Тебя что-то беспокоит? (2/2)
Он редко позволял своим разовым половым партнёрам оставаться на ночь в грузовике. Олли же ночевал там не один раз. И Лалли даже не сменил постельное бельё после проведённой вместе ночи. Обычно ему было неприятно ложиться в кровать после подобных ночёвок, а тогда он даже обнял подушку, на которой спал Матела.
Он никогда никому не позволял засыпать в своих объятиях. Никогда не обнимал своих партнёров. А Олли так сладко нежился в его руках, что они даже проспали. И Томми сам, первый его обнял. Тот даже не просил. Он просто хотел согреться.
Лалли никогда не целовал своих партнёров. Олли и здесь стал исключением. Целовать его было приятно. Его губы такие мягкие, чуть влажные и нежные, небольшая щетина совсем не колется, а только приятно щекочет кожу, а язык так страстно изучает его рот.
Он также никогда не позволял себе проявлять эмоции во время секса. Никогда не издавал стонов, не рычал и редко говорил какие-то слова, лишь тяжело дышал, когда доходил до оргазма, не более. С Олли же было настолько хорошо, что сдержаться было просто невозможно — не хватило сил. Он честно пытался не показывать лишнего и не издавать каких-то звуков, но не получалось. С этим парнем было до безумия приятно.
В конце концов Томми никогда не спал с кем-то из партнёров второй раз. Матела рушит абсолютно все правила, установленные парнем до их знакомства. Старший уверен — на этих двух ночах ничего не закончится. У них обязательно будет ещё секс. Потому что они оба до безумия сильно хотят друг друга. Лалли заводился с пол-оборота, стоило Олли к нему только прикоснуться нежнее обычного.
И сейчас, анализируя все эти мысли, Томми никак не мог понять, почему он сделал для этого парня столько исключений? Почему он так изменился, как только его увидел? Почему он всё это делает?
Ответа на этот вопрос он пока найти не мог. Может, если они снова расстанутся с Олли, он всё поймёт?
Да, уже хочется как можно быстрее доехать до Хельсинки и выгрузить эти тонны грёбанного стирального порошка. Но как же не хочется отпускать Матела…
Неизвестно, смогут ли они снова встретиться. Может они вообще вскоре перестанут общаться из-за того, что совсем не видятся?
Может, к ним в больницу придёт работать новая молоденькая медсестра, которая понравится Олли, и они станут парой?
Стоп, Лалли. Почему тебя вообще это волнует?
Томми терялся в собственных мыслях. Он запутался. Ему одновременно хотелось в Хельсинки, но в то же время и не хотелось. С одной стороны, ему хочется быть рядом с Олли, чтобы тот сопровождал его в каждой поездке, ведь им так хорошо вместе, а с другой стороны у каждого из них своя жизнь, и вряд ли им по пути.
За этим потоком мыслей, накручивающихся одна на другую, он не заметил, как Матела вышел из душа. И когда он сам оказался в ванной, он начал заново прокручивать всё это в голове, думая, что если он повторит всё снова, у него появятся ответы на все заданные вопросы.
Но ответы не появлялись. И Томми боялся, что вся эта каша просто не даст ему уснуть.
— Олли, — позвал он младшего, когда они уже легли в кровать и собирались спать.
— Что? — откликнулся тот.
— Ты знаешь какие-нибудь способы, как быстрее уснуть?
— Тебя что-то беспокоит? — Матела приподнялся на локте и посмотрел на друга.
— Бошка перегруженная, уснуть не могу, — сказал тот, — Нервничаю из-за постоянных остановок.
— У меня мелатонин есть, — медбрат встал с кровати и подошёл к своему рюкзаку.
— Ты там аптеку с собой что-ли носишь? — постарался пошутить Томми.
— Нет, только всё самое необходимое, — Олли протянул ему таблетку и бутылку воды, — Засыпай, тебе вставать рано завтра.
— Ты со мной не катайся, спи подольше, — сказал старший, отдавая бутылку с водой, — Я только машину оставлю в сервисе и вернусь, может ещё поспать лягу.
— Хорошо, — улыбнулся Матела, — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — они повернулись друг к другу спиной и стали засыпать.
Несмотря на действие мелатонина, гормона сна, уснуть Томми по-прежнему не мог. Прошло около часа. Глаза уже закрываются, немного болят от напряжения, но почему-то он всё ещё не спит.
Повернувшись на другой бок, он посмотрел на спину Олли. Парень явно уже спит. В номере достаточно тепло, он наполовину скинул с себя одеяло. Лалли изучал глазами его талию, до чёртиков соблазнительные бёдра и стройные ножки, смотрел на слегка подкаченные руки и неширокие плечи, на рассыпающиеся по шее светлые, мягкие, всё ещё немного мокрые после душа кудри. Он так мило посапывал во сне.
Томми подвинулся чуть ближе, чтобы посмотреть на лицо парня. Его носик слегка дёргался, ресницы трепетно подрагивали, мягкие розовые губы были совсем расслаблены. Старший не сдержал резкий порыв нежности, на которую, как ранее казалось, и не способен, и осторожно поцеловал Олли в пухленькую щёчку. Тот никак не отреагировал — поцелуй был настолько невесомым, что он его даже не почувствовал.
Не согласовываясь с правилами, которые установил Лалли сам для себя, его мозг решил, что спать он будет только в объятиях младшего. И Томми, сам с трудом осознавая, что он делает, положил одну руку под шею парня, а второй накрыл его торс, прижимая к себе спиной. Через пару минут он крепко уснул.