дочь, — начинает гнома и глубоко вздыхает, чтобы не расплакаться, — она пропала.
Женщина торопливо вытирает слёзы кружевным платочком и продолжает:
— Понимаете, господа сыщики, одна она у нас. Вчера утром ушла, говорит, прогуляться, и не вернулась. Она ж сама не своя была в последнее время, то на задний двор уйдёт и сидит там весь день, то в комнате запрётся на неделю. Не ест, не спит, никого не впускает. Ох, что же это твориться то!
Дэя наливает стакан воды и передаёт его госпоже Короко, которая вот-вот может расплакаться и сдерживается из последних сил. Вряд ли её муж будет способен объяснить что-то. И в памяти Дэи всплывают слова Юрао. «…это почтенные мастера медовары…». Не почтенный мастер медовар и его жена, а именно почтенные мастера. Это наталкивает её на мысль, но та ускользает.
— А в чём причина такого странного поведения, не знаете? — спрошивает девушка, когда гнома выпивает предложенный стакан воды. Ей не удаётся поймать эту маленькую скользкую мысль.
— Так ребёнка ж потеряла, — объясняет госпожа Короко.
— Простите, а что с её мужем? — осторожно спрашивает Юрао. Он мельком бросает взгляд на Дэю, думает, что эта тема для неё сейчас крайне деликатна, но та никак не реагирует.
Она задумывается. Где зять медоваров? Было бы логичнее, если бы пришёл именно он. Почему о пропаже беспокоятся только родители?
— Нет у неё мужа. Мы и не знаем, кто отцом то был. Пришла домой вся побитая месяца три назад, заплаканная. Мы всё сразу поняли. У неё спрашиваем, она молчит. У мужа и так сердце слабое. Понесла. Решили ребёночка оставить. Денег достаточно, воспитали бы.
— Так, а потом что случилось? — спрашивает Дэя.
— А потом на улице я её нашла. Напал кто-то, да ограбил. Я её сразу к лекарям, да поздно уже было, потеряла ребёночка…